ГЛАВА 18
ЭМЕРСОН УЭНТУОРТ РАЙС была на кухне, когда задняя дверь открылась и вошел ее муж, за ним следовал человек, наставив на него пистолет. Быстро и деловито незнакомец поинтересовался у нее, не могла бы она ему помочь в серьезном деле. Когда Эмерсон не ответила, мужчина выстрелил в живот ее мужа. Вот тогда и раздались крики.
— У него моя малышка, — произнесла Эмерсон, говорила она сквозь рыдания, как обычно и поступают люди, когда напуганы до безумия.
Ей позволили вызвать скорую для мужа, с которым она была уже 15 лет в браке, прежде чем ее с дочерью погрузили во внедорожник «БМВ» и увезли. Эмерсон понятия не имела, жив он или мертв. Но она точно знала, что ей придется обменять меня на свою дочь, и, клянусь Богом, именно это и произойдет.
— Я правда сожалею об этом, — заверила меня Эмерсон, прислонившись к пассажирской двери, она держала оружие двумя руками, чтобы я знал: если дернусь, она снесет мне башку. — Ему нужны Вы, а мне нужна моя дочь.
— Я все понимаю.
— Мне необходим Ваш пистолет. Он сказал, что у Вас будет оружие.
— Куда мне ехать? — спросил я, вытаскивая пистолет из кобуры под курткой, и передал его Эмерсон.
Нужно было выехать из Парк-Ридж, затем Эмерсон велела ехать по Тохи-Авеню, а после в Кортленд. Слева, в четырех кварталах к югу, стоял большой трехэтажный дом, и мне было сказано выйти из машины, подойти к парадному входу и позвонить в дверь. Эмерсон будет стоять прямо за мной.
Да, я мог бы легко отобрать у нее пистолет, но понимал, что она боится за свою дочь.
— Как только я заберу своего ребенка, маршал, я пришлю за Вами морпехов, клянусь Богом, — пообещала она, когда мы поднимались по ступенькам крыльца.
У меня не было причин сомневаться в ее искренности.
Позвонив в дверь, я подумал о своем телефоне, который валялся в машине под сиденьем, я сбросил его туда, когда Эмерсон отвела от меня взгляд, чтобы убедиться, что мы едем в правильном направлении. Оставалось надеяться, когда Ян попытается до меня дозвониться и не сможет, его полицейский мозг включится, и он будет точно знать, что произошло. По крайней мере, телефон в моей припаркованной машине расскажет ему о моем последнем местонахождении. Начиная с этого момента, в зависимости от действий Хартли, все было лишь делом случая.
Поскольку мне не хотелось пугать Эмерсон еще больше, я изо всех сил старался не расклеиться. Делал неглубокие вдохи, держа нервы в узде, и с трудом сдерживался, чтобы меня не вырвало, несмотря на то, как скрутило желудок. Все просто, я был в ужасе и отчаянно пытался не дать Эмерсон прочитать это по моему лицу.
Когда дверь приоткрылась, я увидел испуганную, всхлипывающую маленькую девочку за секунду до того, как она заметила свою мать.
— Мамочка! — взвизгнула девочка, и Эмерсон пришлось положить руку мне на спину, чтобы удержаться на ногах.
— Привет, ангелочек, — успокоила ее Эмерсон. — Просто постой там ради меня, хорошо? Замри как эскимо, пока мы не поймем, чего хочет этот человек.
Шестилетняя Саксон повернула голову, чтобы послушать, а потом подняла свое маленькое личико и посмотрела на меня.
— Ты Миро?
— Да.
Она глубоко вздохнула.
— Он хочет, чтобы ты вошел, если ты это сделаешь, я уйду отсюда с мамой.
— Ладно, тогда впусти меня, — сказал я, широко улыбаясь, чтобы она знала, все будет хорошо.
Саксон снова повернулась, однако прислушиваясь, она неотрывно смотрела на мать.
— Он говорит, что мы можем идти, мама. Но мы должны быть очень спокойными и тихими, ни с кем не разговаривать, пока не дойдем до конца улицы. Если мы не будем хорошими девочками, он разозлится.
— Хорошо, — прошептала Эмерсон. — Мы сделаем все, как он сказал.
Саксон снова прислушалась.
— Он хочет, чтобы ты положила пистолет в почтовый ящик перед домом.
— Конечно, — в отчаянии согласилась Эмерсон.
Саксон передала психопату слова своей матери, повторив их, хотя он прекрасно слышал обеих. Так он все контролировал, и, наверное, в сотый раз в своей жизни я подумал о том, насколько же он умен. Этот человек был мастером манипуляций, обладал исключительной сосредоточенностью, и никто не мог усомниться в том, что он доведет дело до конца. Как жаль, что его рассудок поврежден.
— Он говорит, все в порядке, — сказала мне Саксон. — Теперь ты можешь войти.
Я двинулся вперед, а она в это время вышла, легко проскользнув мимо меня, и дверь за ней закрылась. Я слышал, как мать и дочь торопливо спускаются по ступенькам крыльца, а затем все остальное исчезло, когда Крейг Хартли вышел из тени и повернулся ко мне лицом.
Я был уверен, что мое сердце остановилось. Как вообще такое могло случиться, что я снова оказался рядом с ним? Все во мне — и разум, и тело — кричали о бегстве. Но единственное, на что я был способен — стоять и смотреть. Он убьет меня, если пошевелюсь, а в гипсе я далеко не уйду, если ударю его и попытаюсь убежать.
— Миро, — прошептал он.
Я должен продолжать дышать как можно дольше и постараться не дрожать, даже несмотря на то, что внезапно внутри все похолодело.
— Боже мой, сколько же у тебя жизней?
— Надеюсь, что достаточно, — бойко ответил я.
Он приблизился, пока я не почувствовал дуло пистолета у живота.
— Как же ты умудрился сломать лодыжку? Ужасно неуклюже, ты так не думаешь?
— Неудачно приземлился, — ответил я, когда Хартли просунул руку между открытыми лацканами моего оливково-зеленого шерстяного пальто и прижал ее к моему сердцу.
— Ты боишься.
Я пожал плечами, но это потребовало от меня больших усилий. Вся моя концентрация уходила на то, чтобы менять тон голоса, подавлять инстинкт «дерись или убегай» и сохранять видимость спокойствия.
— Конечно. В последний раз, когда мы виделись, ты вырвал у меня одно из ребер.
— Именно так, — ответил Хартли, скользя рукой вниз по моему животу к поясу, зарываясь под «хенли» и футболку, пробираясь к коже. — Но шрам почти не виден. Я неплохо потрудился с хирургическим клеем.
Я не собирался объяснять, что моя лучшая подруга проделала с этим разрезом то же самое, что и он, просто чтобы убедиться, что внутри у меня все в порядке.
— Вот что я тебе скажу, — тепло проговорил Хартли, проводя пальцами по мышцам моего живота. — Твое тело — это действительно нечто. Держу пари, все парни хотят тебя трахнуть.
Меня интересовал только один парень, и я надеялся, что, когда Хартли закончит со мной, я все еще буду достаточно хорош для Яна Дойла. Боже, не то чтобы я сказал ему об этом. Я мог только вообразить, какой затяжной и изматывающей у нас будет ссора о том, что мои слова создают впечатление, будто он поверхностный и несерьезный.
— Мне кажется, ты не беспокоишься о неминуемой опасности, которая тебе грозит.
Я так устал бояться, шарахаться от собственной тени, думать, что монстр скрывается за каждой дверью, даже за холодильником, в каждой комнате, прежде чем включу свет или выйду на крыльцо дома. Мне снился один и тот же кошмар — я открываю утром глаза и обнаруживаю, как надо мной нависает Хартли.
— Миро, — сказал он, жестко прижимая пистолет к моему подбородку. — Что же я должен сделать, чтобы заставить тебя дрожать в моем присутствии?
Все это с самого начала — еще когда я был детективом — было манипуляцией. Он всегда говорил, что однажды поймает меня, будет рядом, когда я проснусь утром, и в какой-то момент я зациклился на этой угрозе, вдохнул в нее жизнь. Я воспринимал его как что-то сверхъестественное, а не логическое, и это осознание, как взрывная волна, отбросило страх, а на смену ему пришел гнев.
— Мы с тобой прокатимся, и когда останемся совсем одни, я смогу научить тебя хоть немного уважению. Подозреваю, что необходимы дальнейшие указания.
Нет.
Никогда больше.
— Ты ублюдок, — прорычал я и, забыв об осторожности, что есть сил оттолкнул его, развернулся и захромал прочь так быстро, как только мог.
— Миро! — взревел он, я услышал выстрелы за секунду до того, как почувствовал, будто мое правое плечо оторвало.
Хартли бежал за мной по коридору и стрелял как безумный. Я поскользнулся на сильно натертом воском полу. Пули отскакивали от шпилек22 внутри оштукатуренных стен, в рамах картин треснули стекла, рядом с перилами разбилась ваза, мимо которой я пробежал по пути в столовую.
В буфете взрывались тарелки, затем еще одна ваза, и вода забрызгала все вокруг, когда я влетел на кухню. Я затаился за дверью, слыша, как громко стучит мое сердце и тяжело дыша, но не от напряжения, а от страха, и когда Хартли пробежал мимо меня, я выскочил из своего укрытия через ту же дверь, в которую вошел он.
Пуля попала в стену рядом с моей головой, и в сознании мелькнула мысль, что, возможно, Хартли, устав от нашей игры, готов теперь просто меня застрелить.
— Ну же, Миро, — крикнул он мне вслед. — У тебя есть еще части тела, которые я хочу в свою коллекцию.
Я подавил рвотные позывы. Резиновая накладка на нижней части гипса заскользила по воску, и я снова упал на спину. Но все равно сумел вскарабкаться по лестнице, хоть и очень шумно из-за гипса, ударяющегося о каждую ступеньку.
Зачем я поперся на второй этаж? Почему не вышел через парадную дверь? Всегда лучше быть снаружи, чем внутри. Но между мной, моим грузовиком и пистолетом стоял Хартли. Да и в подвал идти казалось плохой идеей, поэтому я поднялся по лестнице, опережая его, и захромал по темному коридору.
Дом был огромным, трехэтажным. Я ковылял по нему, открывая каждую дверь, мимо которой проходил, и наконец-то проскочил в одну из комнат. Вероятно, это была хозяйская спальня.
Я вбежал в просторную гардеробную, закрыл за собой дверь и стал искать что-нибудь, чем можно было бы защититься. Одновременно я прислушивался к своему колотящемуся сердцу, а потом просто… перестал.
Даже если я случайно наткнусь на сейф с оружием, что я буду делать? Стоять и пытаться вычислить комбинацию? И сколько времени у меня есть, прежде чем Хартли меня найдет? Я должен быть умнее серийного убийцы.