ГЛАВА 12

КАРАНТИН: ДЕНЬ 12

СЭДИ

—

— Детка, что случилось после полуночи? И еще, черт возьми, посмотри на себя. —  Глаза Эвана широко раскрыты, как луна, освещающая залив.

Я поднимаю бокал за него. Прохладный ночной ветерок треплет мое шелковое кимоно. Друг подарил мне его несколько лет назад, но я не такой человек, который носит кимоно. Я, однако, подумала, что лучше использовать его сегодня вечером, я гений.

 — Все в порядке, глупыш. Мы пьем на свежем воздухе и наслаждаемся городскими огнями, вот и все.

— Правда? —  он кладет телефон на маленький столик на балконе Джейка. — Твое  сообщение звучало расстроенным.

— Как текст может звучать расстроенным? Это просто слова без контекста.

— Хорошо. Это прозвучало грубо. Как— то не так. —  Его тон пронизан беспокойством.

— Тут я с тобой категорически не согласна, Спарки. Я думаю, что "Мне нужна твоя задница на балконе" —  это на самом деле застенчивое, очаровательное и теплое приглашение от женщины, которая тобой очень восхищается. Но она также женщина, которая не хочет преувеличивать свои растущие эмоции из— за страха перед… вещами. Это очень сложно. Давай не будем сейчас об этом.

Он только моргает.

— Насколько ты пьяна? —  спросил он.

— Немного. Давай назовем это навеселе. Это звучит примерно так.

 Ложь. Я допиваю вторую бутылку, но это первый стакан, и я пью его с тех пор, как позвонила родителям.

Кивнув, он подтаскивает стул к ближайшему ко мне балкону и садится. Только он делает это, прислонившись грудью к спинке стула и широко расставив ноги, как это делают крутые чуваки.

— Хорошо. Что у тебя на уме?

— Ты не собираешься выпить со мной?

— Прости, детка. Мне нужно следить за своим потреблением алкоголя. Но я более чем счастлив сидеть здесь и составлять тебе компанию.

Я падаю на свой стул.

— Хорошо. Испортил мои планы.

— Какие это были планы?

— Я собиралась значительно улучшить эту паршивую ночь, обменяв фото моих сисек на вид на твоего члена, —   говорю я ему очень серьезно.

Потому что это очень серьезная тема для разговора. Я имею в виду, я даже накрасилась по этому случаю.

Дымчатые глаза и блестящие красные губы, чтобы все сочеталось с моим военно— морским кимоно. Черные лакированные каблуки завершают весь образ именно так, как надо.

— Вот почему ты вся одета в этот сексуальный наряд? —  он спрашивает.

Я киваю. И дуюсь. Это была такая ночь.

— Я чертовски люблю, как ты заводишь меня, дорогая. Раньше ты говорила, что делать что— то откровенное здесь, на балконе, это —  плохая идея, и ты была права. Мы не хотим, чтобы кто— нибудь случайно взглянул на твое великолепное тело, не говоря уже о том, чтобы сфотографировать его, а? Кроме того, у меня достаточно плохих отзывов в прессе.

— О… Ты прав. Я ненавижу, когда ты прав больше, чем я.

— Ничего страшного, —  говорит он с довольной улыбкой. — Я уверен, что к утру ты вернешься к здравому смыслу. И я определенно сохраняю твою идею интим— шоу для другого раза. Это отличная идея. А теперь, как насчет того, чтобы рассказать мне, что привело тебя в такое плохое настроение?

— Моя мама. Возможно, мы столкнулись лбами по некоторым вопросам. — Я пожимаю плечами. — Честно говоря, это не так уж необычно, когда речь заходит о нас. Маргарет ни разу в жизни не ошиблась.

— Так вот откуда ты черпаешь свою сильную волю, а?

— Ты бы видел, как мы сражаемся за игры в Скрэббл. Папа называет это войной слов всякий раз, когда мы с мамой садимся играть.

Эван смеется.

Я делаю глоток вина.

 — Ах, выдержанный виноградный сок. Так много витамина С. Я почти так же здорова, как и ты!

— Немного Чиз Виз на крекер и все готово. —  Он улыбается, и это красиво. И именно то, что мне нужно.

— Ты издеваешься надо мной. Но ты мне нравишься, и счастлива видеть твое великолепное лицо, так что мне все равно.

— Не— а. Я не издеваюсь над тобой. Я восхищаюсь тобой и всеми твоими особенностями. То, что в моей жизни есть такая женщина, как ты, помогает мне держаться на ногах. —  Он смотрит на Сан— Франциско, я полагаю, на ночное небо и высокие здания. — Думаю, что сейчас я самый счастливый сукин сын в этом городе, раз сижу здесь с тобой.

— Не будь милым. Сейчас я не смогу справиться со сладким. Ты заставишь меня плакать. —  Я шмыгаю носом, не совсем деликатно.

— Что бы она ни сказала, твоя мама определенно расстроила тебя. —  говорит он низким рычанием.

— Дело не только в ней. Я смотрела на заголовки, и какой— то мудак отправил мне хейтерское письмо, и все подписки были отменены, и моя муза была сукой, и, честно говоря, все просто ударилось о стену, требуя обильного потребления алкоголя. — Я вздыхаю. Горе мне. — Вино, то есть выпивка. И вина, то есть чувство. Вино,  вина. Вина, вино. Эй, как ты думаешь, есть связь?

— Несомненно. — Он хихикает. — Ты такая веселая. И мне жаль, что твоя ночь обернулась к худшему. Мы должны были просто сидеть перед телевизором, разговаривая друг с другом по телефону. Гораздо безопаснее.

— Верно, —  мрачно говорю я.

— Что означает отмена подписок для тебя?

— Значит, мой банковский счет пострадает. —  Я ударяю кулаком по воздуху, но тут же осознаю свою ошибку, когда вино выплескивается на бетон. Хорошо, что он белый.

Он поднимает подбородок.

— Тебе нужны деньги?

— Нет. Спасибо. Я в порядке.

— Сэди, ты уверена? Потому что сейчас в жизни достаточно поводов для беспокойства, даже если ты не считаешь свои пенни, когда я могу позволить себе помочь тебе.

— Абсолютно нет. Мой заработок немного снизится в этом году, но я справлюсь. Я найду способ, я всегда это делаю. И мне не нужны твои деньги. — Это последнее, чего я хочу от него. Я могу только представить, сколько женщин до меня хотели его именно за это.

— Да. Но нужно ли это? Это вопрос.

— Нет, Эван. Просто нет. Этот разговор закончен. Я имею в виду эту тему. Это конец. Капут. Гудбай. Все.

Он напряг челюсть. Я почти вижу, как маленькая мышца прыгает с одной стороны.

— Мы поговорим об этом позже, когда ты будешь в лучшем и более трезвом настроении.

— Нет, не поговорим. — Я делаю еще один глоток вина. — Я ценю тебя, но я не собираюсь жить за твой счет. Выкинь эту идею из головы прямо сейчас. Кроме того, нет причин для тревоги. Я пишу, иногда, что означает, что все движется вперед. Пока нет причин волноваться.

— Мой неукротимый герой. Ты ужасно мила, когда вот так выходишь из себя.

Я хотела бы забраться к нему на колени, прижаться лицом к его шее и просто дышать. Держу пари, он пахнет потрясающе. Он бы обнимал меня и просто делал все лучше.

— Даже сейчас? —  Что— то блестит в его глазах.

Я ухмыляюсь.

— Я могла бы просто сидеть и смотреть на тебя часами. Ты быстро становишься моим счастливым местом, Эван Спаркс.

Его плечи немного опускаются, когда он расслабляется.

— Ты мое тоже.

— Оу. Разве мы не пара?

— И вот почему это так важно. Потому что однажды ты будешь сидеть у меня на коленях и под этим красивым халатиком ничего не будет.

Оооо, он завел мое маленькое тоскующее воображение в дерзкое место.

— Даже сейчас? —  Я почти мурлычу. Это один из адских мысленных образов, которые я буду воспроизводить позже.

— О, да. А когда ты откажешься быть благоразумной и позволишь мне помочь тебе в беде, я переверну тебя через колено и сделаю твою великолепную задницу розовой. — Он усмехается соответствующей злой усмешкой.

Мой рот широко раскрывается от удивления.

— Скажи, что мне это послышалось. Хрен тебе, Эван.

Вино снова разливается повсюду.

— Блядь, тебе не послышалось, Сэди. — Его руки лежат на высокой спинке стула, подбородок покоится сверху. — Возможно, у меня нет огромного опыта в отношениях, но одну вещь я знаю точно. Мы либо вместе, либо нет. Мы присматриваем друг за другом. Мы прикрываем друг друга.

— Спины, да. Задницы, ну уж нет, мистер!

Он пожимает широкими плечами.

— Если ты моя женщина,  тогда я хочу присматривать за тобой. Привыкай к этой мысли.

— Забота о ком— то не включает в себя грубое обращение. Партнеры любят и поддерживают друг друга. Они не диктуют им.

— Партнеры также делятся тем, что у них есть друг с другом. Как насчет этого?

— Нет, просто нет.  Я не возьму твоих денег. Это чушь собачья. Ты должен быть моим парнем, а не чертовым папиком. Я могу стоять на своих собственных проклятых ногах. И еще, Спарки, ты уж точно не будешь меня шлепать, по крайней мере, без моего согласия. Хммм.

Я допиваю оставшееся вино и встаю на ноги. О боже! Эти каблуки действительно высокие, и я немного шатаюсь. Босиком было бы безопаснее. Но все же я стою во весь рост, глядя на зверя по соседству.

— Эван, я иду спать. Утром я жду от тебя извинений.

И этого человека нисколько не смущает мой злой взгляд. Черт возьми.

— Спокойной ночи, милая. Запри дверь, поставь стакан воды и аспирин у кровати.

Гррр. И он такой чертовски спокойный, что это вызывает ярость.

Я могла бы подбросить ему птицу, когда буду возвращаться вовнутрь.

Такие вещи случаются.

* * *

ЭВАН

В ту секунду, когда я просыпаюсь утром, я понимаю, что мой день уже начался с дерьма. Идет дождь. Опять. Это означает, что никакой встречи лицом к лицу с Сэди. Не то чтобы она хотела видеть меня после вчерашнего вечера. Может быть, все дело в выпивке? По крайней мере, для нее. Видя ее расстроенной и обеспокоенной, голова идет кругом.

Я сажусь и провожу рукой по волосам. Мне нужно постричься, но это произойдет не скоро. Все несущественные предприятия, включая салоны и парикмахерские, закрыты.

Черт возьми, я читал вчера вечером, что они закрыли все школы в штате и начинают делать то же самое по всей стране. Это дерьмо становится безумным. Вчера вечером я прочитал электронное письмо от команды, они приостановят весенние тренировки до дальнейшего уведомления. По крайней мере, хоть что— то положительное. Никто из ребят не тренируется, так что я не чувствую себя таким расстроенным этим скандалом. Пресса разделилась пятьдесят на пятьдесят, как и ожидала Полли. Половина считает, что я невиновен, в то время как другая половина считает, что я лгу сквозь зубы и заплатил специалисту, чтобы он проверил мои результаты в интересах СМИ.