– Мы собираемся передать эту информацию в нужные руки в ФБР. – Шон пристально посмотрел ей в глаза, решимость была написана на его лице. – Я выясню, кому мы можем доверять. Мы будем работать до тех пор, пока не обеспечим твою безопасность. Я надел тебе на шею ошейник. Когда-то я надену тебе на палец кольцо. Ни на секунду не думай, что я позволю кому-то причинить тебе вред.
Его клятвы были верными и такими прекрасными, что заставляли ее сердце петь. Они также, скорее всего, были безнадежны.
Торп напрягся и остался совершенно безмолвным. Он не давал таких обещаний на будущее. Ему было не все равно, но он не любил ее. И он, вероятно, никогда не скажет ей, почему.
Черт возьми, возможно, она даже не проживет достаточно долго, чтобы скучать по нему.
– Если кто бы это ни был, узнает, что вы двое со мной, я буду не единственной, кого они убьют, – отметила она.
– Прекрати это, – прорычал Торп. – Мы не оставим тебя разбираться с этим в одиночку, и мы уже достаточно подробно обсудили этот вопрос. Больше не поднимай эту тему.
– Вот именно, – добавил Шон. – Возможно, сейчас ты не видишь пути к безопасности, но он должен быть. Мы собираемся найти его, и все начнется с передачи этой информации в руки нужного человека. Я выясню, кто это. Но без Интернета нам придется доставить ее лично.
Это имело смысл, хотя и напугало ее до полусмерти.
– Думаю, мы начнем с того, что уйдем отсюда с первыми лучами солнца. Как только я смогу разглядеть достаточно хорошо, чтобы пришвартовать лодку, мы прокрадемся обратно на сушу. Тогда я найду безопасный сигнал сотовой связи и начну звонить по телефону. В этот момент мы что-нибудь устроим, пришлют ли они нам подкрепление или направят нас в безопасное место – что-то. Мы докажем, что ты не причастна к убийствам. Они защитят тебя, пока мы выясним, кто убил твою семью и Аслановых, а потом…
– Слишком много «если» и «потом». Откуда мы знаем, что можем доверять всем в ФБР? Откуда мы знаем, что у нас когда-то будет достаточно информации, чтобы выяснить, кто был готов убить так много невинных людей ради этого исследования?
– Предоставь все это мне, – настаивал Шон.
Калли уставилась в окно камбуза, чтобы увидеть заходящее солнце. Она понятия не имела, сколько сейчас времени, но ей хотелось остаться здесь навсегда с этими двумя удивительными мужчинами, которые владели ее сердцем. Она хотела подарить им любовь на всю жизнь, преклонить колени и повиноваться… и время от времени попадать в неприятности просто ради удовольствия. Она хотела каждый день изливать свое сердце Шону и быть лучшей женой и покорной, насколько это возможно. Она страстно желала исцелить Торпа, чтобы он снова стал цельным, чтобы он мог остаться с ней и заполнить эту другую недостающую часть ее. Теперь все это казалось маловероятным.
Но в одном они были правы: бегство больше не было решением проблемы. Независимо от того, оставалось у нее восемь часов или восемь десятилетий, она хотела провести как можно больше времени с людьми, которых любила. Эти убийцы отняли у нее семью и ее прошлое. Черт возьми, она не собиралась отдавать им и свое будущее тоже.
Она кивнула.
– Хорошо. Что дальше?
***
К вечеру того же дня они собрали все, что им нужно было взять с собой при высадке, спрятали яйцо и SD-карту и съели легкий ужин. Они сидели вокруг маленького столика на камбузе почти в полной тишине, потягивая бутылку красного вина.
Торп не мог избавиться от страха, что сегодняшний вечер будет их последним вместе.
Он сглотнул, водя пальцем по краю стакана. Известие о том, что Шон намеревался спасти Калли, невзирая на личный риск, не было ударом. Торп чувствовал то же самое. Но заявление мужчины о том, что он женится на ней, было подобно разрушительному удару в солнечное сплетение. Как только они уедут отсюда и вмешается ФБР, он больше не будет нужен Калли. О, Торп знал, что он мог бы дать ей больше границ, чем Шон, и федерал это понимал. Он был умным парнем. Он не собирался позволять ей долго сомневаться или нуждаться в этом. Совместное путешествие с Шоном убедило его в этом.
Допив остатки вина, Торп подумал о том, чтобы бороться за Калли или, по крайней мере, попытаться остаться с ними обоими. Но он знал свои пределы. Такая женщина, как она, заслуживала быть с кем-то, кто мог бы быть рядом с ней шаг за шагом. С годами он становился все менее способным на это. Но задолго до этого она хотела бы кого-то, кто мог бы всеми способами показать ей, как сильно он ее обожает. Его телом, да. Каждый день, каждую ночь, каждый шанс, который она ему давала. Словами? Это его гребаное зависание было таким разочаровывающим. Ему нужно покончить со своим дерьмом. Калли не была Мелиссой; она не бросила бы его из-за трех коротких слов. Что еще более важно, она не была похожа на… Черт возьми, ему даже не хотелось думать о ее имени.
Внезапно Калли встала, ее стул заскрежетал по полу.
– Я не выношу напряжения. Что бы ни случилось дальше, это будет опасно.
Торп повернулся к Шону, который кивнул.
– Вероятно. Мы не знаем, следили ли за нами до озера. Я так не думаю, иначе они бы уже набросились на нас со всех сторон. Но они не собираются сдаваться. Когда мы завтра сойдем на берег… Может случиться все, что угодно.
Чертовски желая опровергнуть эти слова, Торп только кивнул.
Калли выглядела взволнованной, потрясенной, испуганной. Но решительной.
– Тогда мне нужно сказать несколько вещей.
Ее голос дрожал, и она выглядела так, словно пыталась держать себя в руках. Вера в то, что она может не дожить до конца этого, была написана на ее лице.
Сердце Торпа екнуло в груди.
– Зверушка…
– Пожалуйста, позволь мне, – она покачала головой. – Мне нужно разобраться с этим. Я не сломаюсь.
– Продолжай.
Шон взял ее за руку, его большой палец успокаивающе описывал круги по костяшкам ее пальцев.
– Вы двое остались со мной, когда нормальные люди этого не сделали бы. Ты пришел за мной, несмотря на ад, через который я заставила тебя пройти. Ты не продал меня, когда мог бы. После Холдена я не хотела никому доверять – никогда. Но вы продолжали доказывать свою преданность снова и снова.
Слезы текли и капали по ее щекам, и будь он проклят, если это не разбило ему сердце.
– Простите, если я была трудной и упрямой. Но вы двое напомнили мне, каково это, когда кому-то не все равно, у меня этого так давно не было. Спасибо. Я всегда буду невероятно благодарна. И я всегда буду любить вас.
– Калли.
Шон потянулся к ней.
Она отступила в сторону.
– Мы ничего не можем сделать сегодня, верно? Никакой швартовки в темноте?
– Нет. Я недостаточно опытен в управлении лодкой такого размера.
– Никаких телефонных звонков сейчас?
Федерал покачал головой.
– Нет, пока я не выясню несколько вещей, например, кому именно можно доверять.
– Тогда я хочу, чтобы сегодняшний вечер был посвящен нам троим. Я хочу дать вам обоим то, что никогда и никому не могла дать.
Она сделала еще один дрожащий вдох, ее нервный взгляд метался между ним и Шоном.
– Всю себя.
У Митчелла встал. Мысль о том, чтобы обладать Калли так, как он только мечтал, заставила его кровь прихлынуть к югу, голова закружилась от предвкушения, вены вскипели. Это также причиняло ему боль. Как и раньше, она оставляла с ними частичку своей души на прощание.
Мысль о том, что он может потерять ее из–за пули, скрутила его внутренности в армию болезненных узлов. Мысль о том, что, если опасность минует, ему придется отдать ее исключительно Шону, вызывала у него желание кричать, приходить в ярость и ругать себя за то, что он не подходит ей.
– Ты уверена, милая?
Шон обхватил ее щеку ладонями.
– Да. Я доверяю вам. Я хочу сделать одну вещь правильно. Я хочу взять с собой завтра одно действительно хорошее воспоминание на случай, если оно окажется моим последним. Пожалуйста.
Как, черт возьми, они должны были сказать «нет» на это?
Шон бросил обеспокоенный взгляд в его сторону. Торп отзеркалил ему таким же и встал. Если это последний раз, когда он прикасается к Калли, он хотел испытать ее всеми способами, которые она ему позволяла.
И дать ей всю любовь, которую он не мог выразить словами.
– Тогда в спальню. – Торп услышал грубые нотки в голосе. Он пытался держать себя в руках. – Поторопись, милая. Как только ты доберешься туда, встань на колени и жди. Мы придём.
Ее большие голубые глаза посмотрели в сторону Шона, ее взгляд был ласковым, прежде чем остановиться на нем. Выражение ее лица сказало ему, что под ее решимостью испытать то, что может стать ее последней ночью в полной мере, ее сердце разрывалось.
Черт, так же как его.
Он схватил ее за плечи и пристально посмотрел. Если бы он поцеловал ее сейчас, то взял бы ее здесь, на камбузе. Он нагнул бы ее над маленьким столиком и набросился бы на нее, как будто завтра не наступит. Потому что на самом деле это не так.
Каким-то образом Торпу удалось сдержаться, и он просто прижался губами к ее лбу. Шон схватил ее за руку и уткнулся носом в шею. Калли затаила дыхание и замерла. Закрыв глаза, она, казалось, впитывала этот момент. Он вдохнул ее запах и сделал то же самое.
Почему это было так чертовски больно, намного больнее, чем от того, что Мелисса бросила его? Даже больше, чем то, что сделала ужасная сука до нее? Калли однажды сказала ему, что он будет ее самым большим сожалением, но, черт возьми, она будет принадлежать ему.
Момент прошел, и она вышла из комнаты с высоко поднятой головой. Тысячи мыслей теснились в его голове. Еще больше эмоций сдавило ему грудь. Он сжал кулаки, желая разбить гребаную стену. Но это не принесло бы никакой пользы. Завтра должно наступить.
– Мы не можем надолго оставлять ее одну, иначе она развалится на части, – тихо пробормотал Шон, чтобы Калли не могла их подслушать.
– Согласен.
Другой мужчина сглотнул.
– Тогда давай перейдем к делу. Она боролась в течение нескольких месяцев, прежде чем позволила мне полностью обуздать ее. Если она хочет подчиниться всему, нам придется надавить на нее.