— Твоя задница — моя, Котенок, нравится это тебе или нет. И если ты не готова признать это прямо сейчас, что ж, отлично, тогда жди и смотри.
Он наклоняется, неторопливо проводя своим носом по моему подбородку, после целуя чувствительную область под моим ухом. Мое дыхание останавливается, когда я закрываю глаза, и за моими плотно закрытыми веками вспыхивают огоньки. В моем мозгу задействован каждый нейрон, не позволяющий вырваться из его ласк и удерживающий на месте стремительно приближающийся оргазм, в то время, когда все, чего я хочу — это наклониться к Деклану и потереться щекой напротив его, как кошка в период течки.
Та моя мысль отступает, когда его язык начинает дразнить мочку уха, прежде чем его горячий рот окутывает ее. В интимных местах вспыхивает покалывание, и колени слабеют. Его зубы кусают мое ушко, его щетина царапает щеку, и я сжимаю крепче глаза, представляя его грешный язык и грубую щетину между своих бедер, когда буду объезжать прекрасное лицо.
Я чувствую горячее дыхание на своей коже, когда он шепчет:
— Я собираюсь трахнуть тебя так жестко, так тщательно, что ты никогда не позволишь кому-либо еще быть внутри тебя. А знаешь почему?
Дрожа, мне как-то удается качнуть головой.
Его губы касаются раковины моего уха.
— Потому что никто не сможет заставить тебя кончить так интенсивно, как я.
Он оставляет легкий поцелуй на моей щеке и отклоняется назад, и глаза темно-зеленого цвета прожигают меня насквозь. Убирая прядь волос с моего лица, он просто говорит:
— Я погублю тебя.
Это не угроза, это вкусное обещание, которое заставляет меня сжаться в ожидании, и я не сомневаюсь, что он, в полном смысле этого слова, уничтожит меня.
Боже мой, если он может говорить такое вне спальни…
Я сглатываю, мои глаза замирают на грозном черепе футболки, потом переходят к татуированной коже и возвращаются к его приоткрытым глазам.
— А если взамен я попрошу стать твоей и быть единственной?
На его лице появляется легкая улыбка.
— Тебе не нужно просить меня об этом, Котенок. Твои ноги — единственные, между которыми мне хочется быть.
Господи, мне понадобится холодный душ после этого.
Я борюсь с желанием потерять себя, и сосредотачиваюсь на том, чтобы не превратиться в большую лужу у его ног. Но меня не спасти, стоит ему только шепнуть мне на ушко пару слов и оставить несколько, относительно, целомудренных поцелуев, и вот я, готова войти в ядерный реактор.
Я даже не уверена, что хочу знать, что он может сделать своими бедрами и надлежащим использованием языка. Мой бедный организм, вероятно, не выдержит.
Пальцы Деклана оставляют след на внутренней стороне моего бедра, заставляя сжаться мои внутренности, и я сглатываю.
— Так ты позволишь мне оказаться между ними? — Его губы касаются моих, когда он шепчет: — Думаю, мне необходимо напомнить тебе, кому ты принадлежишь.
Мой рот открывается, но я не уверена из-за чего именно: из-за последнего идиотского комментария, или из-за того, что он только усилил желание, поднеся руки к шортам. По-видимому, сразу оба варианта оставили меня бессловесной.
Он продолжает гладить меня сквозь джинсовую ткань, и внизу живота собирается боль. Я прилагаю усилия, чтобы ответить, но все, на что я способна — это втянуть воздух. Звучит не обнадеживающе.
Деклан скользит рукой внутрь моих шорт, прямо в трусики и влажным складочкам. Почувствовав, что я намокла, его рот дергается в дерзкой усмешке, и он кружит над клитором, а мои проклятые предательские руки сжимают в кулак его футболку, а дыхание останавливается.
— Твое тело реагирует так, будто оно мое.
Его волосы щекочут мой лоб, когда его язык дразнит мою нижнюю губу. Я не могу ничего с собой поделать и встречаю его губы своими, и как только я открываюсь, словно электрический разряд проносится меду нами. Деклан стонет и накрывает мои губы своими. Они одновременно неутомимы и мягки, и когда наши рты начинают греховную борьбу за власть, он вынимает свои руки из моих шорт и поднимает меня на край стола.
Мои руки хватают Деклана за волосы, пока его рот пожирает меня, сжимая и надавливая с мастерскими ласками языка и умелыми движениями губ, которые вышибают все мысли прочь и превращают меня в сгусток желания.
Меня никогда так не целовали. Это тот поцелуй, который нужно запомнить, поцелуй, который стирает все предыдущие и гарантирует, что никакой другой не будет лучше него. Я в шоке от того, что он станет моим последним первым поцелуем.
Я оборачиваю ноги вокруг его бедер, и как только он начинает расстегивать молнию моих шорт и тянуть их вниз, сильнее сжимаю ноги.
Я хочу секса. Я хочу этого так сильно, что даже не могу ясно мыслить, так сильно, что меня даже не заботит, что мы на работе и кто-то может к нам войти. Но я не сниму шорты при свете. Просто не сниму. Я – девушка, предпочитающая секс в темноте. Или хотя бы при тусклом освещении. Но прямо сейчас Деклан сможет увидеть все, и я просто… не могу.
Что могу сказать, я стесняюсь.
Наше дыхание учащается, когда он отклоняется назад.
— Что-то не так?
— Ничего, просто… их обязательно снимать?
Деклан оставляет на моих губах мягкий поцелуй.
— Моему рту будет трудновато добраться до тебя, если они будут на тебе...
Я закрываю глаза, когда его слова проникают в мою голову, и я инстинктивно сжимаю его бедрами. Деклан тихо посмеивается и пальцами вырисовывает круги на плоской поверхности моего живота, заставляя чувствовать так, будто внутри все готово перевернуться.
— Давай, Котенок… Позволь мне узнать, какая ты сладкая на вкус.
Его руки скользят вниз по моей талии, чтобы схватить бедра, и он начинает медленно толкаться в меня, потираясь твердой выпуклостью его эрекции об мои расстегнутые шорты. Я стонаю, чуть не забывая собственное имя, и его губы прокладывают путь легчайших поцелуев по моей щеке.
Когда он снова начинает стаскивать вниз мои шорты и трусики, я позволяю ему, и мое сердце бьется в груди так сильно, что отдается эхом в моих ушах.
Не могу поверить, что позволяю ему это делать.
Господи, он как чертов маг, постоянно заставляющий мои трусики исчезать.
Как только моя одежда оказывается спущенной, я сжимаю ноги и тяну свою футболку вниз, пытаясь прикрыться. Деклан приподнимает бровь и скользит руками вверх по внутренней стороне моих бедер.
— Только не говори мне, что ты вдруг стала стеснительной.
Я слышу сомнение в его голосе, и это заставляет меня опустить глаза, когда я изнутри кусаю губы и пожимаю плечами. Вся чувственность и желание мгновенно покидают меня. Деклан, вероятно, думает, что я жалкая…
— Эй, — пальцы Деклана приподнимают мой подбородок, заставляя меня посмотреть в его обеспокоенные глаза. — Ты делала это раньше? Кто-нибудь когда-нибудь…
Парень захлопывает рот на полуслове, его черты лица становятся жесткими, словно он не хочет думать о чьем-нибудь рте рядом со мной.
Мне тоже не нравится думать об этом, но не по той же причине, что Деклан.
Я слегка киваю ему, когда мои глаза блуждают по его шее.
— Это был не очень хороший опыт. Думаю, он оставил во мне немного застенчивости.
Это гигантское чертово преуменьшение, но, да ладно. До Деклана, я никогда даже не думала попробовать кунилингус с кем-то еще. Но я не могу перестать представлять, как его рот и губы работают между моих ног, доводя меня до оргазма. Если кто-то и сможет доставить мне удовольствие, то это Деклан. Я знаю точно.
Он наклоняется и целует меня в плечо.
— Нам не обязательно делать это, если ты не хочешь.
— Я хочу, просто…
Нервничаю. Напугана.
Я смотрю вниз, в то время как руки Деклана бродят по бледной коже моих бедер. Он даже не пытается раскрыть их, но его бездействие заставляет меня все же медленно их раздвинуть.
Деклан не похож на других парней, которых я встречала. Он действительно способен не торопит события со мной, и при этом быть в полном порядке. Он, конечно, властный и высокомерный, но он никогда не пытается обвинить меня или принудить к чему-то, если я на самом деле не готова.
Уже только это заставляет мои ноги раскрыться настолько, что он оказывается стоящим между ними. И вместо того, чтобы двигаться к финишной прямой, он продолжает скользить по моим икрам и бедрам, оставляя сладкий, почти целомудренный поцелуй на моих губах.
— Тебе понравится, я обещаю. Только откинься назад и позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?
Я киваю, и он опускается на колени напротив меня, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедра, когда его руки обхватывают мои ноги. Медленно и немного неохотно я отпускаю футболку и предлагаю ему себя.
— Спасибо, — шепчет он напротив меня, прокладывая свой путь дальше, пока я не чувствую его горячее дыхание на только что оголившемся участке кожи. Все мое тело напряжено в ожидании, но не в хорошем смысле. Мне приходится бороться с желанием оттолкнуть его назад и прикрыть себя, когда воспоминания из прошлого начинают накатывать на меня.
Деклан, кажется, чувствует мое беспокойство.
— Оставайся со мной, ладно?
Приоткрытым ртом он оставляет поцелуй на моем бедре, когда его палец начинает надавливает на клитор. Я вздрагиваю от прикосновения прежде, чем Деклан устанавливает устойчивый, круговой ритм, что заставляет меня сжать его волосы, а дыхание участиться.
— Прекрасные ощущения, не так ли?
Я киваю, и его губы продвигаются вверх, целуя вершину моего бедра и все вокруг, а затем его язык оказывается во мне, заменяя собой его палец. Я задыхаюсь и жестче хватаюсь за его волосы, когда рот Деклана накрывает меня, и я так плотно сжимаю свои глаза, что вижу маленькие крапинки на веках.
Его щетина царапает мое бедро, пока он занимается любовью, и когда он проталкивает палец внутрь меня, я падаю вниз на теплую кучу полотенец.
Это то, что предполагалось под словами понравиться. Это то, о чем бредят женщины.