Глава 13.
Догадываясь о личности напавших, Дэмиен отчаянно пытался найти возможность. Он растягивал свои путы, пока не почувствовал, что они начали врезаться в кожу, но он был слишком крепко связан. И они не останавливались. Лошадь под ним рванула вперед, а затем толкнулась задними ногами, чтобы преодолеть подъем, и Дэмиен был вынужден сосредоточить свое внимание на том, чтобы оставаться верхом, а не скатиться со спины животного. Освободиться было невозможно. Сопротивляться или броситься со спины лошади вниз значило бы долгое падение через скалистые утесы вплоть до остановки, или — более вероятно, учитывая путы — что его долго протащат по острым камням. И это никак не поможет Лорену.
Спустя, как показалось, несколько часов, он почувствовал, как его лошадь замедлилась, а затем остановилась. Через секунду Дэмиен был грубо стянут и неудачно опущен на землю. Кляп достали изо рта, повязку сняли с глаз. Руки оставались связанными за спиной, когда его толкнули на колени.
Дэмиен первый раз окинул лагерь взглядом. Вдали, справа от него, пламя большого центрального костра взвивалось высоко в вечернее небо, отбрасывая золотым и красным на лица окружавших его людей. Ближе к тому месту, где он стоял на коленях, люди спрыгивали с лошадей, и воздух был наполнен тенями и прохладой от гор, не согретый теплом костра.
Осмотр лагеря подтвердил худшие догадки Дэмиена.
Он знал кланы, как не принадлежащих ни одному королевству кочевников, населяющих холмы. Ими управляли женщины, и они жили за счет дикого мяса, речной рыбы, а остальное находили, совершая набеги на деревни.
Эти люди не походили на них. Это были целиком мужские силы, которые путешествовали вместе некоторое время и знали, как использовать оружие.
Это были люди, уничтожившие Таразис — люди, которых они с Лореном искали, но которые, вместо этого, нашли их самих.
Им нужно уходить, сейчас же. Здесь смерть Лорена приобретала такую правдоподобность, какая не могла быть достигнута больше никогда. И Дэмиен болезненно осознавал все причины, зачем они могли быть предварительно приведены в лагерь — но не было ни одного вида развлечений у костра, которые бы не заканчивались смертью их обоих.
Он инстинктивно начал искать взглядом светловолосую голову. И обнаружил ее слева от себя: Лорена тащил вперед тот же мужчина, который приказал связать его, и он упал на землю, как и Дэмиен, на плечо.
Дэмиен смотрел, как Лорен приподнялся, чтобы сесть, и затем, слегка изменяя баланс тела, как человек, чьи руки связаны за спиной — встал на колени. Дэмиен поймал брошенный искоса на полпути взгляд и увидел все, во что верил, отраженное в этом единственном тяжелом взгляде.
— На этот раз не поднимайся, — все, что сказал ему Лорен.
Лорен встал на ноги, крикнув что-то главарю клана.
Это был сумасшедший, безрассудный гамбит, но у них не было времени. Акиэлос направлял отряды вдоль границы. Посланник Регента скакал на юг к Рейвенелу. Сейчас Дэмиен и Лорен были уже почти в двух днях езды от этих событий, на милости клановых кочевников, в то время как активность на границе продолжала выходить из-под контроля.
Главарь клана не хотел видеть Лорена на ногах и шагнул вперед, резко отдавая приказ.
Лорен не повиновался. Лорен ответил ему на Васкийском, но — единственный раз в его жизни — успел сказать всего два слова перед тем, как мужчина просто сделал то, что хотело сделать большинство людей, разговаривая с Лореном: он его ударил.
Это был такой удар, который отправил Аймерика сползать по стене на пол. Лорен отступил назад на шаг, приостановился, затем вернул мужчине сверкающий взгляд и обдуманно и ритмично сказал что-то на непереводимом Васкийском диалекте, что заставило наблюдателей согнуться пополам от смеха, а мужчина, ударивший Лорена, набросился на них и начал кричать.
Это почти сработало. Остальные перестали смеяться. Они начали кричать в ответ. Внимание переместилось. Луки опустились.
Не все луки: Дэмиен не сомневался, что, имей они пару дней, Лорен заставил бы этих людей перегрызть друг другу глотки. Но у них не было пары дней.
Дэмиен почувствовал момент, когда напряжение угрожало распалиться в бойню, и почувствовал, что было не достаточно сил, чтобы подтолкнуть это.
У них не было времени для упущенных возможностей. Вопросительный взгляд Дэмиена встретился со взглядом Лорена. Если это была их единственная возможность, они должны были попытаться сейчас, несмотря на неосуществимые шансы, но Лорен, оценив их и придя к другому выводу, коротко мотнул головой.
Дэмиен почувствовал, как болезненное разочарование скрутилось в животе, но к тому времени уже было слишком поздно. Главарь клана остановился и переключил свое внимание обратно на Лорена, который стоял одинокий и уязвимый, а светлые волосы выделяли его, несмотря на недостаток света в том темном месте, рядом с лошадьми, в стороне от лагеря и центрального костра.
На этот раз это не будет один удар. Дэмиен понял это по тому, как главарь кочевников приближался. Лорен был на грани избиения всей его жизни. Резкий приказ, и Лорена удерживали двое мужчин, по одному с каждой стороны, их руки сомкнулись вокруг его рук, которые оставались связанными за спиной. Лорен не пытался вырвать плечи из хватки мужчин или выкрутиться из их рук. Он просто ждал грядущего, его тело напряглось под грубой хваткой.
Главарь подошел ближе, слишком близко, чтобы ударить Лорена — настолько близко, что обдавал его своим дыханием, когда медленно скользнул рукой вниз по телу Лорена.
Дэмиен двинулся до того, как осознал это — он слышал звук удара и сопротивления, чувствовал жжение в венах. Его способности были затуманены гневом. Он не думал о стратегии. Тот мужчина распустил руки с Лореном, и Дэмиен собирался убить его.
Когда он снова пришел в себя, то его сдерживали несколько человек. Его руки все еще были связаны за спиной, но вокруг царил хаос и физическое разрушение — два человека были мертвы. Один был насажен на острие лезвия другого. Один был повален на землю и придавлен ногой Дэмиена на своей глотке.
Больше никто не обращал внимания на Лорена.
Но этого было недостаточно — его руки связаны, и вокруг было слишком много людей. Он чувствовал железную хватку своих захватчиков, а из-за напряжения рук и плеч — натяжение веревки, опутывавшей его запястья.
В следующие мгновения — мышцы напряжены и тяжело вздымается грудь — он понял, что наделал. Регент хотел смерти Лорена. Эти люди были другими. Они, вероятно, хотели, чтобы Лорен жил, пока он им не надоест. Так далеко к югу, как Лорен сам беспечно предположил, по крайней мере, отчасти играли роль светлые волосы.
Ничто из этого не относилось к Дэмиену.
Это был короткий обмен репликами на Васкийском, и Дэмиену не потребовалось вникать в диалект, чтобы понять приказ: «Убейте его».
Он был глупцом. Он позволил этому случиться. Он умрет здесь, посреди скал, и утверждение Кастора станет правдой. Он думал об Акиэлосе; о виде из дворца, возвышающегося на белых скалах. Во время всех этих затянувшихся беспорядков на границе он действительно верил, что доберется домой.
Он сопротивлялся. Это мало чем помогло. Несмотря на все, его руки были связаны и люди прилагали все свои силы, чтобы удерживать его. Он услышал звон меча, доставаемого из ножен, слева от себя. Лезвие коснулось его шеи сзади, затем поднялось…
И воздух прорезал голос Лорена, говорившего на Васкийском.
От одного удара сердца до другого Дэмиен ждал, что меч опустится — он не опускался. Холодный металл не жалил его; голова Дэмиена осталась на месте, присоединенная к шее.
В звенящей тишине Дэмиен ждал. Казалось невозможным то, что вообще существовали слова, которые могли улучшить сложившееся положение — не говоря уже о паре слов, которые могли заставить меч убраться от его шеи, заставить главаря отменить свой приказ, и заработать Лорену толику одобрения от клана. Именно это, невероятно, но происходило сейчас.
Если Дэмиен потрясенно и задавался вопросом, что тогда произнес Лорен, то ему не пришлось думать долго. Главарю клана так пришлись по вкусу слова Лорена, что он приблизился к Дэмиену и перевел.
Слова были произнесены гортанным Виирийским с сильным акцентом:
— Он сказал: «Быстрая смерть не приносит боли», — после чего кулак пришелся Дэмиену в живот.
***
Левый бок Дэмиена принял на себя худшее: тупая, невообразимая боль. Сопротивлением он заработал себе затрещину дубиной по голове, из-за чего лагерь поплыл перед глазами. Он крепко хватался за сознание, что окупилось. Когда жестокое обращение с пленником начало отвлекать остальных от их обязанностей по лагерю, главарь клана приказал уйти прикончить его где-нибудь в другом месте.
Четыре человека тянули Дэмиена, затем подталкивали его острием меча до тех пор, пока пламя костра не исчезло из виду, и бой барабанов не стих.
Они не предприняли дополнительных мер предосторожности, чтобы сдерживать Дэмиена. Они полагали, что веревок, связывающих его запястья, будет достаточно. Они не учитывали его размеры или тот факт, что к этому моменту он был по-настоящему раздражен, уже давно достигнув предела того, что готов был стерпеть. На самом деле, то, что он готов был бы стерпеть в лагере из пятидесяти человек, принимая во внимание благосостояние другого пленного, очень отличалось от того, что он готов был стерпеть в одиночку с четырьмя людьми.
Раз уж Лорен решил не доводить до конца свой собственный безрассудный гамбит, Дэмиен будет рад сбежать непростым путем.
Для освобождения от веревок стоило только толкнуть мужчину слева и перерезать веревки об его меч. Положив руки на рукоять меча, он толкнулся назад мужчине в живот, заставив его, задыхаясь, согнуться.
Теперь у него была свобода и оружие. Подняв меч в руке, он использовал его, чтобы обезоружить атакующего, а затем проткнуть его. Он почувствовал, как меч прорезал кожу и ткань с начесом, потом мышцы; он почувствовал вес мужчины на острие своего меча. Это был малоэффективный способ убийства, потому что затрачивались драгоценные секунды на вытаскивание лезвия. Но у него было время. Двое других мужчин отступали назад.
Он вытащил меч.
Если у Дэмиена и возникали некоторые сомнения, что именно эти люди атаковали Таразис, то они были отогнаны прочь, когда двое мужчин поменяли боевую стойку на такую, которая использовалась, чтобы выиграть преимущество над Акиэлосской техникой владения мечом. Глаза Дэмиена сузились.
Он позволил мужчине, хватавшемуся за живот, подняться так, чтобы его оппоненты чувствовали бы уверенность в преимуществе трое на одного и напали, а не побежали в лагерь. Затем он убил их жесткими, грубыми ударами и забрал лучшие меч и кинжал, чтобы заменить свои.
Он не спешил, когда искал оружие, рассматривал местность и резюмировал собственное физическое состояние — его левый бок теперь стал слабым местом, но действующим. То, что Лорен все еще был в ловушке в лагере, пока Дэмиен делал все это, не сильно его волновало. Лорен настоял на таком пути побега. Лорен не был податливым девственником, трепещущим при мысли о лишении непорочности.
Он откровенно ждал, что Лорен к этому времени уже использовал бы свои мозги, чтобы избавиться от нескольких кочевников самостоятельно.
Как выяснилось, он так и сделал.
***
Дэмиен вернулся вовремя, чтобы стать свидетелем хаоса.
Должно быть, то же видели и жители Таразиса, когда на них напали налетчики: смертельный дождь из темноты, а затем топот копыт.
У людей не было предупреждения, но так велась межклановая война. Один из мужчин возле огня посмотрел вниз и обнаружил у себя в груди стрелу. Другой мужчина свалился на колени — снова стрела. И затем, без остановки, за стрелами последовали всадники. Дэмиен почувствовал ироничное удовлетворение, потому что этот лагерь людей — людей, которые совершали набеги и убивали на приграничных территориях — был захвачен наездниками из другого клана.
Пока Дэмиен наблюдал, новоприбывшие плавно разделились: пять всадников поехали через лагерь, и по десять по бокам с обеих сторон. Сперва он казались темными неразличимыми движущимися фигурами. Затем неожиданно ярко вспыхнул свет — двое всадников выхватили полусгоревшие сучья из костра и закинули их на палатки, ткань которых разгорелась в пламя. Под освещением оказалось, что новоприбывшими были женщины — традиционные воины кланов — верхом на пони, которые могли скакать, как серны, и быть пронырливыми среди скал, как рыба в чистой реке.
Но мужчины были знакомы с такой тактикой, так как сами состояли в клане. Вместо того чтобы впасть в панику и беспорядок, они недолго боролись перед тем, как некоторые вышли из строя и направились к утесам и в окружающую темноту, ища и нанося удары, чтобы перерезать лучников. Другие кинулись к лошадям и, вскочив, сели верхом.
Такой тип ведения боевых действий отличался от любого, знакомого Дэмиену; отличались скверные ранения от мечей, стиль езды верхом, неровная земля, извилистая тактика в темноте. Это было сражение кланов в ночи. В тех же условиях люди Лорена были бы тут же побеждены. То же стало бы и с Акиэлосским отрядом. Кланы знали о сражениях в горах больше, чем любой из живущих.
Дэмиен был здесь не за тем, чтобы наблюдать за ними. У него была собственная цель.
С его светлой головой Лорен был легко различим. Лорен ушел на окраину лагеря и, в то время как остальные сражались за него в его битве, он спокойно осматривался кругом себя в поисках способа освободить руки.
Дэмиен вышел из укрытия, крепко взял его и развернул. Затем вытащил нож и перерезал веревки.
Лорен спросил:
— Что тебя так задержало?
— Ты спланировал это? — спросил Дэмиен. Он не знал, почему сказал это, как вопрос. Разумеется, Лорен спланировал это. Вторая часть фразы не стала вопросом. — Ты договорился о контратаке с женщинами, а затем оказался здесь наживкой, чтобы выманить мужчин. — и добавил сурово: — Если ты знал, что мы будем спасены…
— Я подумал, что побег от того Акиэлосского отряда завел нас слишком далеко с пути и что мы упустили нашу встречу с женщинами. Он меня тоже ударил, — ответил Лорен.
— Один раз, — сказал Дэмиен. И устремил меч в направлении мужчины, приближавшегося к ним. Мужчина, рассчитывая на убийство, остолбенел, обнаружив, что его резаный удар отражен. И затем он оказался мертв. Лорен вытащил кончик кинжала из ребер мужчины и не продолжил спорить, потому что теперь сражение было на них.
Рядом с ним Лорен был созерцателем. Заполучив меч павшего воина клана, Лорен встал слева от Дэмиена, что, как без особого удивления отметил сам Дэмиен, позволяло Дэмиену вести тяжелую часть сражения. Но только до того момента, когда кочевник атаковал слева, и Дэмиен, с усилием напрягая мышцы поврежденного бока, обнаружил, что Лорен стоял там, встретил удар мужчины и, обезоружив его с умелой грацией, подстраховал уязвимое место Дэмиена. Дэмиен в совершенном замешательстве позволил ему.
После этого они сражались бок о бок. Место, выбранное для них Лореном, было не случайной точкой на окраине сражения — это был северный путь из лагеря, маршрут, по которому уводили Дэмиена. Если бы Лорен был кем-то другим, Дэмиен мог бы заподозрить, что он пришел сюда найти его. Но поскольку Лорен был Лореном, причина заключалась в другом.
Это был единственный путь из лагеря, который не охранялся женщинами. Пытаясь бежать, люди подходили в одиночку или по двое, атакуя Дэмиена и Лорена. Для всех было лучше, чтобы ни один мужчина не сбежал и не рассказал свою историю Регенту, так что они сражались вместе, убивая с определенной целью. Это работало, пока на них не помчался всадник на лошади.
Сложно убить скачущую лошадь мечом. Еще сложнее убить высоко сидящего наездника. Дэмиен, видя стоящего на пути лошади Лорена, оценил ситуацию, как математическую задачу, ухватил Лорена сзади за одежду и с силой оттащил назад. Всадник был убит женщиной на лошади, едущей прямо за ним. Мужчина в седле повалился вперед, его лошадь замедлила ход, а затем остановилась.
Вокруг них палатки сгорели почти дотла, но света хватало, чтобы понять, что победа была близка. Что касалось людей в лагере — половина была мертва. Вторая половина сдалась. Сдалась — не подходящее слово. Они были покорены один за другим, и их связали, как пленников.
Лунный свет и тлеющие следы огня: новая женщина, по бокам окруженная помощниками, появилась верхом на лошади и была проведена через лагерь к Дэмиену и Лорену.
— Одному из нас нужно осмотреть убитых и пленных, чтобы убедиться, что никто не сбежал, — сказал Дэмиен, наблюдая за ее приближением.
Лорен ответил:
— Я займусь этим. Позже.
Дэмиен почувствовал, как Лорен крепко обхватил его бицепс и потянул вниз.
— На землю, — сказал Лорен.
Дэмиен встал на колени, и Лорен положил пальцы ему на плечо, чтобы удерживать его в таком положении.
Всадница спрыгнула с седла своей приземистой лошади. Она заявляла о своем статусе великолепной меховой накидкой, покрывающей ее плечи. Она была старше других женщин, по крайней мере, лет на тридцать. Темноглазая и с каменным лицом — Дэмиен узнал ее. Это была Хальвик.
В последний раз, когда он видел ее, она восседала на троне на возвышении, покрытом шкурами, и отдавала приказы. Ее суровый голос был точно таким же, как он запомнил, хотя когда она заговорила в этот раз, это был Виирийский с сильным акцентом:
— Мы заново разожжем костры. Сегодня ночуем здесь. Мужчин будут охранять. Хорошая битва, много пленных.
Лорен спросил:
— Главарь клана мертв?
— Он мертв, — сказала она Лорену. — Ты сражаешься хорошо. Позорно, что твои размеры не позволят породить великих воинов. Но ты не уродлив. Твоя женщина не останется недовольна. — Затем благожелательно добавила: — У тебя аккуратное лицо. — Она ободряюще хлопнула его по спине. — У тебя очень длинные ресницы. Как у теленка. Пойдем. Посидим вместе, выпьем, и поедим мяса. У тебя мужественный раб. Позже он послужит у костра совокупления.
Дэмиен при каждом вдохе болезненно ощущал левый бок, а также свои руки — когда он не подавлял легкую дрожь, то она проходила по мышцам, которые были связанными слишком долго и длительный период времени работали на пределе своих возможностей.
Лорен ответил жестким непреклонным тоном:
— Раб не ляжет ни в чью постель, кроме моей.
— Ты совокупляешься с мужчинами, в Виирийском стиле? — Спросила Хальвик. — Тогда его возьмут и подготовят для тебя; ему дадут хорошие куски мяса и хакеш, так что, когда он будет покрывать тебя, его выносливость принесет тебе много наслаждения. Видишь? Это Васкийское гостеприимство.
***
Дэмиен собрал последние оставшиеся силы, готовясь к тому, что должно было последовать, но почти к его удивлению, его рот не был насильно открыт, и хакеш не был немедленно залит ему в горло. Его ни к чему не принуждали. С ним обращались, как с гостем или, по крайней мере, как с собственностью гостя, которую приводят в порядок, полируют и относят туда, где она может потребоваться владельцу.
На другой стороне лагеря его отмыли от грязи, которая была неизбежным результатом поездки длиной в день, во время которой он был несколько раз скинут с лошади захватчиками, а потом убил нескольких из них.
Женщины опрокидывали на него ведра воды, затем оттирали его щетками, затем проворно вытирали его. Они одели его в Васкийскую набедренную повязку — одна кожаная полоска завязывалась вокруг бедер, затем между ног, спереди свисала ткань, которую можно было откинуть для удобства в подходящий момент, как одна из женщин услужливо продемонстрировала. Дэмиен выдержал демонстрацию.
К этому времени лагерь уже был расчищен, заново поставленные палатки выглядели, как мягко светящиеся полусферы, свет от лампад внутри придавал стенам палаток теплый золотистый оттенок. Пленники были взяты под стражу, костры разведены заново, и обустроено возвышение. Дэмиену, опять к его удивлению, предоставили еду, щедро и любезно.
У него не было никаких иллюзий, что он будет отправлен к костру кувыркаться там с Лореном. Во всяком случае, он будет отправлен к костру, чтобы наблюдать, как Лорен изобретательно ретируется.
Но его не отвели к костру. Его отвели в приземистую палатку. Хакеш был налит в кувшин и оставлен вместе с резным кубком в палатке, чтобы его можно было выпить в свободное время. Женщина откинула занавесь палатки тем же лаконичным движением, каким проделала это с набедренной повязкой.
Лорена внутри палатки не было. Лорен, как дали понять Дэмиену, присоединится к нему позже.
Лорен уже ретировался.
Палатка была очень маленькой; длинная и низкая, интимная изнутри, заполненная шкурами — слои шкур серн, а сверху лисий мех, нежнее и мягче, чем брюшко кролика. И она была гостеприимно снабжена всем необходимым для мужского удовольствия. В ногах палатки стояли кувшин с хакешем и кувшин с водой, висел светильник, лежала ткань для обтирания и стояли три закупоренные бутылочки с маслами, не предназначенными для светильника.
Войдя, Дэмиен мог сесть, но едва ли над его головой оставался фут свободного места. Если бы он поднялся, то повлек бы за собой и палатку. Ему не осталось ничего, кроме как лечь на шкуры в своем откровенном одеянии.
Шкуры были теплыми, и сама палатка была уютным уголком, чтобы разделить ее с партнером, но в одиночестве было тяжело не думать о том, где он и что могло бы произойти сегодня, сложись все иначе. Он позволил ноющему телу расположиться, растянувшись.
Его нога, все еще согнутая в колене, ударила натянутую шкуру на стене палатки. Он улегся по диагонали. Этот способ тоже не помог. Он толкнулся в шест палатки своей спиной. Осматриваясь в поисках места, куда положить левую ногу, он усмехнулся. Утомленный, насколько был, он все еще видел забавное в этой ситуации. Учитывая размеры палатки, ему повезло, что Лорен не собирался присоединяться к нему до утра. Он свернулся, нашел положение для всех конечностей и позволил им налиться тяжестью на мягких шкурах и подушках.
И тогда за приподнятой занавесью палатки показалась светловолосая голова.
Появившийся на входе Лорен тоже был вымыт, высушен и одет. Его кожа была свежей, и на нем была меховая накидка, похожая на ту, что носила Хальвик. В свете лампады она смотрелась, как роскошное одеяние, в которое мог облачиться сам принц, восседая на троне.
Дэмиен приподнялся на локте и подпер голову рукой, запустив пальцы в волосы. Он увидел, что Лорен рассматривал его. Не наблюдал за ним, как делал иногда, но рассматривал его, как человек может рассматривать резной орнамент, привлекший его внимание.
В конце концов, встретив взгляд Дэмиена, Лорен сказал:
— К слову о Васкийском гостеприимстве.
— Это традиционная одежда. Все мужчины носят такую, — ответил Дэмиен, заинтересованно рассматривая меховую накидку.
Лорен сбросил накидку с плеч. Под ней на нем было надето что-то вроде Васкийской одежды для сна — туника и штаны из очень хорошего белого льна, с распущенной шнуровкой спереди.
— У моей немного больше ткани. Ты расстроен?
— Был бы, — ответил Дэмиен, снова меняя положение ног, — если бы светильник не висел позади тебя.
Эти слова лишь на мгновение остановили Лорена в позе с одним коленом и ладонью на шкурах, перед тем, как он вытянулся рядом с Дэмиеном.
В отличие от Дэмиена, он не полностью улегся, а сел, облокотившись на руки.
Дэмиен сказал:
— Спасибо, что… — не было деликатного способа сказать это, поэтому он просто сделал обобщенный жест в сторону выхода из палатки.
— Отстоял право первой ночи?.. Насколько ты возбужден?
— Перестань. Я не пил хакеш.
— Не уверен, что это вполне то, что я спрашивал, — сказал Лорен. Его голос был таким же, как его взгляд. — Мы будем близко.
— Достаточно близко, чтобы разглядеть твои ресницы, — ответил Дэмиен. — Повезло, что ты не подходишь по размерам, чтобы породить великих воинов, — и прервал себя. Это было непоходящее настроение. Это было бы уместно, находись он здесь с тепло расположенным партнером, с кем-то, кого он мог подразнить и притянуть к себе, а не с Лореном, целомудренным и холодным, как сосулька.
— Мои размеры, — сказал Лорен, — обычные. Я не выполнен в миниатюре. Все дело в масштабе, когда стоишь рядом с тобой.
Это было все равно, что радоваться терновому кусту, любя каждый его шип. Еще секунда, и он сказал бы что-нибудь нелепое в таком духе.
Мягкий мех согревал кожу, и Дэмиен смотрел на Лорена, чувствуя усталость и спокойствие. Он знал, что уголки его губ чуть изогнулись наверх.
После небольшой паузы Лорен сказал почти осторожно:
— Я понимаю, что у меня на службе ты не имеешь много возможностей следовать обычным… способам освобождения. Если ты хочешь предоставить свои услуги у костра совокупления…
— Нет, — ответил Дэмиен. — Я не хочу женщину.
Барабаны снаружи разносили низкий непрерывный бой.
Лорен сказал:
— Сядь.
Сесть значило занять все дополнительное пространство в палатке. Он понял, что смотрит сверху вниз на Лорена; его взгляд медленно прошелся по нежной коже, оттененным голубым глазам, изящной линии скул, прерванной ниспадающей прядкой золотистых волос.
Он почти не обратил внимания, когда Лорен вытянул из-под накидки кусок ткани, который Лорен удерживал в руке, как компресс, и смотрел на тело Дэмиена, будто бы планировал приложить его своими руками.
— Что ты… — начал Дэмиен.
— Не двигайся, — сказал Лорен и поднес ткань.
Обожгло холодом, когда что-то мокрое и холодное было прижато к его ребрам прямо под грудной мышцей. Мышцы живота вздрогнули от прикосновения.
— Ты ожидал мазь? — спросил Лорен. — Это они принесли для тебя из-за холмов дальше по склону.
Лед. Это был лед, завернутый в ткань, твердо прижатый к поврежденному боку. Грудная клетка Дэмиена поднималась и опускалась в такт дыханию. Лорен держал лед крепко. После изначального дискомфорта Дэмиен почувствовал, что лед вытягивал жжение из ушиба, распространяя прохладное онемение, так что напряженные мышцы вокруг этого места начали расслабляться, пока лед таял.
Лорен сказал:
— Я сказал кочевникам причинить тебе боль.
Дэмиен ответил:
— Это спасло мне жизнь.
После паузы Лорен сказал:
— Раз уж я не могу бросить меч.
Дэмиен сам взял компресс, когда Лорен убрал руки. Лорен сказал:
— Теперь ты знаешь, что это были те же люди, которые напали на Таразис. Хальвик и ее всадницы сопроводят десять из них с нами до Брето, а оттуда в Рейвенел, где я использую их, чтобы попытаться разрешить зашедшую в тупик ситуацию на границе. — и добавил, почти извиняясь. — Хальвик получит оставшихся пленных и все оружие.
Дэмиен довел эту мысль до заключения:
— Она согласилась использовать оружие, совершая набеги на Акиэлос к югу, а не где-нибудь внутри твоих границ.
— Что-то вроде того.
— И в Рейвенеле ты хочешь разоблачить твоего дядю, как организатора атаки.
— Да, — ответил Лорен. — Я думаю… все вот-вот может стать очень опасным.
— «Вот-вот может стать», — сказал Дэмиен.
— Туар нуждается в убеждении. Если ты ненавидишь Акиэлос, — сказал Лорен, — больше, чем что-либо другое, и тебе выпал шанс ударить по нему, как никогда раньше, что бы тебя остановило? Почему бы ты опустил свой меч?
— Я бы не опустил, — ответил Дэмиен. — Может быть, только если бы был злее на кого-то другого.
Лорен странно выдохнул и посмотрел в сторону.
Снаружи слышался безостановочный бой барабанов, но он казался чем-то далеким, обособленным от тишины палатки.
— Не так я планировал провести канун войны, — сказал Лорен.
— Со мной в твоей постели?
— И пользующимся моим доверием, — сказал Лорен.
Лорен сказал это, возвращая взгляд на Дэмиена. Мгновение казалось, что он скажет что-то еще, но вместо того, чтобы заговорить, он оттолкнул накидку в сторону и лег. Изменение положения говорило о завершении разговора, хотя Лорен поднес запястье ко лбу, словно все еще занятый мыслями.
Он сказал:
— Завтра будет длинный день. Тридцать миль горного пути с пленными. Нам надо спать.
Лед растаял, оставив мокрую ткань. Дэмиен убрал ее. На его теле появились капельки воды; он вытер их и кинул кусок ткани в дальний конец палатки. Он знал, что Лорен снова смотрит на него, даже когда Лорен расслабленно лежал; его светлые волосы смешивались с мягкой шерстью шкур, линии прекрасной кожи виднелись из-под распущенной шнуровки Васкийской одежды для сна. Но через мгновение Лорен отвернул взгляд, затем закрыл глаза, и они оба начали засыпать.