Глава 65
Джинни
2002, Форт-Лодердейл
Как бы ни было тяжело расставаться с Микой и тётей Тилли, все понимали, что наши маленькие каникулы и так затянулись, и детям нужно возвращаться в школу. К тому же, мы ещё не раз собирались вернуться сюда.
Перед тем, как покинуть горы, я по секрету сообщила своему новоиспеченному тестю, что не определилась с тем, как относиться к выводам Гризза о моей сестре-близнеце и не знаю, что с этим делать. Особенно, потому что не позволяла себе поверить в это. Даже без добавления ещё одного маловероятного неизвестного, перемены в нашей жизни и так все усложняли. И, по правде говоря, меня разрывали противоречивые эмоции. В какой-то момент я почувствовала, что меня так и подмывает сесть в самолёт и убедиться во всем самой, но затем доводы разума подсказали мне, что я провела всю свою жизнь, не подозревая о ней. Если это правда, еще несколько месяцев роли не сыграют.
Мика тоже так считал и сказал, что разбираться с этим мне стоит после того, как мы переедем. Он как бы невзначай напомнил мне, что терпеливо ждал год, чтобы встретиться с сыном после того, как я навестила его в первый раз.
— Мне так жаль, что заставила вас пройти через это, Мика. Когда погиб Томми, я была убита горем и мне было очень тяжело.
— Я не для того тебе это сказал, чтобы ты почувствовала себя виноватой и принялась извиняться, Джинни. Я сказал лишь потому, что верю, что все случилось так, как и предначертано. Он никогда не ошибается в выборе времени.
Вернувшись во Флориду, мы сразу же погрузились в нашу привычную рутину, решив, что будет лучше жить раздельно до нашего переезда. Так будет проще сохранить наш брак в секрете. Поэтому Гризз вернулся в свой дом в Лорел Фоллс и к своей работе в ландшафтной бригаде у Энтони, а я к своему домашнему хозяйству. Мне необходимо было проследить за тем, чтобы дети нагнали пропущенную школьную программу и продолжали посещать все свои занятия.
Уже не было необходимости отвозить и забирать Мими так часто, как раньше. Наконец-то она получила водительские права, и я разрешала ей брать мою машину, когда мне не нужно было никуда ехать. Машину Томми я продала ещё в прошлом году. Мужчина, приехавший из Майами, купил ее для своей сестры. Я могла бы оставить машину для Мими, но в то время не могла гарантировать, что не сойду с ума от горя, изо дня в день видя, как эта машина въезжает на подъездную дорожку моего дома.
Широкий золотой ободок кольца, который теперь украшал мой безымянный палец, был похож на тот, который я носила постоянно, так что я не переживала, что его заметят. Потихоньку я начала сообщать друзьям, что мой маленький отпуск во время весенних каникул помог осознать, что мне хотелось бы переехать куда-нибудь из Южной Флориды. Я ни словом не обмолвилась о том, что в моей жизни появился мужчина, и уж тем более не упоминала о замужестве. Только то, что решила для себя: пришло время начать все с чистого листа где-то в другом месте.
И доля истины в этом присутствовала. За прошедшие годы я ни с кем особо не сблизилась. У меня появилось много друзей в церкви и в окружении детей, но я бы не сказала, что они настолько мне близки. Только Картер и Кристи Бэар, разумеется, знают правду. Но я ещё не решила насчет Сары Джо. После казни мы отдалились друг от друга, а после смерти Томми в прошлом году мне показалось, что она дистанцировалась ещё сильнее. Может, это было и к лучшему. Мне не хотелось рассказывать еще одному человеку, что Гризз подделал собственную казнь. Чем меньше людей знают правду, тем лучше.
К тому же дети стали намекать о переезде своим друзьям, и, если этого было недостаточно, табличка о продаже недвижимости, появившаяся на лужайке перед моим домом, не оставляла никаких сомнений. Гризз был прав насчет Джейсона. Мой сын был не настолько наивен, как мне бы хотелось верить. В следующем году он уже станет тинейджером, и он очень серьезно воспринял данное нам обещание хранить тайну. Он понимал, как важно, чтобы подробности нашей личной жизни оставались только между нами. Хотя, должна признать, были моменты, когда я переживала, что он может проболтаться. Но насколько я могу судить, он этого не сделал.
Я связалась с Алеком и сообщила ему, что готова продать долю Томми в партнерстве, и, разумеется, первое предложение сделаю ему. Он похоже, не удивился тому, что я наконец решилась ее продать, и согласился выкупить за разумную цену. Удивился он лишь тогда, когда я сообщила ему, что собираюсь переехать. Но, как и для других друзей, которые задавали вопросы, у меня был заготовлен дежурный ответ, почему я решилась на переезд. Я говорила всем, что нам с детьми понравилось на среднем Западе, когда несколько лет назад мы ездили туда с Картер, и что это хорошо продуманное и тщательно спланированное семейное решение.
— Я не понимаю, — сказал мне Алек как-то утром за чашечкой кофе. Мы встретились в местном кафе, чтобы обсудить некоторые детали сделки. — Здесь твой дом. Это всегда был твой дом, Джинни. Я просто представить не могу, что ты уедешь отсюда в какое-то незнакомое место.
Я понимала, что ответ на его вопрос не требует глубокого самокопания. Он серьезно переживал, что я могла принять неправильное решение.
— Мне нужна смена обстановки, Алек, и моим детям тоже. Всем нам нужны перемены. Я хочу начать все сначала там, где воспоминания не будут так болезненны.
Я говорила правду. Мне все так же тяжело было спать в постели, которую в течение пятнадцати лет я делила с Томми. Я не чувствовала вины за повторный брак. Моя скорбь от потери Томми не лишила меня того, что было с Гриззом. Но я все еще чувствовала это горе. Я скучала по Томми. И Мими с Джейсоном тоже.
Алек потупил взгляд.
— Что, если я скажу тебе, что у нас с Паулиной ничего не получилось? Тогда ты могла бы остаться достаточно долго, чтобы, возможно, дать мне, нам с тобой шанс?
Алек поднял глаза на меня, а у меня, наверное, отвисла челюсть. Уверена, что я залилась краской, но долго размышлять над ответом мне не было нужды. Я знала, что, просто не знала, как ему сказать. Он проникся моей неловкостью.
— Я это предвидел. Я знаю, что ты ответишь, и мне крайне неловко за то, что заставил тебя думать, как бы помягче мне отказать. Прости, Джинни.
— Не нужно извиняться, Алек. — Облегчённо выдохнув, я начала подниматься и собирать вещи, когда он задал мне ещё один вопрос.
— Я знаю, что у нас еще остались кое-какие финансовые дела, поэтому мы скоро их обсудим, но не могла бы ты сделать мне одолжение? После того, как решишь, куда переедешь и устроишься, останешься со мной на связи? Дашь мне знать, что с тобой все в порядке? Ты можешь мне это пообещать?
Я встала и посмотрела на него сверху вниз, тщательно обдумывая свой ответ. Алек искренне заботился о моем благополучии или мне придется беспокоиться, не появится ли он на моем пороге в один прекрасный день? Я решила, что лучший способ ответить ему — честность.
— Алек, уезжая, начиная все заново, я считаю, что должна разорвать старые связи. Оставить позади большинство людей и отношений. Извини.
— Понятно. — Он кивнул, и по его грустной улыбке стало ясно: он смирился с тем, что этот поезд ушел и не вернется.
Две недели спустя мы с Гриззом оказались в просторном гостиничном номере на окраине небольшого городка в Монтане, откуда мы могли доехать за сорок пять минут до нескольких городков поменьше. Я обнаружила, что Интернет — прекрасный инструмент для того, чтобы узнать все, что мне нужно об этих маленьких местных общинах.
Я сузила наш поиск до трех мест, которые подходили под критерии для всей семьи. Мими с Джейсоном остались у Картер и Билла, а мы с Гриззом проделали долгий путь, чтобы предварительно осмотреться на месте. Если нам понравится, в следующей поездке мы возьмём с собой детей.
Два дня мы объезжали города, включенные в наш список, и теперь обсуждали их в большой, выложенной кафелем душевой кабине номера отеля.
— Мне нравятся все три, — поделилась я с Гриззом. — Мне бы очень хотелось вернуться сюда вместе с детьми и пройтись с ними по школам, пока они не закрылись на летние каникулы. А ты как считаешь?
Я уже приняла душ и стояла в сторонке, любуясь тем, как он промывает волосы под душем. Гризз закрыл глаза, и вода каскадом стекала по его телу. Один лишь взгляд на эту картину, и я ощутила такую знакомую и приятную ноющую боль внизу живота.
— Звучит как план, — сказал он.
Он выключил душ и отжал воду со своих длинных волос. Я повторила за ним и потянулась за полотенцем, перекинутым через стеклянную дверцу. Оборачивая полотенце вокруг головы, я наклонилась и намеренно повертела попкой перед Гриззом. Он хорошенько шлёпнул меня и открыл дверцу, чтобы достать полотенце себе.
— Шлепок — совсем не то, чего я добивалась, — подколола я его. — И больно же!
Он улыбнулся мне, вытираясь полотенцем.
— Пойдем в спальню.
И тут до меня кое-что дошло. Должно быть, после нашей свадьбы это уже третий или четвертый раз, когда я нагибалась и предлагала себя ему, и теперь вспомнила, что он ни разу не согласился. А ведь когда-то давно нам нравилось заниматься любовью в такой позе. Что изменилось?
— Ох! — вырвалось у меня. Я зажала рот рукой, когда мне пришла в голову вероятная причина его поведения.
— Что ещё за ох? — Он встал перед зеркалом, вытирая полотенцем волосы.
— Я только что поняла, что, когда вот так наклоняюсь, это, должно быть, навевает неприятные воспоминания.
Он обернул полотенце вокруг талии и с любопытством посмотрел на меня, потянувшись к своей расческе.
— Неприятные воспоминания?
— Ага, неприятные воспоминания. Знаешь, про тюрьму. Наклоняешься. Ну ты понял. — Я махнула рукой в воздухе. — Когда мужчины сидят в тюрьме вместе и хотят заняться сексом, я уверена, что это происходит в душе, и они должны наклониться.