— Это может быть связано с тем, что мы сорвали тот ритуал на полянке?
— А чёрт его знает. Игорь что-то говорил, что его ведьма одна предупредила...
— Ага, значит, после этого вы встречались? Где, когда, что говорил?
— Да нет, это ещё до того..., — попытался сдать назад Славик.
— Слушай, Славик, не крути мне то, чего у меня нет! — рявкнула я. — Я на вашей стороне, понятно? Мне Игорь тоже нужен, и я совершенно не хочу, чтобы на него вышла та троица магов...
— А это ещё кто?
— Трио, в чёрных похоронных костюмах. Они же к тебе заходили? Только не нужно отпираться, я по их следу тебя нашла.
— Маги? Ни себе фига! Я думал, интерпол какой-то. Ещё предупредить хотел, если встречу.
— Почему интерпол? При чем тут интерпол?
— Так там только один по-русски говорит. И то с мАсковским Акцентом. Он тут ксивой светить пытался, только не раскрывая. А два других вообще интуристы. Один, помню, мусьё Ла Шьен, а второй герр Шмидт. Эти паспорта предъявили.
— Интересно девки пляшут, — ошарашенно пробормотала я. — Это еще что за интербригада на нашу голову? По составу вообще похоже на Международный Трибунал. Типа, исполнители от Верховного Совета Магов! Терминаторы чертовы! Так, бегом рассказывай, где и когда Игоря видел!
— Да не психуй ты так! У Женьки мы вечером встретились. Водки выпили. Ну, и немножко тем кокаином заполировали, что Игорьку подкинуть пытались. Я вырубился быстро. Помню, как такси вызвал, домой добрался. Потом помню, как эти трое меня построить пытались, в три шеренги на подоконнике. И как я у них документы потребовал. И как потом голова разболелась, и как дверь захлопнул у них перед носом. А что потом...
— Значит, когда ты уходил, Женя с Игорем там оставались? И продолжали банкет?
— Точно не помню. Но, кажется, так и было. Хотя не уверен.
— Адрес Жени давай!
— А по следу пройти? Типа, собаки Баскервилей?
— А ты не смотри, что я маленькая. В глаз дам, заплывет как от большой!
— Ладно, ладно. Шучу я. Записывай. Ну, или запоминай, если хочешь.
Славик жил черт-те где, аж на Северной Салтовке, на самом краю географии и дальнем ее севере.
Добираться пришлось сперва на маршрутке, потом на метро, потом на дребезжащем трамвае. А потом идти пешком по улице, которую от поля отделяла только линия «самозахватных» гаражей.
Зато подъезд был виден издалека. Возле него волновалась толпа зевак, стояло сразу три милицейских машины и одна «скорая». Точнее, «труповозка». А ещё из подъезда отчаянно сквозило очень неприятной магией. Магией смерти.
Аунали, брошенная на самовыживание
Вечером Ксанфа не появилась, и никакой информации от неё не было. Это было как-то непонятно.
Утром мы с Марковичем отправились «на работу». Валера был какой-то хмурый, но заказчиков «по моему профилю» прибавилось, поэтому я особо не обратила внимания на его недовольные взгляды. Больше меня волновало отсутствие Ксанфы. И её обещание устроить мне сегодня ночью «нормальный гетеросексуальный перепихон».
День прошёл в работе. Вот только Степа почему-то то и дело бросался помогать и переспрашивал о каждом действии. Сказал, что тоже хочет научиться. Что могла, объясняла. Хотя без клаймора вряд ли смогла бы хоть что-то сделать.
Вечером Маркович отвез меня домой, а по дороге все время расспрашивал, что именно делала весь день. И попросил записать ему на листе бумаги, какие виды ремонта выполнила.
Вот с этим у меня возникли самые большие сложности. Набивать текст с клавиатуры я уже немного научилась. Хотя большую часть просто мысленно надиктовываю на клаймор, а он уже сбрасывает текстовым файлом на ноут.
Но писать буквами, с помощью стилуса на листе из прессованных древесных волокон, было настоящим мучением. Наверное, Маркович бы сам так себя чувствовал, если бы ему предложили выбить это сообщение зубилом на камне.
Но послушно села выводить зафиксированную клаймором информацию в виде букв.
А потом затребовала отключить неуместные эмоции беспокойства и грусти, и легла в койку. Одна. Спать.
Утром попыталась ещё раз приготовить завтрак. Сварить макароны.
В принципе, ту клейкую массу, что у меня получилась, кушать было можно. Маркович меня даже похвалил за старание. Но добавил, что воды стоило наливать больше. И не ждать тридцать минут, пока она испарится, а сливать уже через пять. Иначе макароны развариваются и получается вот такая сплошная масса. Как же тут у них все сложно!
Позавтракав, Маркович лёг спать после дежурства, а я отправилась в мастерскую.
На этот раз не стала надевать «парадный» костюм. Нацепила те же штаны и майку, что и на работу, только под них надела свой комбез. Сегодня мне предстояло работать с горелкой и термоплощадкой. Лучше быть в удобной одежде, и защищенной от огня.
Мастерская начинала работать с 10, так что успела к открытию. Витя и Лёня (как просил себя называть Леонид Петрович) меня уже ждали.
Посмотрев на мой наряд, переглянулись и синхронно хмыкнули. А потом принялись объяснять то, что я и так изучила вечером в интернете. Горелка представляла собой обычный генератор низкотемпературной, не ионизированной плазмы. А термоплощадка — простую панель с равномерным и регулируемым распределением температуры.
Между делом речь зашла о том, что же я делаю в автосервисе. Честно призналась, что могу чинить только связанное с электричеством: проводку, системы контроля, сигнализацию и компьютеры. А в механике почти не разбираюсь.
Моё утверждение, что могу «видеть» место поломки, вызвало недоверие. И Витя тут же приволок от диагностов какой-то гаджет (как оказалось, «роутер») и потребовал найти неисправность.
Так как корпус устройства был уже снят, это было легко. Я просто ткнула пальцем в неисправную микросхему, которую подсветил Клаймор.
Это их почему-то очень возбудило. Витя куда-то сбегал, принёс такую же по маркировке, но новую деталь и распорядился: «Паять научилась? Чини!»
Я очень старалась. Но все равно, капля припоя перемкнула дорожки. Расстроилась, но Лёня сказал, что это нормально. Вручил какой-то инструмент с острым лезвием («скальпель»), и показал, как устранить брак. И через десять минут Витя вернулся радостный: заработало!
И заявил, что мой первый ремонт нужно отметить.
Ремонтники здесь отмечали успех не водкой и даже не вином. А чаем. Только вместо чайника использовался большой пузатый агрегат: самовар. На котором сверху стоял маленький чайничек из керамики, «заварник». А рядом размещалась большая ваза с маленькими тороидами из твердого теста («сушки»). И маленькая вазочка со сладким вязким продуктом («вареньем»).
Чай в таком агрегате получался вкуснее, чем у Марковича. А с сушками и вареньем вообще замечательный.
Кстати, случился и забавный эпизод: как только налили чай, Витя с хитрым прищуром спросил, на мешает ли мне майка. Я честно сказала что мешает. И стянула ее через голову. Каково же было их разочарование, когда они увидели под майкой комбез! А я сказала, что это рабочая одежда. Моя, с собой привезла, с родины. И в нем могу оставаться сколько угодно.
И за чаем положено было разговаривать разговоры. Как это здесь называется, «за жизнь». То есть на самые разные темы. Начали расспрашивать, как здесь оказалась и что собираюсь делать.
Честно рассказала историю, которую придумали за меня Коля с Марковичем: мол, вынуждена была сбежать из своей страны, здесь единственный родственник Маркович. Хочу поступить в институт, на космический факультет, но есть, оказывается, проблема: нужно платить за обучение. А я столько заработать на ремонте машин не успеваю.
Витя сочувственно покивал, а Лёня посмотрел на меня пристально и задумался. А после чая начал показывать, как применять разные технологии при ремонте конкретных устройств. На примерах.
Оказалось, в новых устройствах применяют другие методы пайки деталей: не впаиванием «ножек»-выводов в плату, а при помощи множества заранее приготовленных шариков, из припоя и флюса. Подготовил, положил элемент на плату, нагрел на термопанели, и пайка готова.
Вот только чинить или выпаивать такой элемент для ремонта — целое приключение.
Впрочем, если делать все аккуратно и следить за температурой (при помощи клаймора), то ничего невозможного нет.
Впрочем, как потом объяснил Лёня, большинство поломок чинится проще. А иногда достаточно просто почистить устройство от пыли, и оно начинает работать, как новенькое. А ещё обеспечить теплообмен при помощи специальной смазки. И выполнить ряд прочих таких же простых действий. Которые мог бы выполнить и сам пользователь...
А потом, когда я закончила возиться с хитрой поломкой в «нестандартной» модели коммуникатора, вдруг спросил, какой у меня номер телефона. И когда я ответила, что аппарата нет, протянул пластинку. Из нее нужно было выломать пластинку поменьше, с чипом, и вставить в одну из ячеек на аппарате.
— Это теперь твой телефон, — сообщил он, когда я проверила работоспособность устройства. — Сам аппарат крутой, но нестандартный. Какой-то вариант «Блекбери». Мы в своё время не смогли разобраться в схеме и починить. Компания объявила о прекращении выпуска и поддержки, владелец психанул и оставил аппарат на складе. Тебе мы его дали, чтобы проверить, справишься ли. Если смогла разобраться, то владей и пользуйся. Вещь неплохая, в своем классе.
— Спасибо, — ответила я. — А сколько с меня денег? По виду, не должен быть дешевым.
— Я же говорю, для тебя бесплатно. Считай платой за работу. Завтра опять приходи, дальше тренироваться будешь. А сейчас сходи в банк, получи карточку.
— А разве мне дадут? — удивилась я. — Я же не гражданин страны, и паспорт у меня...
— Это смотря, какой банк, — успокоил меня Лёня. — Тут в паре кварталов офис одного из новых. Может, и не слишком надежный, но кредитки всем раздают. Думаю, если я туда своего мопса приведу, ему тоже карточку выдадут. И даже с кредитным лимитом. Хочешь, провожу?