Он был самым молодым человеком в комнате, и все же от него исходил самый опасный воздух, даже в неподвижности. Или, возможно, это было потому, что она видела, что было в его неподвижности, что было сделано днем.
Мужчина, держащий ее за руку, толкнул ее вперед, и она стиснула зубы, от желания врезать ему. Она проглотила это.
— Нашел ее прячущейся за дверью, — сообщил он комнате своим грубым голосом. — Кто-нибудь знает ее?
Все молчали. Смотрели.
Морана молчала. Ждала.
Мужчина, держащий ее за руку, повернулся к ней, его лицо было чуть выше нее.
— Что ты делала, девочка?
Морана молчала.
— Как тебя, блядь, зовут? — мужчина выплюнул.
Морана взглянула на его попытку запугать ее, зная, что она не может позволить, чтобы ее настоящее имя было известно, не в толпе, которую она не знала, в казино на территории ее отца, и особенно когда Тристан Кейн молчал. На данный момент этого ей было достаточно.
— Стейси, — наконец произнесла она первое имя, которое пришло ей в голову.
Мужчина скептически приподнял бровь.
— Стейси?
— Саммерс, — ласково ответила она.
— Что ж, мисс Саммерс, — отрезал мужчина резким голосом и радостным тоном. — Видишь эту комнату? Вот где мы играем. Но это не из-за денег. Ради информации.
Ах. В этом был смысл.
— Есть только два способа выйти, когда войдешь в эту комнату, — ухмыльнулся он, его запачканные табаком зубы злобно блеснули в красном свете. — Ты играешь и выигрываешь, или уходишь с пулей в себе.
Живой или мертвой. Ницца. Очень похоже на мафию.
Морана приподняла бровь, многозначительно глядя на пистолет на столе, ее мысли метались. Она не знала, что это за игра, но знала, что, если она откажется, пистолет, вонзившийся в ее ребра, разорвется через секунду, и пуля попадет очень, очень близко к ее сердцу. К тому же эти люди играли ради информации. Если и было что-то большее, чем свобода от этого мира, так это информация.
— Я буду играть, — сообщила она мужчине сладким тоном голоса, полностью скрывая свои нервы.
Она увидела, как на лице мужчины на мгновение промелькнуло недоверие, прежде чем он толкнул ее в пустой стул прямо перед Тристаном Кейном.
Морана села спиной к двери. Это была уязвимая позиция. Кто угодно мог войти и выстрелить ей в спину. Но она подняла глаза и увидела, что Тристан Кейн наблюдает за ней, смотрит на дверь, наблюдает за всеми в комнате, не отрывая от нее глаз, и она почувствовала, как ее внутренности на мгновение расслабились.
Если и было что-то, что она знала наверняка, так это то, что этот человек не позволит никому убить ее. Ее смерть была его, и только его. И глядя на него, видя не Тристана Кейна, а Хищника, она верила в это всеми фибрами своей души. По этой же причине она не могла расслабиться. Потому что не знала этого человека. Она встретила его однажды, когда он приставил ее нож к ее горлу еще в Тенебре. Она встретила его, когда он угрожал ей на капоте ее машины. С тех пор она видела его только мельком.
Но теперь он был полностью в своей стихии, любые следы человека, который водил ее на байке, давал ей убежище на своей территории или готовил еду, пока она смотрела, полностью исчезли. В этот момент она поняла, как много она узнала о Тристане Кейне, не зная его. И как сильно она не знала, что этот мужчина, откинувшись на спинку стула, небрежно и невозмутимо, как спящая пантера, присел на корточки, готовясь к удару.
Он уже понял, как она там оказалась. От этого у нее сжался живот. Она не знала, как он отреагирует, не знала, убьет ли он ее прямо за этим столом или отвезет куда-нибудь, чтобы сначала помучить.
Ее сердце колотилось в груди, когда она смотрела на него, ее спина была прямой, а все чувства ее тела были в состоянии повышенной готовности. Она была в джунглях хищников, и самые опасные наблюдали за ней.
Мужчина, который затащил ее внутрь, зарядил пистолет по центру одной пулей и положил его обратно на стол так, чтобы каждая рука была доступна, сделав шаг назад. Это был именно тот момент, когда Морана осознала игру.
Была одна пуля. Ее живот упал. Блядь, блядь, блядь, блядь Она была мертва. Она знала, что уже мертва. Она никак не могла пройти в этой игре.
— Правила просты, мисс Саммерс, — сообщил ей мужчина. — Ты поднимаешь пистолет и задаешь вопрос. Мужчина не отвечает, ты нажимаешь на курок. Пустой выстрел, ты задаешь другой вопрос. Человек не отвечает, снова стреляешь. Но он может спросить, а если ты не ответишь, ты заработаешь пулю.
Морана знала об этой игре. Она слышала своего отца и его людей, когда они играли у нее дома. Она шпионила за играми, когда была маленькой девочкой. В пистолете было шесть прорезей и шесть вопросов между парой. Если она выдержит все пустые выстрелы, она сможет задать другие вопросы. Но и другой мужчина тоже.
Пожилой мужчина рядом с Мораной поднял пистолет и направил его на еще более старшего мужчину, курившего сигару, тыльная сторона его руки сморщилась от возраста.
— Куда идет следующая партия? — с силой спросил первый мужчина.
Морана наблюдала, как мужчина с сигарой выпустил в воздух густой клубок дыма, отказываясь отвечать. Морана наблюдала за процессом, по ее спине катилась капля пота.
Без лишних слов мужчина нажал на курок, но выстрел не прошел. Мужчина с сигарой затушил сигару в пепельнице и притянул к себе пистолет.
— Когда ты начал облизывать обувь Big-J?
Первый мужчина поджал губы, когда мужчина с сигарой направил пистолет ему в грудь и выстрелил. Громкий грохот эхом разнесся по комнате, и Морана едва удержалась от вздрагивания, только годы слышания звука позволили ей сохранить самообладание, когда первый мужчина закашлялся кровью и обмяк, его глаза стали безжизненными.
О Боже. Эта игра напоминала подсчет выстрелов, а не подсчет карт. Последнее у нее хорошо получалось, но о первом она понятия не имела.
Глядя на Тристана Кейна, она могла сказать по тому, как он легко сидел, что это был не первый раз, когда он находился на подобной игре. Черт, она была бы удивлена, если кто- нибудь действительно спросил его. Тот факт, что он сидел там, говорил ей, что он никогда не проигрывал. Она не хотела играть. Но знала, что сейчас самое лучшее время, чтобы получить информацию от Тристана Кейна.
Она посмотрела на пистолет, лежащий посреди стола, снова заряженный единственной пулей, ее сердце колотилось, и она встряхнулась.
Блядь, она не трусиха. Собравшись с силами, она наклонилась вперед и схватила пистолет в руке, позволяя ладони привыкнуть к весу, и направила его на полностью неподвижного человека, сидящего напротив нее.
В комнате воцарилась тишина, такая тишина, что она могла услышать, как перехватило дыхание. Он сказал ей, что то, что она подозревала, было правильным, никто не направил пистолет на Тристана Кейна. Ага, ну и никто насухо не толкал его о стену отцовского дома.
Очистив свое лицо от всех эмоций, зная, что ее голос будет устойчивым, даже когда ее ноги дрожат под столом, она прижала его глазами и заговорила тихо, не зная, получит ли ответ. Ей не хотелось думать о том, чтобы спустить курок и убить его, и она определенно не хотела в этом разбираться, не сейчас.
— Расскажи мне об Альянсе.
Его голубой взгляд прижал ее к стулу, и на его лице не было ни единого мелькания, когда его тело оставалось расслабленным, костюм его пиджака расстегнулся, обнажив рубашку, туго натянутую на его груди. Воротник был расстегнут, открывая сильную линию шеи. Морана смотрела на вену на шее, не замечая, как она трепещет и не указывает на беспокойство. Она просто лежала на его коже, целовала его плоть, насмехалась над ней из-за его контроля.
— Он распался уже как двадцать два года, — сказал он тихо, его голос был ровным, с нейтральным тоном, как будто он обсуждал погоду, не направив на него пистолет.
Морана стиснула зубы, зная, что она не может стрелять, потому что он ответил, но не сказал ей ничего, чего бы она не знала. Умно.
Она положила пистолет на стол в тот момент, когда он протянул руку и забрал его, его пальцы коснулись ее, посылая покалывание во всей ее руке. Она увидела, как его глаза заметили синяк на ее плече, где мужчина грубо схватил ее, прежде чем снова откинуться назад.
Удерживая пистолет в руке, он оставил его на столе. Наблюдая за ним в действии, Морана знала, что он мог поднять пистолет и застрелить ее до того, как она успела моргнуть. В этом смысле он был обманчив. Опасен.
— Почему ты здесь? — спросил он, его голос не оставил ей интонаций, чтобы она могла прочесть.
Морана почувствовала легкую улыбку внутри. Он был не единственным, кто умел играть словами. Она приподняла брови, склонив голову набок.
— Для информации.
Она увидела, как его одна бровь слегка приподнялась, прежде чем он протянул к ней пистолет через стол, положив руки на подлокотники стула.
Морана подняла пистолет и снова направила его на него, зная, что все смотрят на них, все мужчины проницательно наблюдают за игрой.
— Почему он распался? — спросила она, ее кожа покрылась мурашками от всех взглядов мужчины, зная, что их глаза задерживаются на тех местах, которые она не хотела бы видеть.
Тристан Кейн заговорил, его глаза не отрывались от нее.
— Взаимные интересы больше не были такими взаимными.
Шутки в сторону? Она не рисковала из-за этого своей шеей. Ему нужно было что-то ей дать.
Обдумывая следующий вопрос в своей голове, ее чувства были начеку, она провела пистолетом через стол, где он остановил его рукой, небрежно прикрывая его ладонью, этой огромной, огромной ладонью, покрывающей все оружие. Он считал ее на секунду в тишине, прежде чем наклонить голову в сторону, его рот сознательно был силён в подражании ухмылкой, даже в его глазах всё оставалось пустым.
— В какой позе вам нравится, когда вас трахают, мисс Саммерс?
У нее перехватило дыхание. Она заметила непристойных мужчин в комнате, которые начали смеяться над ней. Она почувствовала, как ее тело вспыхнуло от гнева, кровь хлынула по ее телу торнадо, ее грудь сжалась, а кулаки образовались в кулаки под столом. И сквозь пелену красного она увидела то, что внезапно заставило ее задуматься.