Глава 8
Миша
Итан выгоняет народ из дома, а я лежу в кровати и ломаю голову над тем, как рассказать Элле о турне. В комнате темно, шум и голоса постепенно стихают, и в доме воцаряется тишина. Я приподнимаюсь, но только для того, чтобы включить айпод, выбираю «I Can Feel a Hot One» Manchester Orchestra, и затем ложусь обратно. Элла беззвучно спит обнаженная, расположившись на животе, ее волосы рассыпаны по спине, а простыня наполовину оголяет ее тело.
Лунный свет, льющейся через окно, падает на ее поясницу и освещает знак бесконечности, вытатуированную черными чернилами. Она идеально подходит к той, что у меня на руке, и временами мне хочется вспомнить ту ночь, когда мы их сделали, вспомнить, о чем мы думали, принимая окончательное решение. Что натолкнуло нас, когда мы подумали: «Эй, какого черта, давай сделаем одинаковые татуировки, которые символизируют навсегда и навечно». Что творилось у нас в голове? О чем думала Элла? Я легонько провожу пальцем по изгибам ее спины и чувствую дрожь от моих прикосновений.
Ты не спишь? спрашиваю я, скользя пальцами вниз к ее попке.
Она кивает, не открывая глаз.
Не могу спать, когда ты так ко мне прикасаешься.
Как насчет этого? Я перекатываюсь на бок и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в поясницу. Это поможет? спрашиваю я, подавляя смех, когда она вздрагивает.
Нет, так еще хуже, но все в порядке. Можешь продолжать целовать там, если хочешь.
Я улыбаюсь про себя и снова целую ее спину, проводя языком по коже. Она извивается, и я вновь целую ее, затем опускаю голову ей на спину, располагаю руки на ее боках и пальцами сжимаю талию.
Ты помнишь что-нибудь о той ночи? бормочет она в подушку.
О какой ночи?
О той, когда мы сделали тату.
Я уже говорил тебе, когда мы проснулись на той скамейке в парке, я не помнил ничего тогда, не вспомнил и сейчас. Полагаю, эта была одна из тех ночей, после которой остаются пробелы в памяти.
Да, но я всегда думала, что ты так говорил, потому что беспокоился, что из-за случившегося я психану.
Ну, как бы это ни звучало, я, честно говоря, ничего не помню, произношу я. Если не считать того, что в один момент мы много выпивали на заднем дворе, пока остальные тусовались в моем доме, а в следующий миг я проснулся на скамейке в парке, твоя обувь куда-то подевалась, а моя рука чертовски горела. Хотелось бы знать, как мне удалось убедить нас обоих сделать тату. И как мне удалось заставить тебя сделать что-то такое долговечное, продолжаю я, Элла лежит тихо, звук ее дыхания переплетается с медленным темпом песни. Чем дольше она сохраняет молчание, тем сильнее я начинаю волноваться.
Элла Мэй?
Угу. Ее голос звучит пискляво и нервозно.
Моя ладонь скользит вниз по ее бедрам.
Ты солгала о том, что ничего не помнишь о той ночи?
Она медлит, а ее тело напрягается.
Нет. Я уже тысячу раз говорила тебе, что ничего не помню.
Милашка, кажется я распознаю твою ложь. Я щекочу ее бок, и она утыкается лицом в подушку, качая головой. Ты что-то помнишь, да? Я прижимаюсь грудью к ее спине, наклоняюсь через плечо и прикасаюсь губами к ее уху. Скажи мне. Я не буду злиться.
Я знаю, что ты не будешь злиться, произносит она, поворачивая голову так, чтобы ее лицо не касалось подушки. Но ты зазнаешься, что еще хуже, и поэтому я храню это в секрете.
Никакого зазнайства, уверяю я ее соблазняюще. Обещаю.
Зазнаешься, Миша Скотт, спорит она. Я слишком хорошо тебя знаю.
Я могу заставить тебя сдаться и все рассказать. Я немного отстраняюсь от нее и провожу пальцем вдоль ее спины к центру между ног. Она подпрыгивает, когда я начинаю вводить в нее палец.
Миша! Она прищуривается в темноте, переворачивается на спину и вскакивает, лунный свет падает на ее обнаженную грудь. Это удар ниже пояса!
Я приподнимаюсь, кладу ее ноги себе на колени, поворачиваюсь и прислоняюсь к стене. Затем сажаю ее на колени, так что ее задница оказывается над моим членом.
Просто скажи мне, настаиваю я. Постараюсь не быть самодовольным, но я хочу знать.
Она вздыхает и кладет голову мне на плечо.
Хорошо, но только потому, что я люблю тебя.
Я целую ее в лоб, вдыхая слова, которые никогда не устану слышать.
Вполне справедливо.
Она снова вздыхает и кладет пальцы мне на живот.
Ты помнишь, как мы решили, что все в твоем доме нас раздражают и что нам просто нужно устроить собственную вечеринку, поэтому мы взяли бутылку «Бакарди» и ускользнули на улицу?
Я киваю, кладя подбородок ей на макушку.
Меня всегда все раздражали.
Да, но ты постоянно устраивал вечеринки. Она рисует узор на моем животе, потом на груди. Почти каждые выходные с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать.
Я испытывал скуку и любил отвлекаться. Ее прикосновение вызывает у меня дрожь, она единственная девушка, которая пробуждает во мне такое чувство.
Она проводит пальцами по моему животу и останавливает их в районе сердца, прижимая ладонь к груди.
Отвлекаться от чего?
Я накрываю ее руку своей и удерживаю на месте.
От тебя.
Она напрягается, и я тоже, потому что знаю, что за этим последует.
Ты поэтому спал со всеми подряд? тихо спрашивает она.
Я закрываю глаза, понимая, что она может почувствовать учащенность моего сердцебиения.
Разве я не говорил тебе, что просто убивал время до твоего прихода?
Да, но неужели ты действительно спал со всеми?
Я не спал со всеми. Даже и близко такого не было, объясняю я. Мне было шестнадцать и находился в постоянном возбуждении, и все, с кем я общался занимались сексом.
Так это происходило в результате давления сверстников? сомневается она. Потому что это на тебя не похоже.
Я открываю глаза и вздыхаю, отпуская ее руку.
Не было какой-либо определенной причины, и в этом вся суть. Я был молод, страдал от скуки и влюблен в свою лучшую подругу, а попытайся я предпринять что-нибудь, что выходит за рамки дружбы, она бы расстроилась. Половину времени я не знал куда себя деть и, честно говоря, Элла, большую часть времени я чувствовал себя дерьмом из-за того, как поступал, не только с другими девушками, но и с тобой. Я замолкаю, давая ей возможность высказаться, но, когда она не произносит ни слова, продолжаю. Помнишь тот раз, когда я заставил тебя участвовать со мной в гонке, и выиграв ее поцеловал тебя, потому что был слишком распален?
Она нерешительно кивает, все еще прижимая руку к моему сердцу.
Я чуть не врезала тебе, но это был рефлекс. Я не привыкла, чтобы меня так трогали.
Ты психанула.
Но только лишь потому, что была сбита с толку.
Я молчу.
Из-за чего?
Она колеблется.
Из-за себя, тебя и своих чувств к тебе.
И что ты чувствовала? Я умираю от любопытства. Даже сейчас, когда она со мной, я обожаю слушать о нашем прошлом и о том, что иногда не только я молча страдал.
Она поворачивается ко мне лицом, согревая своим дыханием мою грудь и прикасаясь губами к моей коже.
Не знаю.
Тебе понравилось то, что ты чувствовала? Я касаюсь губами ее лба.
Она колеблется, потом кивает.
Да. Очень. В этом-то и была проблема.
Я улыбаюсь, глядя поверх ее головы в окно, где в ночной тьме светятся рождественские гирлянды. На дереве, ведущее в комнату Эллы, по которому я постоянно залезал, чтобы быть рядом с ней, также развешаны серебряные огоньки.
Спасибо, милашка.
За что?
За то, что рассказала. Рад слышать, что не я один испытывал такие чувства, отвечаю я. А теперь расскажи о татуировках.
Она морщится, а затем поворачивает голову и смотрит мне в глаза.
Это была моя идея их сделать, признается она.
У меня чуть челюсть не отваливается.
Что?
Она закатывает глаза, садится, перекидывает ногу и устраивается верхом на мне, ее соски задевают мою обнаженную грудь.
Мы были пьяны, и ты заставил меня поцеловать тебя, что я и сделала. И тогда я предложила дурацкую идею: как было бы ужасно смешно, если бы мы сделали что-то, чтобы могло запечатлеть этот момент, а затем решила, что это должны быть татуировки.
И я добровольно пошел с тобой? спрашиваю я, но не со скептицизмом, потому что я бы так и поступил.
Она кивает, ее ладони скользят вверх по моим плечам, а затем обнимает меня сзади за шею, сосками потираясь о мою грудь.
Ты отвел меня к Джейсону и попросил сделать татуировки в виде знака бесконечности.
И что потом? спрашиваю я, нащупывая пальцами ее талию.
Она пожимает плечами.
А потом все становится немного расплывчатым.
Кажется, то, что она сказала делает меня счастливым.
Значит, все это время ты была причиной, по которой у меня есть это. Я поднимаю руку с татуировкой бесконечности.
Она очерчивает ее пальцем.
Это сводит тебя с ума?
Нет, я чувствую себя очень, очень счастливым.
Почему?
Потому что это доказательство того, что ты любила меня все это время.
Она облизывает губы и наклоняется ко мне так близко, что при моргании ее ресницы касаются моих.
Хотя тогда я этого не знала, – шепчет она мне в губы, – думаю, ты прав, и я рада, что наконец-то это поняла.