Позади него Джон поднялся на ноги, прислоняясь к стене. Рукой он обхватывал свою грудь, и я увидела на его лице и в глазах страх, пока он смотрел на меня, стараясь перевести дыхание.
Я ощущала в нём боль, физическую боль, хотя он пытался её контролировать.
— Высокочтимая Сестра, — голос Врега звучал громко и содержал в себе свет, достаточно света, чтобы сбить меня с толку. Он ещё выше поднял ладонь. — Пожалуйста! Пожалуйста, не вреди моему супругу. Он лишь хочет помочь тебе. Мы оба этого хотим. Пожалуйста… Если тебе необходимо причинить кому-то боль, пусть это буду я! Он и так ранен, сестра… пожалуйста, не вреди ему ещё сильнее!
— Врег, отойди от неё, бл*дь! — громко сказал Джон. В его голосе звучал страх, пока он всё ещё пытался перевести дыхание. — Отойди от неё! Сейчас же, чёрт возьми!
Я уставилась на Врега. Моргнув, я взглянула на Джона позади него.
Какая-то часть меня не могла сложить два плюс два.
Я не могла осмыслить, что говорит Врег, что вообще не так. Что бы ни вызвало страх на его лице, я знала, что это сделала я. Что бы ни вызвало боль и страх, исходившие от света Джона, я знала, что это тоже сделала я… и теперь тело и свет Врега тоже источали боль.
Он стоял между мной и моим братом, защищая Джона от меня.
Я с трудом управлялась со своим разумом, пытаясь заставить его работать, пока по мне курсировала насыщенная злость. Я чувствовала, что теперь они собираются против меня, подступаются ко мне как к дикому животному. Они выстрелят в меня дротиком, бросят в клетку.
Может, они будут правы в этом поступке.
Я подумала о Ревике внизу, сидящем в своего рода клетке. Я пыталась вспомнить, что сказала ему. Что-то в попытке вспомнить точные слова, прозвучавшие между нами при последней встрече… это просто убило мою злость.
Я осталась с усталостью и растерянностью.
Я взглянула на всех них, чувствуя, как они смотрят на меня.
Я увидела сидящую там Уллису, и её широко раскрытые глаза содержали больше понимания. Я посмотрела на неё, на её безупречное лицо, фиолетовые глаза и великолепные, идеально уложенные рыжие волосы, и вспомнила, как мы с ней буквально несколько вечеров назад сидели за тем же самым столиком с Чандрэ, Хондо и Ниилой.
Мы играли в карты.
Мы пили, играли в карты, говорили о жизни, об операции в Макао.
Я вспомнила, как Уллиса рассказывала мне о поездке на лодке в Викторию с её последним любовником и говорила мне, что нам с Ревиком тоже как-нибудь нужно туда отправиться, когда мы…
Мой разум не хотел завершать эту мысль.
Уллиса медленно поднялась на ноги.
Двигаясь осторожно, но по-прежнему с этой своей грацией, в идеально женственной манере, свойственной её телу кинозвезды, она не отрывала взгляда от моего лица, и её свет источал печаль, пока она шла ко мне. Она была разведчицей, но в то же время оставалась мягкой.
Как Кали. Как моя мать.
Я совершенно не такая.
Её длинные рыжие волосы свободно спадали на спину, и я осознала, что уставилась на неё, гадая, была ли она одета в то же самое платье во время её встречи с Ревиком.
Она была моим другом. Она присутствовала на моей свадьбе.
— Сестра, — Уллиса протянула ко мне руку, и её глаза наполнились слезами. — Сестра. Я так сожалею. Я так сожалею. Я думала… — она задохнулась словами. — Я думала, ты знала об этом. Он сказал мне, что ты знаешь. Что ты дала добро…
Я силилась понять её, осмыслить её слова.
— Я думала, ты знала, — произнесла она ещё тише. Слёзы покатились по её лицу. — Он сказал мне, что ты знаешь, возлюбленная сестра. Что вы обсудили это. Я думала, у него есть разрешение…
Прежде чем я успела осознать выражение её лица, Врег повысил голос.
— Сестра! — прорычал он. Я услышала понимание в его словах. Ещё явственнее я почувствовала это в его свете. Его голос сделался резким, открыто сердитым. — Отойди от неё, бл*дь. Сейчас же!
Уллиса остановилась как вкопанная.
Однако она не отвела от меня взгляда.
— Ты хочешь умереть, сестра? — рявкнул Врег. — Тебе жить надоело?
Я чувствовала, что она всё равно хочет поговорить со мной, но она неохотно подчинилась Врегу. А может, она почувствовала то же самое, что и он. Может, она увидела что-то на моём лице. Честно, я не знаю.
В любом случае, я ощутила то, что почувствовал Врег.
Во мне. В моём свете.
К тому моменту я почувствовала всё.
Я посмотрела на саму Уллису, с каждой секундой понимая всё больше, но мне этого не хотелось. Я больше не желала здесь находиться. Я вспомнила, как Кали смотрела на меня на пляже, и боль в моей груди усилилась. Я вспомнила, как Даледжем смотрел на меня, на нас; выражение, стоявшее в голубых глазах Уйе, его слёзы, полное боли лицо Кали. Лили, прислоняющаяся к спине и плечу Ревика и наблюдающая, как он раскрашивает мультяшного зайчика. Ревик на пляже, до боли сжимающий мои пальцы…
— Мне так жаль, сестра, — шёпотом произнесла Уллиса.
Она плакала, но и это я не могла осмыслить.
«Мне нужно уйти», — подумала я.
Возможно, я сказала это вслух или только в своём сознании.
Однако я сказала это, повторила ещё громче, пока слова не отложились в мозгу и не подтолкнули меня к действию.
«Мне нужно уйти. Мне нужно уйти отсюда. Немедленно».
В какой-то момент я сдвинулась с места.
Я отвернулась от всех них. Я беззвучно пересекла комнату, направляясь к ближайшему выходу. Я ощутила на себе свет Джона, ту его боль в сочетании с беспокойством, которое теперь сделалось удушающим и превращалось в панику. Я чувствовала, что Балидор уже почти добрался сюда.
Я чувствовала Юми, Врега, Ниилу, Уллису…
Я чувствовала видящего с зелёными и фиалковыми глазами.
Я чувствовала Тарси. Кали.
Единственным, кого я не чувствовала, был Ревик.
Все они — все мы — теперь вынуждены находиться вместе, запертые в толстых стенах с односторонними окнами. Они не могли уйти от меня, как и я не могла уйти от них.
Я продолжала шагать, ища выход.
Я не знала, куда направляюсь, но сомневалась, что это имело значение.
У меня сохранилось воспоминание о том, как я стояла на палубе на пронизывающем ветру, но не знаю, реальное ли это воспоминание или просто то, чего мне хотелось. Кажется, это было на самом деле. Я помню, как воздух и ветер проносились сквозь меня. Я помнила, как смотрела на океан, слушала шум двигателей… но в какой-то момент и там ко мне кто-то пришёл, и ощутив приближение их света, я ушла прежде, чем они успели добраться до меня.
Я понимала, что веду себя как-то неправильно. Я знала, что со мной что-то не так.
Я не могла спать. Они сказали, что мне нельзя спать.
Мне нужно пойти куда-нибудь, чтобы подумать.
Мне нужно пойти куда-нибудь, где мне не придётся ощущать их света, их эмоции, бьющие по мне как лопасти двигателя по волнам. Я чувствовала, будто все они преследуют меня, хотят затащить назад, обратно в камеру, где я буду колотить руками по стенам, и никто меня больше не услышит.
Не знаю, как я в итоге оказалась у той двери.
Я не помню, как решила пойти туда.
Я даже не понимала, откуда мне известно, чья это каюта.
Но я всё равно постучала по наружной панели, колотя по ней кулаком, пока мне не открыли. А увидев стоявшего там человека, я ощутила иррациональный прилив облегчения.
— Элли! — Анжелина озадаченно уставилась на меня, одетая в пушистые пижамные штаны и лаймово-зелёную футболку. На футболке красовался логотип человеческой группы, которую я смутно помнила по Сан-Франциско. — Элли, сейчас середина ночи. Ты в порядке?
Не знаю, сказала ли я ей что-то.
Я знаю лишь то, что в какой-то момент я уже не стояла в том серо-зелёном коридоре. Она завела меня внутрь и закрыла за мной дверь. Впервые с тех пор, как я увидела Кали на том пляже, всё вокруг перестало вращаться в светлых и тёмных уголках моего сознания.
Всё впервые замерло неподвижно.