– Я думал, что эту деревуху можно за пятнадцать минут объехать, а у них здесь настоящий лабиринт, – останавливая машину возле дома, где должен был жить Дэвид, сказал Артур.
– Артур, – Сью даже побледнела, – а вдруг его дома нет?
– Значит, мы будем его ждать, – спокойно и уверено ответил Артур. – Вчера он пообещал, что никуда не будет уходить. Иди, я здесь останусь.
– Может…
– Сью, крошка, будь взрослой. Если вдруг дома его родители или ещё кто-нибудь из родни, кем ты меня представишь? А так сплети байку про крутого папашку или дядюшку, который водилу с машиной отстегнул. Давай, не теряй времени, – он подбадривающе улыбнулся.
Сью вышла из машины и послушно пошла к калитке. Залаяла небольшая лохматая дворняжка, мирно лежавшая у своей будки, до появления гостьи. Дверь открыл Дэвид. У него были усталые после бессонной ночи глаза. Сью попыталась улыбнуться и тихо сказала:
– Привет! Ты один дома?
– Один. Мать через час вернется, – без энтузиазма ответил Дэвид.
– Не ждал?
– Ждал. Всю ночь ждал. А где Артур?
– В машине. Дэвид, я хотела… – у неё задрожали губы.
– Тебя действительно хотели убить? – хмурясь, перебил её Дэвид.
– Да. И его тоже.
– Кто? Почему?
– Это всё Мэри… Я потом расскажу тебе всё…
– Зачем я вам? – усталые глаза Дэвида стали ещё и тоскливыми.
– Ты ничего не знаешь. У меня ведь ничего с ним не было. Он даже целоваться со мной не хочет, не то чтобы трогать меня. Он мне как брат или как отец… не знаю…
– Действительно так? – он удивленно посмотрел на Сью. – А фуражка, очки?
– Господи! Дались тебе эти очки и фуражка? Он тебе расскажет, если спросишь. Не стал он тогда этого при всех делать, – Сью готова была заплакать.
– Что я должен был думать?
– Это он вчера предложил мне помириться с тобой, – у Сью снова задрожали губы.
– А ты? Ты сама этого хотела? – он взял Сью за плечи.
Неожиданно Сью поняла, как всё это время скучала по Дэвиду и как без него было плохо. Что-то сломалось в ней. Она ещё раз посмотрела в его глаза и заплакала. Она рвалась на части. Выше её сил было потерять Дэвида и потерять Артура. Но только что отношение Артура к себе она очень четко определила. То, что с Дэвидом она может сейчас не помириться, было ужасным. Слезы катились по её щекам.
– Ты сама хотела этого? – у Дэвида стал совсем измученный взгляд.
– Неужели ты не видишь?! – Сью попыталась вырваться из его крепких рук. – Ты когда-нибудь помнишь, чтобы я кого-то о чем-то просила?! Ты когда-нибудь видел, чтобы я перед кем-нибудь плакала?!
– Юлька, какая же ты вредная! – Дэвид прижал её к себе. – Да я тут без тебя чуть с ума не сошел! Я же тебя обожаю!
– Отстань от меня! – Сью предприняла последнюю попытку вырваться.
– Ну, ну… перестань…
Дэвид легко справился с её сопротивлением, подхватил на руки и понес вглубь дома, в свою комнату. Туфельки Сью упали одна чуть ли не у порога, а вторая почти у двери комнаты. Сью прижалась к Дэвиду. Не отпуская её, он подошел к окну, задернул шторы. Громко тикал на письменном столе старый будильник, пела в саду какая-то птица. Дыхание Сью смешалось с дыханием Дэвида. Они забыли о том, что в машине ждет Артур, что может кто-нибудь прийти, вообще забыли о том, что существует в этом мире ещё кто-то или что-то кроме них…
Артур посмотрел Сью вслед и мысленно пожелал только одного, чтобы она сейчас помирилась с Дэвидом. В то же время откуда-то снова начала пробиваться странная ревность. Сначала Сью разговаривала с Дэвидом, стоя на пороге, а потом они оба исчезли в доме. По старой привычке Артур достал из коробка спичку и начал её грызть. Только теперь он грыз спички, когда никто этого не видел. Время тянулось ужасно медленно.
Артур снова ходил нормально, уже закончил институт и распределился в закрытый НИИ. Он по-прежнему жил с матерью в их старой квартире, встречался с девушками, от которых, как и раньше не знал отбоя, у него было много друзей, он заканчивал писать работу, на отсутствие денег тоже жаловаться не приходилось. Если отодвинуть в сторону то, что о Лене он так и не смог ничего узнать, а Лили больше не было, то можно было решить, что живёт он идеально. Артур и сам уже почти готов был в это поверить. Но, наступившая полоса относительно спокойной жизни не могла длиться вечно.
У матери начал болеть желудок и после долгих уговоров Артура, она обратилась в больницу. Её положили на обследование. Сначала никто ничего дурного и не подозревал. Мать только досадливо морщилась и ворчала на Артура (это, кстати, было крайне редко), что как-нибудь с язвой можно было и дома пролечиться. Тем более мать сама была медсестрой.
Артур на всю жизнь запомнил этот день – пятое сентября. Его пригласил к себе в кабинет лечащий врач матери. Это был седой пожилой мужчина с солидным брюшком. Он сдержано поприветствовал Артура и предложил сесть. Артур послушно сел. Врач почему-то избегал смотреть на него. Он несколько минут перебирал истории болезни на столе. В солнечном луче плясали пылинки. Артур терпеливо ждал. Только что он видел мать. Она была в неплохом настроении и говорила, что вроде бы самочувствие её немного стало улучшаться. Наконец врач отодвинул от себя пачку историй и исподлобья посмотрел на Артура.
– Вы сын Дашевской?
– Да, – Артур чуть заметно кивнул.
– Давайте знакомиться. Радченко Станислав Петрович.
– Артур Григорьевич, – Артур уже привык, не смотря на свои тридцать лет, представляться по отчеству.
– У меня для вас малоутешительные новости, молодой человек, – он снова смотрел в стол.
– Матери нужно делать операцию?
– Уже не нужно.
– Тогда я не совсем вас понимаю, – у Артура по спине пробежал противный холодок.
– У вашей матери опухоль… злокачественная опухоль.
– Рак? – у Артура засосало под ложечкой.
– Да, в верхней части желудка, как раз там, где пищевод переходит в желудок. Пока эта опухоль не очень большая, но убрать её нельзя. Кроме того, у неё обнаружены метастазы в печени. Вам объяснить, что это такое?
– Спасибо, я чуть-чуть в курсе, – несмотря на довольно жаркий день, Артуру стало холодно. После довольно долгой паузы он спросил. – Ошибки быть не может?
– Нет. Мы даже биопсию взяли. Всё подтверждено.
– Что же теперь? – язык не повернулся спросить, сколько проживет мать.
– Никто не сможет вам сказать, как долго это продлиться. Существуют различные методы лечения, кроме операции. Например, химеотерапия или рентгеновская терапия. Иногда они бывают очень эффективны.
– Вы так говорите… В конце концов, я готов услышать всё.
– Всё?… – Станислав Петрович помолчал. – Сроков жизни своей или чужой не знает никто. Бывают разные случаи…
– Я спрашиваю вас о конкретном случае. Я не прошу вас называть точный срок. Хотя бы приблизительно.
– Месяца четыре… не больше… Впрочем, посоветуйтесь ещё с онкологами. Её всё равно придется перевести в другое отделение.
– Да, конечно, – механически ответил Артур. – Вы уже что-нибудь ей сказали?
– Нет. Но скрыть от вашей матери будет что-либо довольно трудно. Она ведь сама очень опытная медсестра и, кажется, по назначенным ей препаратам, кое о чем начала догадываться.
– Вы мне больше ничего не хотите сказать? – Артур поднялся.
– Что я могу вам сказать? Только пожелать набраться мужества. У вас ещё есть родственники?
– Нет.
– Тогда держитесь.
Мать перевели в онкологию. Прогнозы онкологов мало чем отличались от того, что Артур уже услышал. Мать, хотя и пыталась держаться, но слабела и угасала на глазах. Лечение эффекта не давало. Артур, приходя к ней, пытался тоже держаться. Между ними установился как бы негласный договор: они оба делали вид, что ничего страшного не происходит, что мать приболела не больше, чем простудой, и что совсем скоро она поправиться. После первого курса химеотерапии Артур забрал мать домой, где она пробыла целых два месяца. Потом снова ей пришлось лечь в больницу. Состояние её ухудшалось с каждым днем, хотя Артур и пытался доставать самые дефицитные и эффективные, по мнению врачей, лекарства. Не смотря ни на что, и мать, и он продолжали уже начатую игру в «ничего страшного». Они строили планы о том, как сделают в квартире ремонт, когда мать выпишут из больницы, как они поедут отдыхать, как заведут собаку и мать будет с ней гулять, чтобы был лишний повод выйти и подышать свежим воздухом, когда ей станет лучше. Мать мечтала, что Артур, наконец, устроит свою жизнь, и она понянчит внуков. Что лучше не станет, это они знали прекрасно, но эти несбыточные мечты были для обоих той последней соломинкой, которая держит утопающего. Артур возвращался из больницы домой и сидел по полночи, глядя в одну точку и заполняя окурками пепельницу. Всё чаще приходила в голову мысль, что лучше бы он успел умереть тогда… Но наступало утро, нужно было идти на работу, а потом спешить к матери в больницу.