Мне потребовалась моя стойкость, чтобы не смотреть на промежность его штанов, чтобы проверить стояк.
Все это так тревожно для меня. Я не привыкла к мужскому вниманию, не привыкла к тому, что кто-то вроде него хочет видеть во мне нечто большее, чем просто друга.
От всего этого у меня внутри все переворачивается.
Моя рука лежит там, на животе. Двигается вниз, чтобы я могла выровнять дыхание.
Вот каково это — иметь бабочек?
Они появились из-за него? Это не то, что я планировала для себя — Кип не в моем вкусе, даже близко. Когда представляю себя с парнем, я представляю его ухоженным. Красивым. Без волос на лице, и уж точно не тот, у кого волосы красивее моих.
Кип чем-то смутно напоминает мне того парня Брока, парня из InstaFamous, который снимает на видео, как он сам закидывает волосы в пучок, но еще более волосатый. И не такой самоуверенный и самодовольный.
Поцеловать его с бородой оказалось не так уж плохо, как я думала, — если бы думала об этом. Конечно, он мог бы, вероятно, использовать какие-то средства по уходу, чтобы сделать её мягче, но в целом, не самое худшее.
Если не считать сыпи на моих щеках.
Мой телефон звонит, и я хватаю его, ожидая увидеть имя Кипа, сердце бешено колотится.
Вместо этого с разочарованием вижу, что это от парня из одного из моих классов гражданского права, который преследует меня о предстоящем банкете инженерного факультета — событии, которое я не могу позволить себе посетить, не говоря уже о том, чтобы внести свой вклад в виде пожертвования.
Я бы даже не поехала туда, если бы не этот грант — там мне его вручают, но я все равно должна купить билет.
И насколько это глупо?
Тайлер: Привет. Мы пытаемся получить окончательную численность гостей для сбора средств. Ты получаешь билет или как?
Я: Я до сих пор не знаю, почему я должна покупать билет, когда я там получаю грант... это глупо
Тайлер: Потому что это сбор средств, Теодора. Департамент тоже нуждается в деньгах.
Я не знаю, как Тайлер узнал мое настоящее имя, но он часто использует его, и это сводит меня с ума. Как будто мы друзья, и у него есть такая привилегия.
Я: Знаю, знаю, просто сейчас я действительно на мели. На самом деле у меня нет лишних денег на билет, вот и все.
Тайлер: Ты хочешь, чтобы я записал тебя на пожертвование, если ты не планируешь присутствовать на обеде? Мы собираем корзины для негласного аукциона.
Я только что сказала, что у меня нет денег! С чего бы мне вдруг захотелось сделать им пожертвование? Тьфу! Он спрашивал меня об этом не меньше десяти раз, и я ответила «Нет» на каждый из них.
Я: Я так не думаю. Нет, на пожертвование. Не уговаривай. Хаха.
Тайлер: Но на ужин — да?
Я: Это ведь не значит, что у меня есть выбор, не так ли? Я буду выглядеть как идиотка, если буду стоять в задней части комнаты, пока все остальные едят, ЛОЛ.
Тайлер: Один билет или два?
Мне хочется биться головой о стол.
Я: Сколько стоят билеты? Напомни.
Тайлер: 25 долларов за одного человека, 35 долларов за пару.
Я: Ммм... Хм…
Я прикусываю нижнюю губу; если я куплю билет для пары, то смогу кого-нибудь привести. Типа свидание.
На ум приходит Кип.
Неужели у меня хватит мужества попросить его быть моим кавалером для чего-то столь важного, как это? И что бы я сказала? Если я спрошу его, вдруг он получит неверное представление об этом?
Я почти уверена, что большинство моих друзей из департамента будут с парами, и я буду чувствовать себя менее неловко, если тоже приведу кого-нибудь.
Но Кип?
Он действительно не самый безопасный выбор; что, если он скажет что-то нехорошее и смутит меня? Что, если он будет есть, и кончится тем, что еда окажется у него в бороде и сделает это неловким?
Я никогда не видела его ни в какой другой обстановке, кроме вечеринки в доме регби и его дома.
Я забегаю далеко вперед, но Тайлер продолжает взрывать мой телефон, и я должна принять решение.
Я: Я думаю, что возьму два билета.
Тайлер: Круто.
Его ответ раздражает меня, я переворачиваю телефон на стойку и продолжаю сушить волосы феном. Я подумаю о том, что делать позже —может быть, мне захочется спросить его после сегодняшнего матча по регби.
Поворачиваюсь лицом к зеркалу, отбрасываю мокрые пряди и смотрю себе в глаза.
— Кип, не хочешь ли ты пойти со мной на банкет? — спрашиваю я свое отражение. — Просто как друзья. Это будет не настоящее свидание. — Провожу щеткой по волосам. — Кип, хочешь пойти со мной на одно дельце? Ничего страшного, если ты не можешь. Без разницы.
Я вздыхаю. Боже, какой отстой.
— Эй, Кип, отличная игра… э-э, матч. Так вот, мне было интересно, если ты ничем не занят в следующую пятницу, то у меня есть одна вещь, на которой я должна быть…
По какой-то причине кисточка находится у моего рта, как микрофон, как будто я репортер на месте действия репортажа. Я съеживаюсь и кладу её на стойку.
Может быть, мне стоит написать ему на этой неделе. Это, конечно, было бы легче. Если я буду ждать достаточно долго, он начнет строить планы на пятницу и скажет «нет», тогда я сорвусь с крючка.
Но если это сделаю, а он откажется, то письмо будет вечно висеть у меня на телефоне, в письменном виде, и я буду видеть его каждый раз, когда он мне пишет.
«Он не скажет «нет», — говорит мне внутренний голосок.
Кого я обманываю. Он согласится.
Он скажет «да», потому что я такая везучая, и тогда мне действительно придется вывести неандертальца на публику; без сомнения, он наденет эти ужасные рабочие ботинки.
Но нам будет очень весело.
Мне и Сасквотчу.
Я стону, улыбаюсь в зеркало и что-то напеваю.