Пролог

Джаред

Десять лет назад...

– Я подумаю, – сказал я брату. – Но у меня тут завал...

– Я год не видел твою задницу, – прорычал Джереми. – Целый чертов год.

И снова меня охватило чувство вины.

– Все этот контракт с АНБ [1]. Он диких масштабов. Я не могу просто встать и уехать, чтобы поесть с тобой чертову индейку, даже если соскучился.

В динамиках моего «эскалейда» раздался его тяжелый вздох.

– Ты пропустил и прошлый день благодарения.

– Значит, ты позвонил, чтобы расстроить меня, решив, что мне недостаточно того, что сейчас творится с Блэр?

– Ничего себе. Что на этот раз?

– Она настаивает на поездке с ее классом в Вашингтон.

– Далеко от Хьюстона, – присвистнул Джереми. – Ей придется покинуть пузырь.

– Поэтому я и сказал «нет».

– А что сказала Элли?

– Что я веду себя, как властный мудак, и если не позволю Блэр поехать, то она уйдет от меня, – я потер затылок, подъезжая к воротам своего огромного дома. – Ей же только семнадцать, черт побери. Я собираюсь держать ее мертвой хваткой хотя бы до мая, когда она окончит школу.

Джереми рассмеялся.

– Это всего лишь школьная поездка, Джаред...

– С мальчиками, – огрызнулся я.

– А вот мы и подошли к сути вопроса. Мальчики. В один прекрасный день какой-нибудь дурак лишит твою дочь невинности. Ты ведь в курсе, да? Блэр не может умереть девственницей.

Я опустил окно и набрал код, чтобы открыть ворота.

– Я постараюсь, чтобы все так и произошло. Это же моя малышка, брат.

– Ну, по крайней мере, отправь ко мне племянницу и невестку. В Талсе одиноко без моего маленького брата. И я уже не прочь попрошайничать.

– Постараюсь, – искренне ответил я. – Ладно, я уже подъехал к дому. Элли писала, что готовит какое-то низкоуглеводное баклажанное нечто. Может, я и не доживу до дня благодарения.

– Все ради любви, – фыркнул Джереми.

– Вы с Кристой снова вместе? Это по-твоему любовь?

– Блэйку нужны мама и папа.

– Ему уже восемь. Практически мужчина. Тебе вовсе не обязательно жертвовать своим счастьем ради радости сына, – в миллионный раз напомнил я ему, заезжая в один из четырех гаражных отсеков.

– Просто он кажется таким счастливым, когда мы все вместе. Ради своего мальчика я примерюсь с похотливыми манерами Кристы.

Я закатил глаза. И как долго это будет продолжаться? Пока она снова не переспит с кем-то из его знакомых?

– Ты святой, – я выключил двигатель и вылез из машины, схватив сумку. После ужина мне снова предстояло засесть за огромную кучу работы. Однако этот контракт принесет миллионы. – А сейчас мне нужно поцеловать жену и съесть ее баклажановый ужас. Я позвоню, когда мы отправимся к тебе.

– Ты все же решил приехать? – он взвизгнул, как чертова девчонка.

– Наверное, я все время буду работать, но да, мы приедем на каникулы.

– Люблю тебя, брат. Увидимся на следующей неделе.

Я сбросил вызов, положил телефон в карман брюк и перекинул ремень сумки через плечо. Мысли вернулись к Блэр и тому, как мне предстояло загладить свою вину за отказ на поездку с классом. Я вспомнил, что она положила глаз на новую модель «мустанга». Переступив порог дома, я готовился к неприятному запаху баклажанов, но то, что я ощутил, сбило меня с толку.

Запах немытых тел.

Чего-то сального.

Пота.

Крови.

– Элли. Бэлли, детка, – позвал я, стараясь игнорировать неприятное чувство, растекавшееся по венам и грозившее затопить меня. – Мы изменили планы на ужин?

В кухне никого не оказалось. Еда была разложена по всей стойке, словно ее бросили посреди готовки. Сердце вдруг заколотилось в груди. Положив ноутбук на стол, я направился к гостиной.

– Блэр, милая, а где мама... – я замолчал, увидев представшую передо мной сцену и несколько раз моргнул в замешательстве.

А потом меня накрыла паника.

Блэр и Элли сидели на коленях, их запястья связали за спиной, а раскрасневшиеся лица заливали слезы. У обеих рты были закрыты одинаковыми полосками клейкой ленты. Не в силах думать ни о чем, кроме их безопасности, я бросился вперед и успел лишь коснуться пальцами мокрой щеки жены, прежде чем меня чем-то сильно ударили по голове.

Чернота.

Чернота.

Чернота.

Я моргнул, пытаясь прояснить туман в голове, а еще понять, где находился и что произошло.

– Наконец-то ты проснулся, – раздался грубый голос, и я услышал приближавшиеся шаги.

Мужчина схватил меня за волосы и рванул вверх. Я уставился в жестокие голубые глаза. У незнакомца были длинные сальные светлые волосы и жесткая борода. От него буквально разило алкоголем и гнилыми зубами.

– М-моя жена...

Он ударил меня прикладом пистолета, и я снова едва не потерял сознание. Что вообще происходило, черт побери? Я попытался замахнуться сам, но обнаружил, что мои руки были связаны за спиной.

– Твоя жена больше тебе не принадлежит, – прорычал мужчина. – Отныне она – моя собственность. Приз за хорошо выполненную работу.

– Т-ты хочешь денег? – выдохнул я. – Можешь забирать. Назови свою цену, и я все отдам. Только оставь их в покое, не причиняй зла.

Раздавшийся вдруг визг Блэр заставил меня замереть.

– Слишком поздно, – отозвался он. – Им уже причиняют зло, и твои деньги тут ничего не остановят.

Я попытался оглядеться.

– Блэр, м-малышка!

– Оу-у, – издевательски протянул мужчина. – Это так трогательно. Папа хочет увидеть свою дочь, – он отступил, чтобы я смог найти ее. И когда я, наконец, увидел Блэр, на глаза навернулись слезы.

Нет.

Только не моя малышка.

Она была голой, вся в крови и слезах. Ее мать лежала рядом в том же состоянии, но живая.

– Отпусти их, – прорычал я, ярость обожгла меня изнутри. – Я дам тебе все, что захочешь, черт побери, но отпусти их. Сейчас же.

– Чего я хочу, так это того, чтобы ты смотрел, как я возьму их у тебя перед носом, – рассмеялся мужчина.

– Нет, – прошипел я, пытаясь встать, однако сильная рука, появившаяся откуда-то сзади, удержала на месте. Значит, мужчин в доме было по меньшей мере двое.

– Да, придурок. Много раз «да». А теперь смотри, как я заставлю ее визжать, как свинью, – он облизал губы. – У меня так чертовски давно не было девственниц.

Я боролся с хваткой мужчины позади меня, беспомощно смотря на Блэр. Ее темно-каштановые волосы стали потными и растрепанными. Только этим утром они еще были идеально гладкими. Блэр, едва оторвав взгляд от телефона, нахамила мне из-за гребаной поездки в Вашингтон. Казалось, это случилось целую вечность назад. Я не мог понять, как все так изменилось за двенадцать часов.

– Блэр, детка, послушай меня, – взмолился я. – Просто смотри на папу. Не на него.

Она всхлипнула и издала сдавленный звук. Дочка выглядела такой беспомощной.

Светловолосый расстегнул ремень, и я больше не смог сдерживаться.

– Я убью тебя к чертовой матери, монстр!

Он склонил набок голову.

– Угрозы меня не пугают, придурок, – с отработанной легкостью он достал нож и направился к моей семье. Схватив Элли за темные волосы, он поднял ее на ноги. Потускневшие глаза жены вспыхнули, когда наши с ней взгляды встретились. Она стала извиваться и брыкаться, пытаясь кричать сквозь клейкую ленту, закрывавшую ей рот, но все безрезультатно.

– Элли, – выдохнул я сквозь слезы. – Боже мой, Элли!

Мужчина прижал к себе ее обнаженное тело.

– Гнилой прекрасно провел время, разрывая эту тугую задницу. Должно быть, она никогда не позволяла мужу туда пробираться. Это было очевидно по тому, как твоя женушка визжала и истекала кровью, – он качнул головой, глядя на меня. – Надо было тебе разработать ее там. Это избавило бы бедняжку от таких зверских страданий.

– ТЫ УБЛЮДОК!

Меня дернули назад, и парень позади – Гнилой – насильно заклеил мне рот полосой клейкой ленты. Он был больше и сильнее меня. Я никогда не был маленьким парнем, но рядом с этими монстрами чувствовал себя тщедушным и бесполезным.

– Просто чтобы ты знал, – произнес светловолосый, державший Элли. – Ничего личного. Конечно, все было восхитительно, и я безмерно наслаждаюсь процессом, но все же это лишь моя работа.

Работа?

Я с ненавистью смотрел на него, жалея, что не мог заставить взорваться одним взглядом.

– Так что, все это, – продолжил он, – просто бизнес.

У меня перехватило дыхание, когда мужчина вонзил нож в живот Элли. Один раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. По моим щекам катились горячие слезы, пока жена истекала кровью. От боли Элли потеряла сознания, и я понял, что больше никогда не увижу ее прекрасных карих глаз. Опустив веки, я стал молиться, чтобы Элли поскорее обрела покой, поскольку оставаться в объятиях этого больного ублюдка и страдать – чересчур жестоко для нее.

Глухой стук заставил меня снова распахнуть глаза. Элли безжизненно свалилась на пол, вокруг уже образовались лужи крови. Я был шокирован. Напуган. Чувствовал слабость и беспомощность. Блэр всхлипнула, привлекая мое внимание. Я посмотрел на свою прекрасную дочь – мою маленькую милую девочку, которая лишь хотела посмотреть на столицу Соединенных Штатов. Девочку, любившую ходить по магазинам, в кино и кататься на водных лыжах. Моя малышка, обычно не возражавшая против моей чрезмерной опеки.

По крайней мере, мы умрем все вместе.

Я не сомневался, что они собирались убить нас всех.

Мне лишь хотелось, чтобы они поскорее перерезали ей горло и покончили с этим. Я не смогу смотреть на то, как они уничтожают моего ребенка, подобно жене. Я, мать вашу, просто не смогу.

Но я не мог произнести это вслух.

– А вот это, – произнес светловолосый, рывком поднимая Блэр на ноги. – Это уже личное. Приз за тяжелую работу. Убить ее сразу кажется слишком простым. Нет, сперва я немного позабавлюсь.

Я покачал головой, зарычав, как бык в клетке. Ярость кипела в моих венах подобно лаве. Я снова попытался встать, но Гнилой вновь пригвоздил меня к полу.

Крики ужаса дочери отдавались внутри меня, словно были живым дышащим организмом, пульсировавшим и двигавшимся в моем теле. Каждый стон доходил до самых костей. Я пребывал в аду. В одно мгновение был богом, имеющим больше денег, чем мог потратить, а в следующее – уже низведен до пленника, вынужденного наблюдать самое ужасающее, что когда-либо можно увидеть. Я бы отдал все деньги и машины, лишь бы вернуться в сегодняшнее утро и убраться из города к чертовой матери.