Я села, поставив ноги на грязный ковёр.

— Я ухожу отсюда, — сказала я, начиная подниматься с кровати.
Мне было чертовски больно, но я справлюсь. Я должна была сделать это.

— Нет, — хотя я не видела, как он шевелит губами, слово было резким, однозначным.

— Я говорю тебе...

— Ты сказала мне, что люди умрут, — сказал он скучающим голосом. — Единственный, кто умрёт — это ты.

Его равнодушные слова должны были бы охладить меня, но я уже поняла, что проиграла дело.

— Послушай, — терпеливо сказала я, — ты можешь делать всё, что захочешь. Ударь меня ножом, задуши, пристрели — мне всё равно. Просто сделай это за много миль от города.

Наверное, мне следовало бы осмотреть его повнимательнее, попытаться найти слабое место, но я была слишком взвинчена, думая об Аманде. "Ради Бога, больше никаких детей", — подумала я.

— Мы в Австралии, — сказал он.

Я перестала пытаться встать и, наконец, взглянула на него.

— Как долго я была без сознания?

— Недолго.

Ладно, теперь я знала, что он был настоящим придурком. Не то чтобы у меня были какие-то сомнения — здравомыслящий человек не набросится на тебя, как летучая мышь, и не похитит. Я ещё раз попыталась встать с кровати, и на этот раз мне это удалось, как будто то, что удерживало меня, наконец, отпустило.

— Иди к окну, если не веришь мне.

И я подошла. Я не увидела ни коал, ни кенгуру, подпрыгивающих у окна — вид из окна соответствовал любой грязной набережной. Тем не менее, чтобы добраться до океана с того места, где я была в последний раз, потребуется больше двух часов. Было ясно, что я отсутствовала дольше, чем он сказал, но это не имело значения. Главное, что Аманда и все остальные новорождённые теперь будут в безопасности.

— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом.

Я устала бежать, устала от страха и паники, которые угрожали задушить меня.

— Давай. Сделай мне одолжение.

И я широко раскинула руки, ожидая, что он убьёт меня.