***
Рабочий день подходил к концу, когда из столовой пришел Карлсен с двумя бутербродами с креветками и с колой. Он успел проглотить один бутерброд, когда в дверях появился Сейер. Более склонный к аскетизму, инспектор купил себе два бутерброда с сыром и бутылку минералки; под мышкой у него была газета.
– Я присяду?
Карлсен кивнул, обмакнул креветку в майонез и положил в рот.
Сейер уселся, пододвинул стул к столу и, сняв сыр с хлеба, свернул его в трубочку и откусил кончик.
– Я тут прихватил дело Майи Дурбан из шкафа, – сказал он.
– Зачем? Ведь между ними нет никакой связи!
– Вероятно, нет. Но у нас в городе убийства случаются не так уж часто, а между этими двумя прошло всего несколько дней. Эйнарссон ходил в «Королевское оружие», Дурбан жила в трехстах метрах оттуда. Надо это проверить. Смотри!
Он встал, подошел к карте города, висящей на стене, и вытащив из коробочки две булавки с красными головками, сразу же воткнул одну булавку в жилой дом на Торденшоллсгате, а другую – в «Королевское оружие». И опять сел.
– Посмотри на карту. Это тот же район.
Он схватил настольную лампу Карлсена на гибкой ножке – ее можно было вертеть во всех направлениях. И направил луч света на карту.
– Майя Дурбан была найдена убитой первого октября. Пятого октября был убит Эйнарссон, во всяком случае, мы это предположили. Посмотри: булавки оказались рядом!
Карлсен уставился на карту. Булавки светились на черно‑белой карте, как два красных, близко посаженных глаза.
– Да. Но, насколько мы знаем, они не были знакомы друг с другом.
– Мы многого не знаем. Что мы вообще знаем?
– Что за пессимизм! Мне кажется, надо взять ДНК у Эйнарссона и проверить, сравнить с Дурбан.
– Конечно. К тому же платим‑то не мы!
Какое‑то время они ели молча. Эти двое очень хорошо относились друг к другу, хотя никогда об этом не говорили. Карлсен был на десять лет младше, у него была жена, которая требовала внимания. Поэтому вдовец Сейер держался в тени, не навязываясь; он знал, что семья отнимает у человека много времени, и считал, что это святое. Из раздумий его вывела женщина‑полицейский, которая возникла в дверях.
– Два сообщения, – сказала она и протянула ему листок бумаги. – И еще звонил Андреассен из ТВ‑2, спрашивал, не хотел бы ты выступить в «Свидетеле» [7] с делом Эйнарссона.
Сейер застыл и заморгал часто‑часто.
– Э‑э‑э, Карлсен, может, тебя это заинтересует? Ты гораздо фотогеничнее, чем я.
Карлсен ухмыльнулся. Сейер терпеть не мог выступать перед публикой. Это было одно из его немногочисленных уязвимых мест.
– Sorry. Я же уезжаю на семинар, ты забыл? Меня десять дней не будет.
– Попроси Скарре, он будет вне себя от счастья. Я помогу ему – лишь бы самому не сидеть под прожекторами. Пожалуйста, сходи к нему прямо сейчас и попроси.
Женщина улыбнулась и вышла, а инспектор принялся читать записку. Взглянул на наручные часы. «Старики» будут прыгать в Ярлеборге в ближайшие выходные, если погода удержится. Надо позвонить Юрунн Эйнарссон. Он решил не торопиться, доел бутерброд и поставил стул на место.
– Мне придется ненадолго выйти.
– Ну, конечно, ты же здесь уже почти полчаса пробыл. У тебя носки ботинок просто мхом поросли.
– Ошибка многих состоит в том, что они весь день сидят в помещении, – парировал Сейер. – Ведь здесь, в здании, ничего не происходит, правда?
– Ты прав, конечно. Я, наверное, просто тебе завидую: все время устраиваешь себе задания на свежем воздухе. У тебя к этому явный талант, Конрад.
– Надо лишь немного напрячь фантазию, – ответил он.
– Послушай, погоди‑ка минутку!
Карлсен засунул руку в карман рубашки, и вид у него сделался очень озабоченный.
– Меня тут жена просила кое‑что купить, я записал. Ты что‑нибудь понимаешь в этих дамских штучках?
– Попробую разобраться.
– Вот здесь написано, после «свиной лопатки»: «Pantyliners» [8] . Ты не знаешь, часом, что это такое?
– А ты не можешь позвонить и спросить? – Да никто трубку не берет.
– Спроси у фру Бреннинген. Но я думаю, это что‑то вроде колготок. Удачи! – хмыкнул он и вышел из кабинета.