Изменить стиль страницы

Но не всю.

Генри похлопал по большому столу.

— А теперь иди сюда.

Я вскинула бровь.

— Ты хочешь, чтобы я сидела на чужом столе? Что вы задумали, мистер Лексингтон?

— Просто хочу поговорить.

— Лжец. — Я ухмыльнулась, но пересекла комнату, к его удовольствию покачивая бедрами, и села на стол. Платье натянулось и задралось вверх по бедрам. Генри прищурился от порочных намерений, раздвинул мои ноги и втиснулся между ними. Я инстинктивно обвила ногами его бедра, наши глаза встретились, когда он скользнул руками под ткань платья по обе стороны от моих бедер. Он двинулся выше, поднимая платье, пока оно не собралось вокруг талии.

— Нам правда не стоит этого делать.

— А теперь еще раз с чувством. Дерзкая девчонка. Единственная, кого я вижу. — Его голос стал глубже от эмоций. — Всегда только ты, Надия.

Мной овладел собственнический порыв, я обхватила его за шею сзади, чтобы прижать его рот к своему. Он одобрительно хмыкнул, посылая вибрации по моему телу, когда ответил на требовательный поцелуй.

Я хотела пометить Генри. Погубить для любой другой женщины. Если когда-нибудь в прошлом он сбегал, чтобы заняться сексом на одном из этих проклятых мероприятий, я хотела, чтобы именно этот раз он запомнил больше всех других.

Генри прервал поцелуй, отстранившись только для того, чтобы схватить подол платья и дернуть его вверх. Я подняла руки, помогая. Наряд полетел ему за спину за пару секунд до того, как он расстегнул лифчик.

Мои тяжелые груди набухли под пристальным взглядом, соски превратились в твердые камешки. Парень обхватил их ладонями, и я со вздохом выгнула спину, когда он начал их мять. Его прикосновение посылало жидкий огонь прямиком через мой живот и вниз между ног.

— Я скучаю по ним, когда не могу их видеть, — проворчал он голосом, полным обожания, заставляя меня затрястись от смеха.

— Ты точно одержим.

Генри абсолютно серьезно кивнул.

— Да.

Усмехнувшись, я накрыла его руки своими.

— Я голая лежу на столе какого-то аристократишки, Генри. Прямо сейчас у нас нет времени, для твоих восхвалений.

— Пообещай мне кое-что, и я ускорюсь.

Раньше я бы рассмеялась, но в его голосе и взгляде было нечто торжественное, и я молча кивнула.

— Обещай, что они мои. — Он сжал ноющие груди. — Потому что я люблю их и думаю, меня убьет, если когда-нибудь случится, что другой мужчина будет делать с ними вот так.

Я притихла.

Потому что мы оба понимали, что на самом деле он говорил не о моей груди.

Я так и не сказала Генри, что люблю его.

Не потому, что не чувствовала этого, а потому, что боялась его потерять, и признание, произнесенное вслух, десятикратно ухудшит ситуацию, когда он в конце концов уйдет.

Однако... это... это я могла ему пообещать.

— Да, они твои.

Его глаза вспыхнули, в ответ он нежно потянул меня за волосы, заставляя шею и спину выгнуться сильнее, поднимая мои груди ближе к своему рту. Он наклонил голову, его голодный взгляд встретился с моим. Я вздрогнула, взволнованная, увидев отражение собственничества в его глазах, прежде чем он сомкнул горячие губы вокруг правого соска.

Я застонала от расплавленного удовольствия, побежавшего по низу живота, и вцепилась одной рукой в его затылок, в то время как другой ласкала верхнюю часть его спины, желая, чтобы на нем не было чертова блейзера поверх рубашки. Слишком много слоев! Генри сосал жестко, вызывая резкие вспышки приятной боли, а затем лизнул набухший сосок, прежде чем перейти к другому.

— Генри, войди в меня, — прошептала я.

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Сначала рот.

Я застонала, становясь еще более влажной от одной только мысли, но также прекрасно осознавая, что мы в чужом кабинете, и в чужом доме, окруженном гостями.

— Нас могут поймать.

— Знаю. Только представь, что сюда зайдут люди, пока я стою на коленях и вылизываю твою киску. — Его голос был грубым от возбуждения. — Нас бы осудили, но ночью они представляли бы тебя голой, извивающейся на столе с моей головой между твоих ног, и они бы так завелись, Солнышко. А как иначе? Ведь ты самая сексуальная штучка, которую они когда-либо видели в жизни.

Я была потрясена, как сильно меня возбудили его слова. Мысль о том, чтобы быть пойманными, стала вдруг невероятно волнующей. Возможно, позже, когда моя голова прояснится от похоти, мне будет стыдно, но сейчас все это так будоражило.

Низ моего живота сжался, и я знала, что была более чем готова. Дыхание стало резким, когда пальцы Генри сомкнулись вокруг нижнего белья. Я перестала прикасаться к нему и положила руки на стол по обе стороны от бедер, чтобы приподнять задницу. Генри стянул с меня мокрые трусики, глядя тем дьявольским взглядом, который я уже знала и полюбила.

— Ты вся промокла. — Он прикусил нижнюю губу, мгновение изучая меня. — Думаю, в будущем мы будем чаще использовать общественные места для секса.

— Генри... перестань дразнить, — фыркнула я. — Или нас действительно поймают.

В ответ он опустился на колени и раздвинул мои бедра.

Я смотрела, потерянная и изумленная собственной потребностью, пока он лизал меня.

— Блядь, — прошипела я, извиваясь бедрами. — Генри… Генри… — каждый раз, когда я произносила его имя, он начинал лизать яростней. Затем обвел клитор языком, надавил и повторил снова, дразня и доводя меня до оргазма. Ощущения были просто невероятными. — О Боже! — я запрокинула голову и закатила глаза, а Генри скользнул пальцами внутрь меня.

Я напряглась.

Он сосал мой клитор. Жестко.

Я задрожала, кульминация пульсировала во мне, и я прикусила губы, чтобы заглушить крик освобождения.

Все еще содрогаясь от отголосков оргазма, я едва заметила, как Генри встал и расстегнул молнию на брюках. Через несколько секунд он схватил меня за бедра и подтянул к краю стола. Мои ладони были прижаты к гладкой поверхности мебели, чуть позади. Что было хорошо. Я была спокойна и готова, когда Генри резко вошел в меня.

Вскрикнула, закрыв глаза и наслаждаясь грубой, но приятной атакой на мои чувства.

— Посмотри на меня, — потребовал Генри гортанным голосом.

Я распахнула глаза в ответ на его команду, и все чувства снова обрушились на меня.

Чистое первобытное собственничество.

Мои губы приоткрылись, нарастал еще один оргазм, Генри продолжал врываться в меня, вызывая воспоминания о нашем первом разе.

— Надия, — выдохнул он, не сводя с меня горящих глаз.

— Да, — ответила я, задыхаясь.

— Ты моя.

— Да.

— Я твой.

— Да.

Хватка на моих ногах стала почти болезненной, когда толчки стали ускоряться.

— Ты должна кончить, — он задыхался, капельки пота от напряжения блестели на лбу, пока Генри сдерживал собственный оргазм.

— Да, — ответила я, задыхаясь, двигая бедрами в такт его толчкам.

Я напряглась, прежде чем следующее тугое скольжение его члена внутри толкнуло меня через край. Он обрушил губы на мои, проглатывая крик освобождения. А через пару секунд замер, целуясь, мы заглушили его долгий, глубокий стон. Его бедра дернулись напротив моих, когда он кончил.

Звук смеха за дверью заставил нас поднять головы, и реальность охладила наш пыл.

— Черт. — Генри вышел из меня и заправил член обратно в брюки, прежде чем лихорадочно обернуться в поисках моего платья и нижнего белья.

— Я думала, ты хочешь, чтобы нас поймали? — сказала я, спрыгивая со стола, когда он протянул мне мои вещи.

Он сердито посмотрел на меня.

— На самом деле нет. Никто не увидит тебя голой, кроме меня.

— Пещерный человек, — пробормотала я, натягивая трусики.

— Ты даже не представляешь насколько. — Парень начал натягивать платье мне через голову до того, как я успела приготовиться, и мои руки застряли.

— Господи, — рассмеялась я. — Генри.

— Чёрт. — Он продолжил тянуть, пока платье не вернулось на место. Только тогда он облегченно вздохнул.

Я уставилась на него, умирая от желания расхохотаться еще сильнее.

— Что это было?

— Очевидно, мысль, что нас могут застукать во время секса, всего лишь фантазия.

— Ладно, платье — это только часть проблемы. — Я сжала бедра вместе. — Мне срочно нужно найти ванную. И привести себя в порядок.

Его глаза потемнели от желания, а мускулы на челюсти сжались.

— Что ещё?

— Я всё время тебя хочу, — проворчал он, положив руку мне на спину, чтобы проводить из кабинета. — Мой член сейчас, блядь, сломается.

— Твой? — фыркнула я. — А как же моя бедная, измученная вагина?

— Ты не жаловалась, — Генри распахнул дверь, — когда на ней был мой язык.

Кто-то прочистил горло, и мы оба замерли.

Внезапно в поле зрения появилась Алекса, было похоже, что она изо всех сил старается не рассмеяться.

— Я просто шла в туалет.

— Ты одна. — Генри огляделся.

— Сейчас, да. К счастью.

— Я пойду с тобой. — Я схватила Алексу за руку. — Мне нужно в туалет.

— О, держу пари, что нужно. — пробормотала она.

Мы вместе зашагали по коридору, и я оглянулась на Генри.

Любовь.

Его глаза были полны ей.

Но было и кое-что еще.

Тоска.

Можно тосковать лишь по тому, чего, казалось, у тебя и не было.

Я у тебя есть, Генри, мне хотелось успокоить его.

Но будешь ли ты все еще хотеть меня, когда узнаешь? По-настоящему узнаешь меня.

Вместо того чтобы успокоить его, я отвернулась и пошла дальше.