Глава 3
Я проснулась в половине девятого услышав, как Грейс и Адам собираются в магазин. Слышала хихиканье Грейс в ответ на вопрос Адама, не хочет ли она самостоятельно повести машину. Затем входная дверь захлопнулась с таким шумом, какой способен произвести только гиперактивный ребенок. Солнце резало глаза сквозь занавески из «Икеа» подобно лазерному лучу, и я поглубже закопалась в постель, накрывшись с головой лимонно-желтым покрывалом, пообещав себе приобрести темные светонепроницаемые шторы, как только получу следующий гонорар. Или, может быть, затемнить всю комнату? Мне определенно нужно высыпаться.
Зная, что у меня есть примерно полчаса, прежде чем квартира вновь наполнится шумом и гамом с возвращением Грейс, я просунула руку между ног, предвкушая немного времени лично для себя, как вдруг мне вспомнился Крис, продавец рыбы, и рука молниеносно дернулась в обратную сторону, словно мое лоно пылало в огне. Твою мать! Теперь мне вспомнились все мои неудачные трахи на одну ночь: диджей, напустивший слюней мне на лицо в девяносто восьмом, юрист, который украдкой нюхал мое белье, думая, что я не вижу. Я постаралась выбросить эту ерунду из головы и начала снова, но тут зазвонил телефон, окончательно расстроив мои планы на получение удовольствия. Личность звонившего проверять не было необходимости, так как «Неудачник» Бека Хэнсена (Американский рок-музыкант) я присвоила одному единственному контакту. Решив, что лучше покончить с этим сразу, я ответила на звонок.
— Привет, Питер.
— Привет, Катриона. Я на минутку.
Когда мы жили вместе, он называл меня Кэт. Теперь же он называл меня полным именем, словно осуждающий родитель.
— Ладно, — ответила я, зная наверняка, что он звонит сообщить о свадьбе. Я удобнее устроилась на подушке, глубоко вздохнула и закрыла глаза.
— Это по поводу Грейс. Мы заметили, что она приезжает к нам сильно уставшей. К вечеру она буквально валится с ног.
— Что?.. — выдохнула я.
— Я говорю, мы заметили…
— Ты звонишь мне рассказать о том, что Грейс устает к моменту отхода ко сну?
Ни слова о свадьбе!
— Да, верно. Нет, не совсем. Мы заметили, что она особенно уставшая, когда ты привозишь ее к нам.
Я молча закатила глаза так далеко, что, пожалуй, смогла бы рассмотреть свои шевелящиеся от возмущения клетки мозга. Зачем он постоянно это делает? Звонит по дурацким поводам, спрашивая какую-то чушь, которую легко можно было бы обсудить во время моих приездов с Грейс. Я тяжело вздохнула.
— Это, правда, интересно! Может быть, она слишком загружена работой? Но, ты знаешь, наш камин сам по себе не очистится…
— Упражняешься в остроумии?
— Питер, думаю, она просто устает во время долгой дороги к вам.
— Может быть, но мы заметили это уже дважды, и обеспокоены этим.
Мне стало смешно. С тех пор как Питер связался с Эммой, он совершенно утратил способность мыслить самостоятельно. Каждый раз это «мы». И каждый раз, я уверена, он пытается напомнить мне, что теперь мне нужно «наслаждаться» общением сразу с двумя придурками.
Честно говоря, у меня нет претензий к Эмме несмотря на то, что она долговязая брюнетка, которая выглядит как гот, полная противоположность мне — миниатюрной блондинке, ростом сто шестьдесят. Я всегда старалась избегать черного в одежде, если это только не вечернее платье или белье. Я никогда не пойму всей этой готической лабуды: ЭММА! ТЫ ФАНАТЕЛА ОТ «КОЛДОВСТВА» БУДУЧИ ПОДРОСТКОМ? МЫ УЖЕ ПОНЯЛИ ЭТО! А теперь подрумянь щечки и развеселись. Впрочем, думаю, у нее те же мысли по поводу моей привязанности к винтажной одежде. (Но здесь она не права!)
Я решила по-быстренькому завершить этот разговор. Еще слишком рано для такой ерунды, и мне жаль, что время для получения собственного удовольствия бесследно ушло. Поэтому я притворилась, что мне нужно ответить звонок по второй линии:
— С Грейс все в порядке, Питер. Извини, у меня параллельный звонок. Я завезу ее к двум сегодня, как обычно. У тебя все?
— Да. Ждем Грейс в два.
Он не знал, что я показала ему средний палец, но в любом случае, мне стало легче. Бросив телефон на тумбочку, я накрылась покрывалом, чтобы заглушить крик раздражения. О, лучше пережить пытку, чем очередной утренний разговор с Питером.
Провалявшись еще минут десять в постели, я услышала, как разносчик газет запихнул еженедельник «Трибьюн» в почтовый ящик, порвав его. Кажется, сегодня Вселенная определенно настроена против меня. Смирившись, я встала и зевнула, как на полотне Мунка (Имеется в виду картина «Крик» Эдварда Мунка).
С грохотом опустившись за столик трюмо и стянув волосы в хвостик розовой резинкой Грейс, я принялась внимательно изучать свое лицо, отыскивая морщины. Их не было видно, но я находилась уже в том возрасте, когда заломы могли появиться просто от сна, и такие линии настораживали меня. Мой уход за кожей прост: очищение, тонизация и увлажнение любым кремом из «Бутс» (Магазин косметики в Великобритании). На все это ушло не более пяти минут, пока кофемашина готовила мне утреннюю чашку бодрости. После двух чашек, уже одетая и жующая круассан, я пролистала свежий номер «Скотиш Трибьюн». Затем, отложив газету, открыла журнал «Компромат» и нашла колонку «Девушка из Глазго».
«Недавно я размышляла над онлайн-свиданиями, и мне это показалось бездушным и даже каким-то безрадостным. Я разместила объявление, в котором указала, что у меня непослушные волосы, что люблю пешие прогулки по проезжей части. И что ищу мужчину, у которого есть танк и который знает наизусть песню «Безопасный танец». И что?! Если даже кто-нибудь ответит на мою патетическую нужду в человеческом контакте и понимании, мы, может быть, даже назначим встречу, и я буду молиться, чтобы в жизни он выглядел так же, как на своей фотографии. Но в действительности же — никто мне не напишет».
Пробежав глазами газету, я проверила, на месте ли мой отзыв на неоправданно дорогой крем для лица и мое интервью с Дэвидом Теннантом. Все на месте. За это мне еще и платят! Я испытала радость, ведь все могло быть иначе.
2010
— Есть что-нибудь на примете? Твоя компенсация в связи с сокращением, наверное, уже на исходе?
Я взглянула на Хелен и покачала головой. Иногда она звучит даже строже, чем моя мама.
— Нет. В том журнале сказали, что оповестят меня, но прошло уже две недели.
— В каком журнале?
— В новом журнале, который выходит по выходным, помнишь? Подразделение «Скотиш Трибьюн».
Хелен посмотрела на меня таким взглядом, будто бы впервые в жизни слышала об этом и совершенно не представляла, кто я такая и что делаю в ее доме.
— Редактору нужны новые свежие голоса. Интервью было две недели назад, ты же меня туда и подвозила… На самом деле, не помнишь?
— Конечно, помню, — ответила она, но было видно, что ни черта она не помнит. Поэтому Хелен резко сменила тему. — Кстати, Кэт, в университетскую столовую нужен человек. Не думаю, что эта работа высоко оплачивается, но хоть что-то, и у тебя даже будут школьные каникулы. Не хочешь, чтобы я передала твое резюме?
Сердце оборвалось, но я утвердительно кивнула, ответив, что это было бы здорово. Несмотря на то, что мне очень хотелось заполучить ту работу в «Трибьюн», я понимала, что мой опыт весьма скромен. Я проработала всего лишь год в «Новостях Юга» перед тем, как он закрылся. Пусть мои шансы не велики, но я отличный писатель! Уверена в этом. Я попыталась представить себя, подающую чипсы и сыр пьяным студентам в том же университете, где когда-то сама изучала журналистику, и мне захотелось плакать.
Хелен нахмурилась. Я видела, как ее карие глаза сузились, как будто она пыталась разгадать мои мысли.
— Нет ничего страшного в том, чтобы поработать в столовой, Катриона. Работа есть работа.
— Господи, Хелен, я даже не думала возражать. Прекрасно понимаю, что не в моем положении быть излишне разборчивой на этот счет. Но пока я не начну зарабатывать достойно, так и не смогу съехать с этой дерьмовой арендуемой квартирки. Мне нужны высокие цели!
— Ты можешь ставить высокие цели и сервируя столики. Тебе уже тридцать шесть лет, и соперничая с авторами моложе себя, ты будешь зарабатывать пенни. Может быть, заняться чем-то другим? Ты всегда можешь переехать сюда к нам с Адамом и сэкономить на…
— Остановись! — прервала я ее. — Я люблю вас обоих, но нам с Грейс нужно личное пространство, каким бы отвратительным оно ни было. И я прекрасно осведомлена о моих шансах в плане работы, спасибо тебе большое за заботу. Я что-нибудь придумаю сама.
— В любом случае, мое предложение остается в силе. Имей это в виду.
Я только кивнула. Даже в самом страшном аду я не могу представить себя переезжающей к сестре. Я не готова переехать от одного человека, контролирующего мою жизнь, к другому.
Без пятнадцати два я покинула квартиру Хелен и направилась в садик за Грейс. Дорога к «Хилкросс Фэмили Сентер» занимала всего лишь пятнадцать минут, но ветер и дождь неумолимо жалили мое лицо, приклеив джинсы к мгновенно окоченевшим ногам. В такие дни мне сильно не хватало моей старенькой голубой «Хонды», но пятьсот фунтов, которые я выручила за нее, пришлись очень кстати, чтобы купить продукты и расплатиться по счетам. Я глубже натянула капюшон и пригнула голову.
«Хилкросс Фэмили Сентер» — очаровательный муниципальный садик, где работают только женщины. Все они разного возраста и темперамента. Исключением является только Джон — медбрат. Ему двадцать с хвостиком, он обожает детей и регулярно озадачивает их родителей, потому что он мужчина. Директриса садика, миссис Вудс, влюбленная в свою работу женщина, обожающая пончо, танцы, красную помаду и в особенности Грейс.
— Ваша дочь очаровательна, Кэт. Она — одна из моих любимиц.
— Это приятно. А вам можно иметь любимчиков?