XXIX
— Зафод! Очнись!
— М-м-м-м?..
— Давай, просыпайся!
— Дай мне делать то, что у меня получается, а? — пробормотал Зафод, перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть.
— Ты хочешь, чтобы я тебя растолкал? — спросил Форд.
— Тебе это доставит большое удовольствие? — поинтересовался Зафод мрачно.
— Никакого.
— Вот и мне тоже. Так чего ж ради? Оставь меня в покое. — И Зафод свернулся в клубок.
— Он получил двойную дозу газа, — сказала Триллиан, глядя на лежащего Зафода. — Четыре ноздри.
— И не шумите, пожалуйста, — добавил Зафод. — Я и так еле заснул. Что случилось с полом? Он такой холодный и жесткий.
— Он золотой, — сказал Форд.
Одним невероятным балетным скачком Зафод взлетел на ноги и оглядел окрестность до самого горизонта — потому что именно до сих пор простиралась во все стороны холодная и жесткая поверхность, совершенно гладкая и твердая. Она сверкала, как… Невозможно описать, как что именно она сверкала, потому что ничто во всей Вселенной не сверкает так, как сверкает целая планета из золота 586-ой пробы.
— Откуда все это здесь? — завопил Зафод, выпучив глаза.
— Не раскатывай губу, — ответил Форд. — Это всего лишь каталог.
— Кто-кто?
— Каталог, — сказала Триллиан. — Иллюзия.
— Да быть того не может! — заорал Зафод, упав на четвереньки и вглядываясь в почву. Он потыкал в нее и поковырял ногтем. Она была очень тяжелой и мягкой — ее можно было поцарапать. Она была очень желтой, очень блестящей, и если подышать на нее, дыхание испарялось с нее очень медленно и неохотно — так, как может испаряться дыхание только с чистого золота.
— Мы с Триллиан очнулись уже давно, — рассказал Форд. — Мы орали, пока к нам не пришли, а потом орали дальше, пока они нас не накормили и не поставили нам свой каталог планет, чтобы мы не скучали, пока они решат, что с нами делать. Это все сенсопленка.
Зафод посмотрел на него с ненавистью.
— Зараза, — сказал он. — Вытащил меня из моего чудесного сна, чтобы показать мне чей-то чужой.
Он грузно сел на пол.
— Что там за ущелья? — спросил он, махнув рукой.
— Знак качества, — ответил Форд. — Мы уже смотрели.
— Мы тебя долго не будили, — заметила Триллиан. — На прошлой планете было по колено рыбы.
— Рыбы?
— Кому что нравится.
— А на позапрошлой, — подхватил Форд — была платина. Скучновато. Но мы решили, что эта тебе понравится.
Повсюду, куда ни глянь, все сверкало могучим мягким и тяжелым блеском.
— Красиво, етить, — сказал Зафод.
В небе появился огромный зеленый номер. Он помигал и переменился, а когда все трое опустили глаза с неба на землю, переменилась и земля.
В один голос все трое сказали: «Йоу!»
Море было пурпурным. Пляж, на котором они сидели, состоял из желтых и зеленых кругляшей — вероятно, жутко драгоценного камня. Далекие горы казались мягкими и покачивали багровыми вершинами. Поблизости стоял пляжный столик чистого серебра с атласным зонтиком и серебряными бусинами на бахроме.
Номер, красовавшийся в небе, сменился надписью, которая гласила: «Каковы бы ни были ваши желания, Магратея исполнит их. Мы не гордые».
И пятьсот совершенно обнаженных женщин полетели с неба на парашютах.
Через миг все исчезло, и троица очутилась на весеннем лугу, полном коров.
— Ох, — простонал Зафод. — Болят мои мозги!..
— Хочешь поговорить об этом? — спросил Форд.
— Давай, — согласился Зафод, и все трое сели, не обращая никакого внимания на пейзажи, разворачивавшиеся и сворачивавшиеся вокруг них.
— Я вот что думаю, — начал Зафод. — Все, что сделано с моим мозгом, сделал я сам. И сделал я это так, чтобы никакие тесты правительства этого не обнаружили. И сам я не должен был ничего знать. Шиза, верно?
Оба слушателя согласно кивнули.
— Вот я и думаю: что же это было такое секретное, что никому нельзя было об этом знать: ни Галактическому правительству, ни даже мне самому? А ответ простой: не знаю. Логично? Но я сопоставил кое-что и могу попробовать догадаться. Когда я решил избираться в Президенты? Почти сразу после смерти президента Йудена Вранкса. Ты помнишь Йудена, Форд?
— Еще как, — отозвался Форд. — Мы же с ним вместе познакомились, еще тогда. Арктурианский капитан. Да, это был человечище! Он угостил нас каштанами, когда ты забрался на его мегагруз. И сказал, что ты самый прикольный пацан, которого он видел.
— О чем это вы? — спросила Триллиан.
— Это старинная история, — ответил Форд. — Мы были еще совсем пионерами дома, на Бетельгейзе. Почти вся торговля между центром Галактики и периферией совершалась на арктурианских мегагрузах. Торговые разведчики с Бетельгейзе находили новые рынки, а арктуриане поставляли на них товар. Космические пираты создавали массу проблем — это было еще до Дорделлических войн — поэтому мегагрузы оснащались самыми крутыми оборонными системами, какие только были известны галактической науке. Это были очень суровые корабли. И огромные. Находясь на орбите какой-нибудь планеты, они могли вызвать солнечное затмение.
И однажды вот этот вот Зафод — ну, тогда он был помоложе — решил захватить один из них. На трехмоторном скутере для работ в стратосфере — вот оторва! Это была полная шиза. Я отправился с ним, потому что поставил немаленькие деньги на то, что он этого не сделает, и не хотел, чтобы меня надули. Ну так вот. Мы садимся в трехмоторку, которую он полностью перефигачил, за несколько недель делаем три парсека, вламываемся на мегагруз (как — я до сих пор не понимаю), заходим на мостик, размахивая игрушечными пистолетами, и говорим: «Мы требуем каштанов!» Ничего более сумасшедшего я не видел. И это стоило мне целого года карманных денег. Поел каштанов, блин!
— Капитан Йуден Вранкс был и правда удивительным человеком, — сказал Зафод. — Он накормил нас, угостил как следует, подогрел всякими штуками из разных диковинных мест в Галактике. Каштаны, само собой. Мы офигительно потусовались. А потом он телепортировал нас обратно — в колонию самого строгого режима на Бетельгейзе. Это был настоящий мужик. Потом он стал президентом Галактики.
Зафод умолк.
Окружающий пейзаж погрузился в сумерки. Вокруг завыли темные ветры, и слоноподобные тени зашевелились во мраке. Время от времени воздух раздирали голоса иллюзорных существ, убивающих других иллюзорных существ. Очевидно, и такие вещи пользовались достаточным спросом, чтобы внести их в каталог.
— Форд, — произнес Зафод тихо.
— Чего?
— Перед самой смертью Йуден приезжал ко мне.
— Да ну? Ты мне никогда об этом не рассказывал.
— Не рассказывал.
— Что он сказал? Зачем он приезжал?
— Он рассказал мне о «Золотом сердце». Это была его идея — что я должен его угнать.
— Его идея?
— Его, — кивнул Зафод. — И единственная возможность его угнать, сказал он, — это церемония открытия.
Форд некоторое время смотрел на Зафода, открыв рот, а потом повалился от хохота:
— То есть ты хочешь сказать, — выговорил он, — что ты заставил их сделать тебя президентом Галактики только для того, чтобы угнать этот корабль?
— Ага, — подтвердил Зафод и улыбнулся улыбкой, которая большинство людей привела бы в комнату с войлочными обоями и дверью без ручки.
— Но зачем? — воскликнул Форд. — Что такого ценного в этом корабле?
— Фиг его знает, — ответил Зафод. — Я так думаю, что если бы я знал, почему мне так нужен этот корабль и что в нем такого ценного, это проявилось бы на мозговом сканировании и я в жизни бы не прошел тесты. Должно быть, Йуден рассказал мне много таких вещей, которые я до сих пор держу закрытыми.
— Так ты решил расковырять свои мозги после разговора с Йуденом?
— Он умел уговаривать.
— Ну, старик… ты бы все-таки приглядывал за собой.
Зафод пожал плечами.
— То есть, я хочу сказать… Ты ни малейшего понятия не имеешь, зачем ты это сделал? — спросил Форд.
Зафод задумался, и по лицам его поползли тени сомнений.
— Нет, — сказал он наконец. — Похоже, что я не пускаю себя в свои тайники. Однако, — добавил он, поразмыслив, — я могу себя понять. На моем месте я бы не доверял себе ни на дохлую крысу.
В это мгновение последняя планета в каталоге исчезла из-под их ног, и вернулся подлинный мир.
Теперь они сидели в обитой бархатом приемной, уставленной стеклянными столиками, на которых стояли призы и кубки.
Перед ними стоял высокий магратеанин.
— Мыши готовы вас принять, — сказал он.