Глава 28
Крю
Я держу руку на ее бедре. Ни за что не уберу ее. Возможно, я не смогу трахнуть ее сегодня вечером, но вы можете поспорить на свою задницу, что я собираюсь прикасаться к ней, как можно чаще.
Я имею в виду именно то, что сказал. Мне плевать, кто это увидит. Если у них будут с этим проблемы, они могут смотреть в другую сторону. Я собираюсь свести себя с ума, пытаясь держать свои руки подальше от нее. Это не стоит ни усилий, ни моего здравомыслия.
Вылезая из грузовика, я протягиваю ей руку. Она без колебаний берет ее и выскальзывает наружу. Я кладу руку ей на поясницу и веду Беркли к воротам. Она тянется к своей сумочке. — У меня есть, детка, — шепчу я ей на ухо, прежде чем вытащить бумажник и найти двадцатку.
— Это не свидание, — тихо говорит она.
— Ты не будешь платить, когда ты рядом со мной. Никогда. — Я целую ее в висок, и мы направляемся к трибунам. — В той же секции? — Спрашиваю я, наклоняясь, чтобы она могла услышать меня сквозь толпу.
— Да, — кивает она.
Мы доходим до конца секции, и Беркли поднимается по ступенькам. Я изо всех сил борюсь, чтобы не сойти с ума и не пялиться на ее задницу; в конце концов, ее семья здесь.
— Привет, малышка, — говорит ее отец.
Он был на последней игре, но тогда я был просто знакомым. В то время я еще не был внутри нее. Почувствовал, каково ей было обнимать меня и отпускать. Это все меняет. Итак, сегодня вечером я предлагаю ему свою руку. — Рад Вас видеть, сэр, — говорю я.
— Я тоже, сынок. Вы двое только что закончили работу? — Спрашивает он.
— Да, у нас было обучение барменов всю неделю, — объясняет Беркли.
— О, как все прошло? — Спрашивает ее мама.
— Садись, детка, — говорю я, указывая на трибуны. Она улыбается мне и садится рядом со своим отцом. Я занимаю самый конец прямо рядом с ней. Беркли увлечена разговором со своими родителями, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на игре, пока мой телефон не вибрирует. Вытаскивая его из кармана, я вижу имя Зейна.
Зейн: Не знал, что ты придешь.
Я: Да.
Зейн: Подкаблучник.
Мой палец парит над экраном. Я не могу удержаться от смешка, потому что он прав. Хотя это больше похоже на Беркли, если вы хотите быть на сто процентов точными. Меня привлекает в ней все: эти кудри, ее губы, эта тугая попка, ее индивидуальность. Я мог бы продолжать и продолжать.
Я: Не осуждай меня, пока сам не попробуешь.
Зейн: Это ты даешь мне разрешение попробовать Беркли?
Ублюдок! Я сжимаю телефон в руках. Я знаю, что он издевается надо мной, но от одной этой мысли я краснею. Наклонившись вперед, я смотрю вниз, туда, где он сидит рядом со своими родителями. Он безудержно смеется.
Зейн: Твое лицо. Бесценно!
Я: Пошел ты!
Я засовываю телефон обратно в карман и делаю глубокий вдох. Беркли, должно быть, почувствовала мой гнев, ее маленькая ручка опустилась мне на колено. Она повернулась и смотрит прямо на меня. — Ты в порядке? — Шепчет она.
Я до чертиков хочу поцеловать ее. Не очень хороший план, когда ее родители сидят рядом с нами. Я соглашаюсь, кивая и переплетая ее пальцы со своими. Она разворачивает покрывало, которое принесла, и расстилает его там, где другие могут увидеть, что ее рука сжимает мою.
Я не позволяю себе беспокоиться о том, что она хочет это скрыть. Таков был уговор. Это то, на что я подписался.
Единственная проблема в том, что мне больше не нравятся эти условия.
Не успеваю я опомниться, как начинается перерыв, и Беркли встает. — Мэгс, мне нужно в туалет. Прогуляешься со мной?
— Я могу сходить, — говорю я, легонько похлопывая по задней части ее бедра.
Она смотрит на меня сверху вниз. — Все в порядке. Тебе что-нибудь нужно?
Ты. — Нет, я в порядке. Тебе нужны деньги? — У меня есть эта потребность заботиться о ней.
Ее глаза смягчаются. — Нет, но спасибо. — Она поворачивается и спрашивает остальных в нашем ряду, не нужно ли кому-то что-нибудь из еды или напитков. Все они отказываются. Я встаю, чтобы позволить ей пройти мимо меня, проводя рукой по ее руке, когда она проходит. Я чувствую, как она дрожит. Черт, она такая чертовски отзывчивая.
Я остаюсь сидеть, вытянув ноги. — Как дела в клубе? — Спрашивает ее отец.
Поворачиваясь в сторону, я отвечаю. — Хорошо. Открытие состоится в следующие выходные. Все, действительно, налаживается.
— Беркли все время просит нас зайти, но мы не хотим беспокоить ее, пока она на работе, — вмешивается ее мама.
— Вы будете желанными гостями в любое время. Беркли знает наше расписание.
Я поворачиваюсь и оглядываю толпу, выискивая ее. Когда я замечаю ее, я не могу не улыбнуться. Она сногсшибательна, особенно нежное покачивание ее бедер, когда она идет. Блядь, я снова хочу быть в ней. Мой член дергается при этой мысли.
— Ты любишь мою девочку, — заявляет ее отец.
Чтоб меня. Нет ничего лучше, чем разговаривать с дорогим старым отцом девушки, думая о том, как глубоко засунуть член по самые яйца в его маленькую девочку.
— Да.
— Она знает? — Спрашивает он.
Так ли это? Она знает, что я хочу трахать ее, целовать и прикасаться к ней каждую минуту каждого проклятого дня. И я думаю, она знает, что я ценю ее, как свою правую руку в клубе «Титан»? Но знает ли она, что я жажду держать ее в своих объятиях по ночам? Что она в моих первых и последних мыслях каждый день? Сомневаюсь. — Нет.
Он кивает. — Она моя маленькая девочка.
Я знаю, что он пытается сказать. — Со мной она в безопасности, — говорю я ему. И так оно и есть. Я, черт возьми, позабочусь об этом.
— Она да, а ее сердце? — Удается ему прошептать как раз в тот момент, когда Беркли и Мэгги добираются до нас.
— Это ооочень вкусно, — стонет она, откусывая еще один большой кусок своего тако. — Ты не знаешь, что теряешь.
— Настолько хорошо? — Мне удается выдавить эти слова из своих уст. Ее стон и эти губы, обхватывающие вилку, заставляют меня думать о них вокруг моего члена.
— Мммм, — отвечает она.
Я не могу отвести от нее глаз. По крайней мере, до тех пор, пока я не слышу, как она прочищает горло, что возвращает мое внимание к ее отцу. Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа на свой вопрос. — Ее сердце в безопасности? — Без колебаний, я сурово киваю ему. Он делает то же самое, возвращая свое внимание игре.
Что, черт возьми, только что произошло?
Беркли блаженно заканчивает есть свой тако, а затем снова накрывается покрывалом. Не в силах сопротивляться, я просовываю руку под него и кладу ей на ногу. Она прижимается своей ногой к моей, и на моих губах появляется легкая улыбка.
Люблю свое время с Беркли.
Вот как мы смотрим оставшуюся часть игры: ноги прижаты друг к другу, моя рука на ее бедре, ее рука поверх моей. Она болеет за игроков и даже время от времени вскакивает со своего места, но всегда устраивается обратно рядом со мной. Я не могу сказать вам, выиграли мы или проиграли, но, судя по улыбке на ее лице прямо сейчас, когда она обнимает меня за шею, я бы сказал, что Гаррисон одержал еще одну победу.
— Вы, дети, придете поесть? — Спрашивает нас отец Беркли.
Я подчиняюсь ей, зная, что она захочет пойти.
— Конечно. Мы увидимся с вами там, — отвечает она.
— Гаррисон! — Радостно восклицает Мэгги, обнимая Беркли.
— Давайте, сумасшедшие. Пойдем, поедим. — Зейн смеется над ней.
— Эй! — Мэгги шлепает его по руке. — Ты сделан из того же теста, мой дорогой кузен.
— Это правда, — усмехается он. — Давай, я умираю с голоду. Он потирает живот, как будто это докажет его точку зрения.
Беркли смеется. — Мы прямо за тобой. — Она поворачивается ко мне с покрывалом в руках и сумочкой на плече. — Готов? — Спрашивает она, ее яркие глаза улыбаются.
— Да. — Протягивая руку, я забираю у нее покрывало и переплетаю ее пальцы со своими. Зейн ухмыляется, а Мэгги так широко улыбается, что я боюсь, как бы ее лицо не треснуло. Беркли становится спокойной, хладнокровной и собранной, когда позволяет мне вести ее по трибунам.
Я не оглядываюсь на Мэгги и Зейна. Я вообще не останавливаюсь, просто крепко держу Беркли в толпе, когда мы пробираемся к моему грузовику. Как только мы оказываемся там, я прижимаю ее к себе и завладеваю ее губами. Другого выхода не было; я должен был поцеловать ее, попробовать на вкус, заключить в свои объятия. Даже если это всего на минуту.
На улице темно, и из-за моей быстрой ходьбы мы обогнали большую часть толпы. Я предполагаю, что она поэтому открывается для меня, ее язык ищет мой. Свист вместе с громким «Возьми ее!» заставляет меня усмехнуться и оторвать свои губы от Беркли. Я могу представить, как раскраснелось ее лицо, и я почти рад, что на улице темно, и я не могу этого видеть. Не уверен, что смог бы отступить, даже если бы увидел.
Я открываю водительскую дверь, и Беркли проскальзывает на сиденье, останавливаясь посередине. Хорошая девочка. Заняв свое место за рулем, положив руку ей на бедро, я везу нас через улицу к пиццерии. Мы могли бы пойти пешком, должны были пойти пешком, но, черт возьми, я ни за что не откажусь от того, чтобы она была со мной вот так. Когда есть только мы.
Мы занимаем свои места за столом, как и несколько недель назад. Место в конце зарезервировано для звезды сегодняшнего торжества, Барри. Я узнаю, как только он входит в помещение, потому что комната взрывается радостными криками, а Мэгги и Беркли вскакивают со своих стульев, чтобы броситься к нему и обнять. Это странное групповое объятие, и все трое смеются, как будто это самое смешное, что могло случиться в их жизни. Я не рад этому. Я смотрю, как его рука обвивается вокруг моей девочки, как он целует ее в макушку. Да, он имитирует это действие со своей сестрой, но моя Беркли, она не его сестра.
Я не знаю, в чем, черт возьми, моя проблема. Что я точно знаю, так это то, что она вся моя.
Ужин проходит гладко, и сейчас мы прощаемся.
— Ты поедешь с нами? — Спрашивает Мэгги у Беркли.
Чтоб меня. — На самом деле мне нужно кое о чем поговорить с тобой до понедельника, — говорю я Беркли.
— Ладно. Мы будем прямо за вами, — говорит она Мэгги и Барри, которые внимательно наблюдают за нами.