Глава 2

МУЖЧИНА СМОТРЕЛ НА МЕНЯ, его лицо ничего не выражало.

— Ты смотрела слишком много фильмов.

Я вздохнула.

— Послушай, я не знаю, кто или что ты, да и плевать мне на это. Я устала убегать, устала от вопросов без ответов. Если хочешь пристрелить меня, то давай сделай это, в противном случае, дай мне хоть какие-то ответы или оставь меня в покое.

— У меня нет оружия, — я всё ещё решала, испытывать или же нет облегчение, когда он продолжил: — Ты не хуже меня знаешь, что мне не нужен пистолет, чтобы убить тебя.

Я снова села на скомканную кровать.

— Ни хрена я не знаю, — отрезала я. — Я даже не знаю, кто я, не говоря уже о том, кто ты. Уверена, что ты мог бы одолеть меня, если бы захотел, но также предполагаю, что если бы ты планировал убить меня, ты бы уже сделал это.

— Ты не должна ничего предполагать. Я могу перечислить с полдюжины причин, почему я всё ещё не убил тебя. Возможно, мне нужно место получше, чтобы избавиться от твоего тела.

— К примеру, Австралия?

Его лицо было бесстрастным.

— Может, я хочу потянуть время, позволить тебе пострадать. Или может я решил дать тебе шанс отговорить меня от этого. Или даже дать тебе фору.

Ладно, ничего из этого ничуть не обнадёживало. Я внимательно присмотрелась к нему. По некоторым меркам его даже можно было считать привлекательным. Чёрт, чертовски великолепным — если бы не исключительная холодность в его голубых глазах. У него были длинные, прямые, очень чёрные волосы, бледная кожа, узкое лицо с точеными высокими скулами, тонкий рот и острый нос. Он выглядел холодным, как Антарктида, и его слегка формальная манера делала его ещё более непроницаемым.

— Знаешь, по какой-то причине всё это кажется маловероятным. Ты не производишь впечатления человека, наполненного добротой.

— Я не человек.

Это едва ли показалось мне странным. Насколько бы невозможным это ни было, я уже начала догадываться об этом, учитывая, что за несколько часов мы преодолели тысячи миль.

— Тогда кто же ты, чёрт возьми?

— Ты знаешь.

Я принимала смерть с, как я считала, изрядной долей благородного хладнокровия, но он умудрился вызвать разочарование, разрушив весь стиль Жанны д'Арк.

— Не знаю. Я же сказала тебе, что даже не знаю, кто я, и хотя ты налетел на меня, как летучая мышь из ада, мне трудно смириться с мыслью, что ты не сумасшедший преследователь, который, вероятно, собирается расчленить моё тело и обглодать мои кости.

— Мы не едим плоть. Это прерогатива Нефилимов.

Это слово, это название задело во мне странную струну, прилив тошноты, который я с трудом сдержала. И всё же это слово ничего не значило.

— Кто такие Нефилимы?

Он не ответил. Он поднялся с кровати, и я наблюдала за ним, ища любой признак слабости. По-видимому, он не лгал насчёт пистолета — на нём была чёрная футболка и джинсы, и я не увидела на нём никаких следов оружия. На минуту я испугалась, что он собирается подойти ко мне, и собралась с духом, чтобы бороться, но вместо этого он подошёл к окну, отодвинул занавеску и впустил ранний утренний свет в комнату. Негромкое пение по радио закончилось, и включился диктор — определённо австралиец. Я почувствовала, как меня охватывает дрожь, и попыталась справиться с ней. По крайней мере, Аманда была в безопасности.

А потом он выключил радио и повернулся ко мне.

— Пора уходить.

— Уходить куда? Ты вообще собираешься хоть что-то объяснять или оставишь меня умирать от любопытства?

Он не дал очевидного ответа. Он просто стоял и ждал, и я медленно, с трудом поднялась на ноги. Было такое чувство, словно кто-то использовал меня как боксёрскую грушу — предположительно этот мужчина. Интересно, выглядела ли я такой же разбитой, как себя чувствовала? Следуя за ним, я взглянула на своё отражение в зеркале. И закричала.

Ещё до того, как раздался звук, он возник рядом со мной, одной рукой зажав мне рот, а другой обняв за талию, удерживая меня, пока я боролась с нарастающей истерикой. Я не знала женщину в зеркале — незнакомка смотрела на меня тёплыми карими глазами. По правде говоря, только лишь глаза и казались в ней знакомыми.

Похоже, я сражалась с машиной. Его тело было невосприимчиво к моей борьбе, к моим неистовым пинкам. И так же быстро, как началась паника, она исчезла, оставив меня таращиться на себя в зеркало, в то время как он стоял позади, удерживая меня.

Мои волосы были рыжими. Учитывая все те оттенки красок, которые я использовала в течение многих лет, единственным цветом, который я никогда не использовала, был рыжий. Я была блондинкой, брюнеткой, и имела всевозможные оттенки между этими тонами, но сама мысль о рыжих волосах вызывала у меня тошноту. Моя кожа была бледной, почти прозрачной, а волосы густыми и вьющимися, они свисали ниже плеч, а ведь я предпочитала нечто более короткое и послушное. Его рука закрыла половину моего лица, но я видела свой рот — широкий и изогнутый, отличающийся от маленького рта, который я иногда увеличивала помадой. Мои собственные глаза смотрели с лица незнакомки, и меня чуть не стошнило.

Должно быть, он почувствовал, что борьба покинула моё тело, потому что медленно отпустил меня. Я не сомневалась, что эти железные руки в любой момент могут снова сомкнуться на моих руках, и я изо всех сил старалась сделать своё тело мягким и податливым.

— Ты меня не обманешь, — сказал он мне на ухо. — Я ни на минуту не повернусь к тебе спиной.

— Наверное, это хорошая идея, — сказала я устами незнакомки в зеркале. — Я сбегу.

— Ты быстрее бы выпотрошила меня.

Вздрогнув, я подняла на него глаза. Опять же, он был совершенно непроницаемым — я подхватила это слово в одной из своих жизней, но не могла вспомнить, где именно. Его глаза были холодны, лицо ничего не выражало. Он сказал, что он не человек. Как бы невозможно это было понять, глядя в его бездушные глаза, это делало его немного более правдоподобным.

— Вряд ли, если только ты не собираешься вручить мне нож, — я произнесла это довольно едким тоном, которого добилась, пока его следующие слова не потрясли меня.

— Тебе не понадобится нож.

— Думаю, мне лучше просто перестать говорить, — сказала я, чувствуя себя плохо от картины, которую вызвали его слова.

Он уже дважды доводил меня до грани тошноты. Вероятно, всё дело в сочетании смены часовых поясов и голода. Мой мозг всё ещё пытался найти разумное объяснение всему этому. Итак, он сказал, что я недолго была без сознания, но каким-то образом мы попали в Австралию. Очевидно, он лгал, и, должно быть, я пробыла без сознания несколько дней. Неудивительно, что в животе у меня всё бурлило, я умирала с голоду.

— Просто накорми меня, — добавила я, — и обещаю, что не обеспокою тебя.

Он уставился на меня, и мне показалось, что я чувствую его взгляд на своём горле. Он всё ещё сжимал одно из моих запястий, но боль от этого похожего на наручники захвата была ничто по сравнению с ноющей болью по всему телу, поэтому я едва заметила.

Затем он кивнул.

— После тебя, — и не слишком мягким толчком он вытолкнул меня за дверь.

Да, это была Австралия, или он пошёл на многое ради розыгрыша. Номерные знаки были другими, а у обычного седана, в который он меня втолкнул, руль был не с той стороны. Он закрыл дверь и обошёл машину со стороны водителя, даже не потрудившись посмотреть, собираюсь ли я бежать. Наверное, он знал, что я больше не буду бороться.

Мы ехали молча, навстречу рассвету того, что по всей вероятности станет последним днём моей жизни. Я откинулась на спинку сиденья, равнодушно наблюдая за проносящимся мимо пейзажем. Мы находились в каком-то портовом городе, но к рассвету уже миновали пригороды и оказались в сельской местности. Как ни странно, он включил радио, как только мы сели в машину, и тихая музыка заполнила пустоту в моём сознании. Это казалось аномалией — он был слишком холодным и пустым человеком, чтобы заботиться о музыке. Я решила, что это наименьшая из моих забот. Я слушала жалобные голоса, одни знакомые, другие нет, и ждала смерти.

Должно быть, я уснула. Когда я проснулась, солнце ярко сияло над головой, и мы остановились перед рестораном, который, казалось, просто взял и выплеснулся где-то у черта на куличках. Я взглянула на своего безымянного спутника, задаваясь вопросом, было ли это одним из его творений, но всё казалось достаточно реальным, и когда я последовала за ним из машины, я заметила знак, объявляющий, что у них есть пиво Фостер. В тот момент я была благодарна за небольшие одолжения.

— Очень мило с твоей стороны накормить меня, — пробормотала я, когда мы скользнули в кабинку и мой похититель выпалил заказ угрюмой официантке. — Но ты мог бы позволить мне сделать заказ самой. Осуждённая женщина должна выбрать свою последнюю еду.

Хотя горячий сэндвич с бараниной с подливкой и чипсами казался неплохим выбором, если подумать.

— Смирись с этим.

Он заказал себе вегетарианский бургер. Ну вот, людей убивать он мог, но не животных. Отлично. Я откинулась на спинку стула, украдкой оглядываясь по сторонам. Он не пользовался уборной с тех пор, как я была с ним, но рано или поздно ему придётся это сделать, не так ли? Если только он действительно не был человеком, в чём я не сомневалась.

Интересно, смогу ли я завести машину без ключа? Новые машины могли быть сложнее, но возле ресторана было припарковано достаточно старых машин, так что, возможно, мне повезёт, если смогу ненадолго отвлечь своего похитителя.

Я не знала его имени. И не хотела знать. По какой-то причине, думая о нём как об абстракции, было легче справиться с ситуацией. Если бы у него было имя, как у Джо, Тома или Гарри, это сделало бы его более реальным, и пока оно оставалось немного потусторонним, я могла бы справиться с этим.

"Когда он пойдет в уборную, я могу сбежать, — подумала я. — Я могу попросить помощи у некоторых грубоватых на вид клиентов... конечно, они помогут даме, попавшей в беду". У прилавка стояли два здоровяка, ещё один в дальнем углу...