Бежать… Бежать прочь отсюда… Не от нежити, от прошлого, от самой себя бежать… Перед ее глазами возникла Селена. «Я кое-что смыслю в аурах, Барков. Над вами – тень смерти. Скоро она опустится на вас без всякого моего участия». Старая уллийка… «Он опасен, и не столько сам по себе, сколько… тень за ним идет… Она поглотит вас».
Алина бежала, размазывая по лицу слезы злости и отчаяния, слезы горя и раскаяния… Запоздалого раскаяния.
– Дима, Дима, где же ты сейчас? – вырвалось у нее.
– Думаю, далеко от вас, – произнес тихий голос сбоку.
Алина вскрикнула от ужаса, споткнулась о корень дерева и растянулась на земле. Она вскочила было, но резкий толчок вновь сбил ее с ног.
– Не дергайся, девочка! – сказал тот же голос. – Теперь ты моя.
Перевернувшись на спину, Алина в ужасе посмотрела на приближающегося вампира, встретилась с ним взглядом и… пропала. Черные провалы его глаз затянули ее, чтобы уже не отпустить.
– Тихо, девочка, – сказал Ровэн. – Не волнуйся. Тебе больше не о чем волноваться.
Вампир протянул руку и помог ей подняться. Их лица оказались совсем рядом, и Ровэн поцеловал ее, слегка, лишь чуть коснувшись своими ледяными губами уголочка ее рта.
– Ты хотела увидеть мужа? Ты его увидишь. Скоро. Очень скоро.
Губы вампира спустились ниже, коснулись подбородка, шеи… Затем вспышка боли и тьма…
В этот вечерний час в ресторане «Седьмое небо» Останкинской телебашни было довольно многолюдно. Впрочем, «многолюдно» – не совсем точное слово, так как среди посетителей далеко не все являлись людьми. За одним из столиков сидела небольшая компания дварфов-торговцев, неподалеку от них – трое эльфов и несколько моррэйских бизнесменов.
Но даже на фоне всей этой разношерстной публики выделялась довольно необычная пара посетителей. На первый взгляд, они оба принадлежали к расе людей, но более непохожих друг на друга сотрапезников в этом зале не было. Один из них – низкорослый краснолицый толстяк, одетый а-ля новый русский середины девяностых годов двадцатого века. Самыми заметными предметами одежды этого колоритного персонажа были классический малиновый пиджак и не менее классическая золотая цепь на шее. Его собеседник представлял собой полную ему противоположность. Высокий худощавый брюнет лет сорока пяти был одет весьма элегантно, чтобы не сказать, франтовато: шикарный серый костюм-тройка, галстук, белая рубашка, начищенные до блеска черные туфли. Все это придавало ему вид аристократа. Причем, аристократа сибаритствующего, так как его расслабленная поза и ленивый, скучающий взгляд, которым он время от времени окидывал зал, говорили о пресыщенности этого человека жизненными благами и избытком свободного времени. Взгляд же его собеседника был, напротив, весьма внимательным и цепким.
Они вели между собой мирную беседу словно два старых друга, хотя, глядя на них, трудно было предположить, что столь разные люди могут найти общие темы для разговора. Столики стояли весьма близко друг от друга, но вряд ли кто-либо слышал, о чем ДЕЙСТВИТЕЛЬНО говорили эти двое. Впрочем, поначалу их беседа и в самом деле носила чисто светский характер.
– Вы в курсе, – говорил франт, – что эта башня и ресторан очень сильно пострадали при Катаклизме?
– Нет. Я вообще плохо знаком с этим городом.
– И вот что любопытно: они стали едва ли не первой из построек, восстановленных эдемитами после их прихода к власти.
– Интересно, почему?
– Эдемиты довольно быстро смекнули, какую роль играет телевидение в деле затуманивания мозгов местного населения, и решили использовать это в своих интересах. И башня, и ресторан уже давно являлись культовыми в городе, так что они постарались воссоздать все в прежнем виде. Кстати, им это прекрасно удалось.
– Вы здесь бывали до Катаклизма? – удивился толстяк.
– И не раз, – подтвердил франт. – Кстати, «Седьмое небо» – едва ли не единственный ресторан в городе, где сейчас можно одновременно встретить представителей стольких рас. Знаете почему?
– Тут подают блюда различных миров? – предположил «новый русский».
– Верно, но не только. Кстати, ресторан находится под негласным патронажем эдемитов, и это они позаботились о столь большом разнообразии здешнего меню.
– Зачем это им?
– Неужели не понимаете? Прикормив здесь всю эту публику, – франт обвел взглядом ресторан, – они получили довольно большую выгоду: всегда свежую информацию из самых различных миров. Простые смертные сюда не ходят – цены кусаются.
– Думаете, они здесь за всеми наблюдают и подслушивают? – забеспокоился толстяк.
– Но не за нами. Мы им не по зубам.
«Новый русский» хмыкнул, но развивать тему не стал.
– Вы говорили «одна из причин». Назовите вторую.
– Охотно. Знаете, с чем у большинства ассоциируется слово «высота»? С властью. Местные говорят о человеке, сделавшем хорошую карьеру, что он «высоко забрался». Так вот, здесь действительно высоко. Они здесь чувствуют себя на крыше мира. Им приятно взглянуть вниз, на этих насекомых, копошащихся внизу, и почувствовать себя ненадолго если не богами, то по крайней мере, королями, президентами или кто там у них правил раньше…
– Возможно, в вашей теории что-то и есть, – задумчиво проговорил толстяк, наматывая на вилку спагетти. – Однако, мы отвлеклись от темы нашей встречи. Как у вас идут дела?
– Неплохо, – улыбнулся франт. – Без ложной скромности скажу, на подобных делах я собаку съел, как говорят местные. Кое-какие из моих недавних операций можно занести в учебники для молодых инферов. Чего стоило хотя бы прикинуться старухой-уллийкой, чтобы натравить Алину Баркову на ее мужа!
Он довольно захихикал.
– Рогожин сейчас в состоянии войны с эдемитами? – поинтересовался толстяк.
– Не на жизнь, а на смерть. Он ухлопал одного из ближайших помощников Пириэла, а этот фрукт подобного никому не спускает.
– Но Рогожин сбежал. Надеюсь, вы позаботились, чтобы эдемиты его нашли?
– А как же?! Я даже выделил Пириэлу одну из наших лучших ищеек, причем подал это так, что он, наверное, думает, будто буквально вырвал ее у нас угрозами и посулами. А надо вам заметить, что мало среди эдемитов столь искушенных интриганов, как этот мерзавец. Надуть такого – уже высший пилотаж.