Глава 29 Настоящая ссора
К тому времени, когда я реально оказалась готова войти туда, я была взвинчена, даже почти нервничала.
Мой адреналин практически выветрился.
Прошло слишком много времени.
Прежде чем я успела направиться туда, чтобы поговорить с ним, меня затянул инцидент с командой разведки, что выбило меня из колеи сразу на нескольких уровнях. Во-первых, как я и сказала, это заняло слишком много времени. Я уже шла поговорить с Ревиком, когда меня отвлекли. А ещё до звонка Балидора я вообще не знала, что данная операция вообще проводится.
Так что да, когда всё пошло не по плану, я была не в курсе.
А ещё я немного взбесилась.
Конечно, я знала, что команду Локи отправили во Флашинг, район Квинса, на поиски матери Данте. Этим утром я даже слышала по коммуникаторам, что они нашли её живой, что уже само по себе было маленьким чудом.
Я не имела ни малейшего понятия, что прошлой ночью Ревик перенаправил эту команду в Вашингтон, пока в Нью-Йорке был ещё день. Предположительно, он сделал это, пока я находилась на палубе и смотрела на след авианосца… или после того, как я уснула.
Никто даже не сказал мне, на поиски чего он их туда отправил. Всю информацию по конкретной цели Ревик зашифровал и отправил непосредственно Локи вместе со схемами, планом подхода и несколькими запасными планами. Даже у Балидора не было этих сведений… и у Оли, которая отправила этот пакет информации по связи.
Теперь никто не мог мне сказать, что случилось с Локи — которого, видимо, подстрелили. С тех пор, как «Чинук» покинул земли Белого Дома, команда не выходила на связь.
Ясен пень, я была не в восторге.
В Нью-Йорке они никого не потеряли во время операции по вызволению матери Данте. Через несколько часов их перенаправляют в Вашингтон, и один из наших лучших разведчиков ранен, плюс мы теряем Онтари, ещё одного разведчика Адипана с высоким рангом, и как минимум два других видящих получают серьёзные травмы — на миссии, о которой я ничего не знаю и не имею к ней доступа.
Так что да, я разозлилась.
Само собой, я заметила лицемерие в данной ситуации.
В конце концов, я только что приказала направить нас в Дубай, не обсудив это предварительно с Ревиком. И всё же я пребывала в шоке от того, что Ревик отдал столь беспечное распоряжение, да ещё и так скоро после бардака в Макао. Даже если не принимать в учёт то, что мы потеряли друзей, мы и так не могли похвастаться изобилием видящих с высокими рангами.
Лучше бы у него имелась чертовски весомая причина для такого поступка.
Я постаралась вытолкнуть эту мысль из головы, пока шагала в сторону резервуара, где Ревик предположительно ждал меня.
Ничто из того, что я только что узнала, не привело меня в хорошее расположение духа.
Однако я не могла откладывать это ещё дольше.
Пришла пора нам поговорить по-настоящему.
***
Ну, хотя бы он находился там.
Когда я вошла в дверь-люк, он лежал с гарнитурой в ухе, растянувшись на кровати и скрестив лодыжки. Мне не нужно было смотреть на его лицо, чтобы знать, что он работает. Но должно быть, он довольно глубоко погрузился в процесс, потому что почувствовав мой свет, он резко дёрнулся и удивлённо поднял взгляд.
Он не колебался — сразу выпрямился из своей позы, как кот, содрав гарнитуру и не замедляя вставания. Никакое из этих движений не было открыто агрессивным, но что-то в его манере двигаться по-прежнему вызывало у меня ассоциации со временем, проведённым с ним на ринге. Это также заставило меня помедлить. Я оставалась у двери, настороженно наблюдая за ним, присматриваясь к его свету и непроницаемому выражению его лица.
Выразительными оставались лишь его глаза.
Откровенно холодные, они сияли над этими высокими скулами, наблюдая за мной так же осторожно, как я наблюдала за ним.
Затем я осознала, что по-прежнему чувствую Ниилу, и обернулась через плечо.
Встретившись взглядом с женщиной-видящей, я заметила там обеспокоенное выражение и сделала небрежный жест одной рукой, говоря спокойным тоном.
— Всё хорошо, — сказала я ей. — Можешь закрывать. И отключи наблюдение, пожалуйста.
Я наблюдала за лицом Ниилы, пока та переваривала мои инструкции.
Я чувствовала, что часть её хотела что-то сказать, напомнить мне, что они будут прямо за дверью — а может, упомянуть кое-какие меры безопасности в самом резервуаре. Я видела, что она также хотела вложить какой-то другой посыл — может, дать мне знать: они не потерпят, чтобы он мне как-то навредил.
Я понимала, что ей больше всего не хочется отключать наблюдение.
Я также осознавала, что она не хочет противиться моему приказу перед Ревиком.
В конце концов, последняя часть взяла верх.
— Конечно, Высокочтимый Мост, — пробормотала она.
Её щёки выглядели краснее обычного, но она тут же принялась закрывать дверь. Я наблюдала, пока панель не закрылась окончательно, и красная мигающая лампочка над дверью не засветилась непрерывным голубым светом. Как только в камере над дверью погас огонёк, я повернулась лицом к Ревику.
Выражение его лица изменилось в этой паузе.
Часть того холода ушла из его глаз. Он по-прежнему выглядел злым, но что-то в этой злости показалось мне более открытым — а может, это была просто готовность открыто поругаться со мной.
Я наблюдала, как он бросил свою гарнитуру на стол, заваленный более крупными и похожими на животных машинами. Когда он посмотрел на меня в следующий раз, его тонкие губы хмуро поджались.
— Ну? — сказал он.
Я ощущала его свет как электрический заряд, змеящийся вокруг и сквозь меня, заставляя напрягаться мои пальцы, челюсти, мышцы ног, рук и живота. Его свет стал ещё более наэлектризованным через несколько секунд, курсируя по моему aleimi как огонь. Я даже не могла определить, что из этого мне казалось злостью. Это больше напоминало силу — заряд, который он едва сдерживал, скользящий в верхних частях его света.
— Ты начнёшь? — спросил он. — Или я?
Он сделал шаг в мою сторону, и я ощутила, как что-то в его самоконтроле сломалось.
Прилив эмоций ударил по верхним частям моего света. Он не дошёл до меня словами или конкретными фрагментами мыслей. Это ощущалось скорее как волна разгорячённых чувств, перепутавшихся с мыслями, желаниями, объяснениями, раздражением, порывами, стремлением к коммуникации… и вся эта беспорядочная масса каким-то образом существовала отдельно от его сознательного разума.
— Элисон, — громче произнёс он. — Ты собираешься говорить со мной? Или нет?
Он сделал очередной шаг в мою сторону, и я среагировала без промедления или раздумий — может, потому что до сих пор ощущала этот воинственный настрой во всем его свете.
Я толкнула его, используя телекинез.
Толчок был несильным, но вынудил Ревика остановиться как вкопанного.
Он уставился на меня, тяжело дыша.
Затем его глаза тут же вспыхнули.
Тот жар, который я ощущала в его свете, превратился в бл*дское пекло. Я почувствовала, как где-то в верхних уровнях моего aleimi наэлектризовался заряд, заставляя волоски на моих руках подняться, вынуждая меня резко втянуть воздух… и ударяя меня в грудь.
Он отбросил меня назад… сильно.
Достаточно сильно, чтобы я врезалась в перила под окном, через которое мы часто смотрели на нашу дочь. Достаточно сильно, чтобы весь воздух выбило из моих лёгких. Я врезалась задницей в те металлические перила и всхлипнула от неожиданности.
— Не делай этого, бл*дь, — прорычал он. — Я стерпел это, когда ты была ментально неадекватна. Но теперь я такого не потерплю.
Посмотрев на него, я не ответила.
Однако я по-прежнему не боялась его.
Он сделал это не для того, чтобы навредить мне. Он сделал это, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, которую я невольно воспринимала как справедливую. Я тоже не должна пихать его своим светом.
Когда он встретился со мной взглядом, я поняла, что он это почувствовал.
Он одновременно испытывал благодарность за эту мысль и раздражался из-за моего внешнего отсутствия эмоций.
А может, я ощущала от его света вовсе не раздражение. Может, злость имела даже меньше направленности. Теперь я отчётливее чувствовала в его свете страх, который я и искала. Чем дольше я смотрела на Ревика, тем сильнее становился этот страх, умножаясь из-за того, что я отказывалась реагировать на злость, за счёт которой он пытался добиться от меня реакции.
Нахмурившись, он отвёл взгляд.
— Значит, вот и всё? — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я теперь отстранён?
— Ревик, — я выдохнула, впервые нарушив молчание. — Чёрт возьми. Нет.
Его радужки продолжали источать свет, но теперь уже более слабый. Чем дольше он смотрел на меня, тем сильнее они начинали искрить, а его челюсти сжимались.
— Тогда что? Ты явно считаешь, что запереть меня здесь на несколько часов — это нормально…
— Я не хотела это делать. Я собиралась прийти раньше. Меня отвлекли. Балидор…
— Балидор, — он сердито фыркнул. — Ну конечно.
Я прикусила губу, заставляя себя не огрызаться.
Я по-прежнему ощущала себя странно отстранённой от злости, сиявшей в его светлых глазах. Ну… не отстранённой. Я вовсе не была отстранённой. Я просто знала, что могу видеть его. Я могу видеть его сквозь то, что он пытался показать мне на поверхности; то, что он использовал, пытаясь меня оттолкнуть, отпугнуть. Я ощущала его недоверие ко мне, но теперь оно воспринималось иначе.
— Ревик, — сказала я. — Мы не можем это делать. Не можем.
— Мы не можем делать что?
Щёлкнув языком, но не совсем от злости, я покачала головой.
Окинув взглядом относительно спартанскую обстановку комнаты, я осознала, как сильно это маленькое пространство отражало большую часть его жизни, большую часть того, кем он являлся. Это напоминало миниатюрный командный центр, только с религиозными книгами в переплёте, данными ему Врегом. Я чувствовала присутствие Менлима даже в этом, но знала, что теперь это часть и Ревика тоже.