— Она хочет этого?

— По-видимому.

— Это же не еда. Это преступление против искусства приготовления пищи.

Было 9:50 утра, когда Орро сделал свой седьмой гамбургер, первый, который он счел достаточно хорошим для меня, чтобы попробовать. Теперь он лежал на тарелке, ожидая моего вердикта.

Я откусила кусочек. О, моя галактика!

Орро навис надо мной.

— Ну, и как?

— Ммммхгхппх. — Я судорожно сглотнула. — Это самый лучший гамбургер, который я когда-либо пробовала.

— По вкусу он напоминает Гранд бургер?

— Не-а. Он вкуснее.

Он отобрал гамбургер.

— Орро!

Гамбургер полетел через всю комнату в мусорное ведро. Я чуть не заплакала.

— Я не понимаю, как они достигают такой неестественной структуры, — пробормотал он. — И почему кто-то это ест.

— Это быстрая и дешевая еда. Кажется вкусной, когда ты голоден.

— Калловинианские паукообразные кальмары тоже очень вкусны, когда человек голоден, но это не значит, что нужно готовить их самому.

Я понятия не имела, каковы на вкус калловинианские кальмары-пауки, и почему готовить их было плохой идеей, но сейчас было самое подходящее время, чтобы отговорить его от поисков загадки бургера.

— Как я уже говорила, эта еда недостойна твоего мастерства. Это ниже твоего достоинства.

Он выпрямился во весь рост. Его грудь расширилась.

О, нет.

— Я продублирую его! Абсолютно!

— Орро…

— ОГОНЬ!

Он резко обернулся. Гостиница открыла перед ним дверь кладовой, и Орро исчез в кармане внутри реальности, чтобы поискать ингредиенты.

Я потерла лицо руками. Шон вошел в дверь и приземлился на стул рядом со мной, по пути положив руку мне на плечо.

— Не получилось? — пробормотал он.

— Огонь, — ответила я ему.

— Так хорошо, да?

— Я нахожусь на крошечной планете, и в мою сторону движется комета, и я ничего не могу с этим поделать. — Я подняла трубку телефона. — Готов?

— Готов.

Я набрала нужный номер. Один гудок, второй…

— Да? — в трубке раздался отрывистый мужской голос. Этот человек казался слишком молодым, чтобы быть Рудольфом.

— У меня сообщение для мистера Рудольфа Питерсона.

— Слушаю.

— Вы мистер Питерсон?

— Я передам ему ваше сообщение.

— Я предпочту передать ему лично.

— С этим проблема.

Я взглянула на Шона. Он кивнул. У нас просто не было выбора.

— Передайте ему, что встреча, которую он так долго ждал, состоится 16 января в 17.00 по Центральному времени по следующему адресу. — Я продиктовала ему адрес «Гертруды Хант». — Временной интервал для этого визита очень короткий. Он не должен опаздывать, иначе не застанет ее.

— Понял.

Мужчина повесил трубку. Ну, вот и все.

— Я проверил Питерсона, — сказал Шон.

— Что ты выяснил?

— Он засранец.

— Ладно. Сильное заявление, но не информативное.

Шон откинулся назад.

— Он заработал свои деньги на недвижимости. Он начинал как агент, а потом стал застройщиком. Когда случился жилищный кризис, многие строительные компании потерпели крах, и он по дешевке скупил их оборудование и землю, на которой они застряли. Он также нанял большинство своих бывших конкурентов в качестве менеджеров проектов в комплекте с их рабочей силой. Его люди вывернули это так, словно он герой, раз дает безработным предпринимателям шанс поставить еду на стол. На самом деле он заключил с ними ограничительные контракты с отказом от конкуренции, что фактически сделало его единственным строителем на нескольких ключевых рынках в Аризоне, Колорадо и Юте. В некоторых случаях заработная плата не выплачивалась, и пособия не предоставлялись. Когда люди жаловались, он их увольнял. Если они продолжали жаловаться, он тащил их в суд. Он очень верит в соглашение о неразглашении.

— Звучит все хуже и хуже.

— Одна аризонская газета написала о нем статью, и он подал стратегический иск против участия общественности. Это тянулось три года. Газета, в конце концов, выиграла суд, но иск занял так много времени, что они тем временем обанкротились и были вынуждены закрыться. К этому моменту он уже перешел на другие виды бизнеса. Песня новая, вот танец тот же — он нацеливается на предприятия на грани банкротства, дешево их скупает, а затем наживается на их отчаянии.

Мне все это не нравилось. Рудольф Питерсон был из тех людей, которые могут причинить неприятности, а я хотела избежать неприятностей любой ценой. У меня и так было полно дел.

— Не волнуйся, — сказал Орро, выходя из кладовой и холодильной камеры с кучей продуктов в руках. — Если этот человек создаст нам проблемы, мы накормим его Гранд бургерами. Как только он съест достаточное их количество, его тело, несомненно, потерпит неудачу.

Если бы все было так просто.

***

Я провела все утро, переделывая комнаты дрифенов. Дистанция между мной и «Гертрудой Хант» все больше ширилась. Я чувствовала это каждый раз, когда мне нужно было сделать что-то сложное. Это было все равно, что пытаться сделать сложный рисунок тупым карандашом. Я могла бы заставить гостиницу делать то, что я хочу, но это требовало большой концентрации и периодических переделок.

Я никогда в своей жизни не испытывала ничего подобного. Я родилась в гостинице, всю мою жизнь ее присутствие было постоянным, она была третьим родителем, всегда готовым подхватить меня, если я споткнусь. Вчера я прочитала несколько дневников хранителей, которые «Гертруда Хант» хранила в своей базе данных, ища кого-то, у кого возникали проблемы с моими симптомами. Но я ничего не нашла. Отдаление было налицо, и чем больше я его ощущала, тем ближе подбиралась к панике.

Я не могла сказать, стало ли мне лучше или хуже. В конце концов я присела на украшенную орнаментом лестницу, чтобы перевести дух и отдохнуть, чувствуя, «Гертруду Хант» вокруг себя.

— Все в порядке. — Я погладила ступеньки кончиками пальцев. — Мы с этим разберемся. Не беспокойся. Я никуда не собираюсь уходить.

Там меня и нашел Шон.

Он вошел в дверной проем с размеренной грацией, без лишних движений, без отклонений от курса, и направился прямо ко мне. Чудовище следовала за ним, издавая счастливые фыркающие звуки.

Он сел рядом со мной и посмотрел на мою работу.

— Красиво.

— Спасибо. Как там наши системы вооружения?

— Убийственные. — Он вложил в это слово тонну сарказма.

— На самом деле?

— Нет. Северная пушка частично разгромлена. Один из дразири, должно быть, послал в нее дальнобойный тепловой заряд. Все поджарилось. Эти ЧЕРТОВЫ агрегаты не хотят со мной разговаривать.

— Я купила их подержанными у одного мородиакианца. Гостиница частично интегрировала их, но если тебе надо запустить диагностику, тебе надо говорить на их языке.

— Значит, я должен рычать на эти ЧЕРТОВЫ агрегаты?

— В значительной степени. Шон, я знаю, ты умеешь рычать. Я слышала, как ты это делаешь.

Его верхняя губа дрогнула в оскале, выдавая проблеск клыков.

— Ох, как страшно. У мородиакианских ЧЕРТОВЫХ агрегатов нет ни единого шанса.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Ага.

Я прижалась к нему всем телом. Он приобнял меня рукой.

— Нам нужна модернизация. Или хотя бы починить то, что есть, — сказал он. — Пушки «Стелс» спереди в хорошем состоянии, но это антиквариат. Около трети дальнобойных орудий, которые смотрят на поле, вышли из строя, и только использовав жевательную резинку и скотч, я могу что-то сделать. Нам нужна замена.

Я не могла с этим поспорить. Мы получили серьезную взбучку. Я знала, что противостояние с дразири будет дорого стоить, когда бралась за эту работу, но стоять в стороне, когда уничтожается целый вид, было выше моих сил.

— Я бы сделала это снова, — сказала я ему. — Я бы снова приютила хиру.

— Ну конечно, ты бы так и сделала. И именно поэтому мне нужно, чтобы ты открыла для меня дверь в Баха-чар.

— К Уилмосу собрался?

Шон кивнул.

Уилмос владел оружейным магазином на галактическом базаре. Он также руководил бригадами наемников и заключал сделки между частными солдатами и людьми, которые хотели их нанять. Как и Шон, он был оборотнем без планеты, и именно он дал Шону работу на Нексусе. И маленькая часть меня беспокоилась, что как только Шон откроет дверь Уилмоса, он уже не вернется назад.

Острая и холодная тревога пронзила меня.

Я не могла привязать Шона к гостинице. Если он захочет уйти, значит уйдет. Это означало бы, что нам не суждено быть вместе. Я должна буду отпустить его.

Вернуть оружейные системы обратно в строй будет дорого стоить, а мне очень хотелось иметь денег про запас, на случай, если дрифены или Ассамблея подбросят проблем. Я мысленно провела инвентаризацию наших средств.

Агрх.

— Как много тебе надо?

Шон задумался и повернулся ко мне с серьезным выражением лица.

— Один доллар. А может, и три.

Я закатила глаза.

— На Нексусе мне хорошо заплатили.

— Это твои деньги. Ты их заслужил.

— Чертовски верно, и я буду тратить их так, как мне заблагорассудится. Прямо сейчас я богаче тебя.

— Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся.

— Я спросил гостиницу. Она не открывает мне дверь в Баха-чар, но зато дает мне полный доступ к твоим финансам. Я могу ограбить тебя вслепую.

— Ты думаешь, что можешь. Серьезно, сколько нам нужно?

— Я ничего не узнаю, пока не доберусь туда. Дина, ты должна решить, будем мы вместе или нет.

— А какое это имеет отношение к делу?

— Если я собираюсь жить здесь, ты должна позволить мне внести свой вклад. Это справедливо. Ты отвечаешь за гостей, а я отвечаю за их безопасность. Вот чем я занимаюсь.

И он был прав. Это было справедливо.

Я оттолкнулась от лестницы.

— Я открою тебе дверь. Но только если ты пообещаешь не тратить все, что у тебя есть, на модернизацию гостиницы. Ты истекал кровью из-за этих денег.

— В основном я заставлял других людей истекать кровью из-за этих денег. — По его лицу пробежала тень. — Теперь я использую их для чего-нибудь хорошего. Для того, что мне нужно.

Мы вместе прошли на кухню.

— Ты вернешься домой к обеду?

— Я постараюсь, — пообещал он.