Но Стимсон и был чиновником, а вот Джунковский – начальником тайной полиции, действовавшей во времена неприкрытого кризиса государства! Кроме увольнения Малиновского, Джунковский еще и запретил вербовать агентуру среди учащихся гимназии – снова, понимаете ли, моральные соображения. А ведь речь шла не о «детишках», а об учениках старших классов, юношах, изрядная часть которых принимала участие в революционном движении, занимаясь чем угодно – от простого хранения «нелегальщины» до укрывания динамита с оружием и убийств!

После Октября расстреливали рядовых полицейских и жандармов – но Джунковский мало того, что уцелел, стал консультантом Дзержинского в создании ВЧК и благополучно жил себе в Советском Союзе, ни от кого особенно не прячась, без особых неприятностей, разве что пару раз пережив кратковременные отсидки. Только в 1936 г. его все же арестовали и расстреляли – без конкретных обвинений, скорее всего, просто затем, чтобы не портил самим своим существованием уже написанную к тому времени причесанную историю революции и Советской власти. ВЧК должны были организовывать не бывшие царские генералы, а балтийские матросы и питерские рабочие – так что проще благолепия ради пустить не нужного уже Джунковского в расход…

Так что же это было, чистоплюйство по глупости или осознанная измена? Невозможно отделаться от подозрений, что верно все же второе. Потому что окружение Джунковского, как по заказу, очень уж примечательное…

Его родной брат, Н.Ф. Джунковский, лейб-гвардии улан, а впоследствии чиновник Министерства финансов, много лет поддерживал тесные связи не просто с «либералами» – с революционным подпольем. Сестра жены бывшего улана – жена эсера князя Хилкова. Другой родственник, тоже эсер, граф, в 1911 г. в Вологде укрывал в своей квартире бежавшего из ссылки большевика по фамилии Джугашвили – речь идет об А.И. Дорере. Да и среди близких знакомых – масса повязанных с самым радикальным подпольем. Улан Джунковский, кстати, умер в 1916 г., но его вдова преспокойно проживала в Советском Союзе, умерла только в 1928 г., и на ее кончину откликнулась некрологом партийная газета «Заря Востока». Поневоле начнешь задумываться и напрочь отбрасывать версию о чистоплюйстве и глупости…

Интересно, что М.И. Калинин как-то проговорился за несколько лет до революции, в разгар скандала вокруг ухода Малиновского (многие уже тогда подозревали его в провокаторстве, но Ильич категорически против этого боролся), что считает секретным сотрудником… Ленина! Неизвестно, на чем он свое мнение основывал – в последующие годы товарищ Калинин присмирел и подобных вещей вслух уже никогда не произносил. Но ведь были какие-то основания, надо полагать? Не на пустом же месте родились подозрения?

И наконец, невозможно пройти мимо нашумевшей в свое время сенсации – некоего документа, якобы неопровержимо доказывавшего службу Сталина в охранном отделении…

3. К вам выехал провокатор Джугашвили…

Ах, какая это была сенсация – оглушительная, звонкая и потрясающая! Дыханье в зобу спирало и голова кружилась!

Американский, извините за выражение, советолог Дон Левин выпустил книгу «Величайший секрет Сталина», в которой привел неисповедимыми путями доставшийся ему документ Охранного отделения, где и была черным по белому написана вся позорная правдочка касаемо отношений Сталина с жандармами… Вот этот документ.

«М.В.Д.

Заведывающий особым отделом Департамента полиции. 12 июля 1913 года

Совершенно секретно

Лично

Начальнику Енисейского охранного отделения А.Ф. Железнякову. (Штамп: «Енисейское охранное отделение».)

(Входящий штамп Енисейского охранного отделения): Вх. № 65

23 июля 1913 года.

Милостивый Государь

Алексей Федорович!

Административно-высланный в Туруханский край Иосиф Виссарионович Джугашвили-Сталин, будучи арестован в 1906 г., дал начальнику Тифлисского губернского жандармского управления ценные агентурные сведения. В 1908 г. начальник Бакинского охранного отделения получает от Сталина ряд сведений, а затем, по прибытии Сталина в Петербург, Сталин становится агентом Петербургского охранного отделения.

Работа Сталина отличалась точностью, но была отрывочной. После избрания Сталина в Центральный Комитет партии в г. Праге Сталин, по возвращении в Петербург, стал в явную оппозицию правительству и совершенно прекратил связь с Охраной.

Сообщаю, Милостивый Государь, об изложенном на предмет личных соображений при ведении Вами розыскной работы.

Примите уверения в совершеннейшем к Вам почтении.

Еремин».

Фотокопия этого документа тогда же, в 1956 г., была опубликована как в книге Левина, так и в журнале «Лайф».

И практически в то же время с подобными разоблачениями выступил бывший ответственный сотрудник НКВД Александр Орлов, личность кое в чем примечательная, бывший резидент в Испании. В 1938 г. он по каким-то своим веским соображениям прихватил солидную сумму казенных денег, что-то около шестидесяти тысяч долларов, и сбежал в США. Сразу несколько источников уверяют, что он оттуда написал письмо Сталину, где предложил сделку: Орлов молчит, как рыба, касаемо известных ему зарубежных советских агентов (а знал, стервец, немало!), а советская разведка его, соответственно, не трогает.

Очень похоже, что такое письмо в самом деле было написано и сделка соблюдалась – Орлова так никто и не побеспокоил, он преспокойно обитал за границей, молчал, как и обещал, и умер своей смертью аж в 1973 г. А ведь изменников-перебежчиков такого ранга НКВД находило довольно быстро, и со всеми ими (кроме Орлова) обязательно приключался какой-нибудь летальный исход: один застрелится из трех пистолетов, второго зарежут, третий обнаружится вдруг на обочине с повышенным содержанием свинца в организме, несовместимым с жизнью. Агабеков, Рейсе, Кривицкий…

А после пятьдесят шестого Орлов, надо полагать, посчитал, что со смертью Сталина договоренности потеряли силу. И рассказал еще более увлекательную и жуткую, нежели документ Дона Левина, историю, якобы объяснявшую расстрелы 37-го года.