Глава 8.
Дэмиен оставил сломленного и опустошенного мужчину позади, вытянув из него все, что тот знал. Он рывком повернул голову лошади и галопом поскакал к лагерю.
У него не было другого выбора. Было слишком поздно пытаться помочь Лорену в городе. Ему нужно сосредоточиться на том, что еще можно сделать. Потому что на кону стояло больше, чем жизнь Лорена.
Мужчина был одним из наемников, остановившихся в холмах Нессона. Они спланировали нападение из трех этапов: после атаки на Лорена в городе должно было последовать восстание внутри отряда Принца. И, если отряд и Принц каким-то образом выживут и смогут, несмотря на их разбитое состояние, продолжить путь на юг, то попадут в засаду, устроенную наемниками в холмах.
Выбить эту информацию было непросто, но Дэмиен обеспечивал наемнику постоянный, методичный и неумолимый стимул говорить.
Солнце уже достигло зенита и начало вновь клониться к горизонту. Чтобы иметь хоть какой-то шанс вернуться обратно в лагерь до того, как он будет разгромлен спланированным мятежом, Дэмиен должен был отвести свою лошадь с дороги и ехать прямо вперед по пересеченной местности.
Он без сомнений пришпорил свою лошадь вверх на первый же склон.
Скачка была сумасшедшей, рискованной гонкой по осыпающимся краям холмов. Все занимало слишком много времени. Неровная земля замедляла его лошадь. Глыбы гранита были угрожающими и острыми, как бритвы, а лошадь устала, отчего вероятность споткнуться возросла. Он старался держать ее на более ровной дороге, какую мог найти; когда ему приходилось, он отпускал лошадь и давал ей возможность самой выбрать себе путь по изрытой земле.
Вокруг него раскинулся безмолвный, испещренный гранитом, пейзаж земляных массивов и грубой травы, а с ним и знание о тройной угрозе.
От такой тактики несло Регентом. От всего этого: от сложной ловушки, растянувшейся по местности, чтобы разделить Принца с его отрядом и гонцом так, что спасти одного значило бы принести в жертву другого. Как доказал Лорен. Лорен, чтобы спасти своего гонца, отказался от собственной безопасности, отослав своего единственного защитника.
Дэмиен на мгновение попытался встать на место Лорена в его ситуации, чтобы придумать, как Лорен ускользнет от своих преследователей, что он сделает. И понял, что не знает. У него не было ни единой догадки. Лорена невозможно было предугадать.
Лорен, раздражающий, упрямый человек, был невозможен, целиком и полностью. Предвидел ли он это нападение? Его высокомерие было невыносимо. Если он целенаправленно открылся для атаки, если бы он попался в одну из своих собственных игр… Дэмиен выругался и сосредоточил внимание на пути к лагерю.
Лорен был жив. Лорен обошел все, чего заслуживал. Он был скользкий и хитрый и смог избежать нападения в городе с придирчивостью и высокомерием, как обычно.
Будь он проклят за это. Лорен, растянувшийся перед огнем с расслабленными свободными конечностями, разговаривавший, казался таким далеким… Дэмиен обнаружил, что воспоминание сложно переплеталось со сверканием сережки Никаиса, шепотом Лорена у его уха, задыхающимся блеском погони от крыши к крыше, все это соединилось в одну длинную, сумасшедшую, бесконечную ночь.
Как только земля под ним стала чище, он мгновенно пришпорил своего уставшего коня в бока и помчался.
***
Он не был встречен всадниками, отчего его сердце глухо заколотилось. Над лагерем поднимались столбы дыма, черного дыма, тяжелого и неприятного запаха, который он мог чувствовать. Дэмиен направил свою лошадь на последний отрезок пути к лагерю.
Некогда аккуратные ряды палаток были разрушены, шесты поломаны и ткань свисала теперь под странными углами. Земля почернела там, где прошелся огонь. Он увидел людей живыми, но перепачканными, усталыми и мрачными. Он увидел Аймерика с побелевшим лицом и перевязанным плечом, его одежда потемнела от запекшейся крови.
То, что борьба закончилась, было очевидным. И костры, которые горели теперь, были погребальными.
Дэмиен спрыгнул с седла.
Рядом с ним его измученный конь шумно дышал через раздувающиеся ноздри, бока тяжело вздымались. Его шея была темной и поблескивала от пота, ее украшал узор из переплетающихся вздутых вен.
Дэмиен окинул взглядом лица стоявших рядом с ним людей; его возвращение привлекло внимание. Ни один из тех, кого он увидел, не был золотоволосым принцем в шерстяной шапке.
И как только все, чего он больше всего боялся, как только все, во что он не позволял себе верить во время долгой поездки, начало всплывать перед его глазами, Дэмиен увидел его, выходящего из одной из самых непострадавших палаток, на расстоянии не больше шести шагов, и замершего при виде Дэмиена.
На нем не было шерстяной шапки. Его чистые волосы были не покрыты, и он выглядел таким же свежим, как когда вышел из ванной в ту ночь, как когда проснулся под руками Дэмиена. Но он вновь вернул свою холодную сдержанность: верхняя одежда зашнурована, выражение лица неприятно от высокомерного профиля до нетерпимых голубых глаз.
— Ты жив, — сказал Дэмиен, и слова пришли с волной облегчения, которая заставила его почувствовать слабость.
— Я жив, — ответил Лорен. Их взгляды встретились. — Я не был уверен, что ты вернешься.
— Я вернулся, — сказал Дэмиен.
Все, что он еще мог бы сказать, было предупреждено приближением Йорда.
— Ты пропустил все волнение, — сказал Йорд. — Но зато ты как раз вовремя, чтобы заняться чисткой. Все кончено.
— Ничего не кончено, — ответил Дэмиен.
И он рассказал им то, что знал.
***
— Нам не обязательно идти по горному пути, — сказал Йорд. — Мы можем изменить маршрут и найти другой путь на юг. Этим наемникам заплатили за подготовку засады, но я сомневаюсь, что они станут преследовать армию, идущую по собственной земле.
Они сидели в палатке Лорена. Из-за повреждений от мятежа, все еще ожидавших его внимания снаружи, Йорд отреагировал на предупреждение Дэмиена о засаде, как на удар; он старался скрыть это, но он был изумлен и потерял силу духа. Лорен вообще не выказал никакой реакции. Дэмиен старался перестать смотреть на Лорена. У него была сотня вопросов. Как он сбежал от преследователей? Было ли это просто? Трудно? Получил ли он какие-нибудь травмы? Все ли с ним в порядке?
Но он не мог задать ни один из них. Вместо этого Дэмиен целенаправленно опустил глаза на разложенную на столе карту. Битва была в приоритете. Он провел рукой по лицу, сметая любую усталость, и сориентировался в ситуации. Он сказал:
— Нет. Не думаю, что мы должны изменять маршрут. Я думаю, мы должны встретиться с ними. Сейчас. Сегодня ночью.
— Сегодня ночью? Мы едва оправились от кровопролития этого утра, — сказал Йорд.
— Я это знаю. Они это знают. Если ты хочешь иметь хоть какой-то шанс на эффект неожиданности, это необходимо сделать сегодня ночью.
От Йорда он услышал короткий жестокий рассказ о восстании в лагере. Новости были удручающими, но все же лучше того, чего он боялся. Лучше, чем показалось на первый взгляд, когда он приехал в лагерь.
Все началось в середине утра, в отсутствие Лорена. Появилась небольшая группа зачинщиков. Для Дэмиена казалось очевидным то, что мятеж был спланирован, что зачинщикам заплатили и что их план основывался на том факте, что оставшиеся люди Регента, подстрекатели к бесчинствам, головорезы и наемники, ищущие отдушину, воспользуются первым же предлогом, чтобы наброситься на людей Принца, объединив силы.
Так бы они и сделали две недели назад.
Две недели назад отряд был сбродом, разделенным на две стороны. Они не проявляли неокрепшего духа товарищества, который объединял их теперь; они не отправлялись спать ночь за ночью, вымотанные от попыток превзойти друг друга в каком-нибудь безумном, невозможном упражнении; обнаружив, к своему удивлению, когда перестали проклинать имя своего Принца, насколько довольны собой.
Если бы Говарт был главным, начался бы полный хаос. Сторона пошла бы на сторону, отряд разбился, расколотый и полный злобы, под управлением человека, который не хотел, чтобы люди выжили.
Вместо этого мятеж был тут же подавлен. Кровопролитно, но быстро. Погибло не больше двадцати пяти человек. Шатрам и палаткам нанесен минимальный ущерб. Все могло быть гораздо, гораздо хуже.
Дэмиен обдумывал варианты другого исхода: Лорен мертв или возвратился, чтобы обнаружить свой отряд в развалинах, а его гонец убит в пути.
Лорен был жив. Отряд не пострадал. Гонец выжил. Этот день был победой, кроме того, что люди не чувствовали этого. Они должны были ощутить это. Они должны были сразиться с чем-нибудь и победить. Он стряхнул сонную пелену тумана, застилавшую разум, и попытался выразить это в словах.
— Эти люди могут сражаться. Они должны… узнать об этом. Не надо позволять угрозе нападения преследовать тебя на полпути в горах. Ты можешь встать и сразиться, — сказал Дэмиен. — Это не армия, это кучка наемников, достаточно небольшая, раз укрылась среди холмов незамеченной.
— Это обширные холмы, — сказал Йорд. И затем добавил. — Если ты прав, они обосновались лагерем и следят за нами через разведчиков. В ту же секунду, как мы выедем, они узнают об этом.
— Вот почему сейчас лучшее время вступить в бой. Они не ожидают этого от нас, и мы будем под прикрытием ночи.
Йорд покачал головой:
— Лучше избежать сражения.
Лорен, который позволял этому спору развиваться, теперь легким жестом показал, что он должен прекратиться. Дэмиен увидел, что глаза Лорена были устремлены на него; долгий, непроницаемый взгляд.
— Я предпочитаю продумывать свой путь из ловушки, — сказал Лорен, — а не использовать грубую силу, чтобы просто пробиться через нее.
От слов повеяло завершением разговора. Дэмиен кивнул и начал подниматься, когда холодный голос Лорена остановил его.