Перед ними стоял высокий и статный мужчина, с абсолютно прямой спиной, одетый в черное облачение заклинателя и напоминающий величественный кедр. За его плечами виднелась метелка из конского хвоста, а в руке покоился длинный меч. Лицо незнакомца было благородно и изящно, со слегка вздернутым вверх подбородком, выдающим в нем нелюдимого и гордого человека.
Однако зрачки в его глазах отсутствовали, и лишь мертвенно-бледная белизна плескалась на дне.
Лютый мертвец!
Едва эта мысль пронеслась в головах всех присутствующих, заклинатель обнажил клинок и перешел в наступление.
Он нацепился на Цзинь Лина, поскольку тот стоял ближе всех, но, к счастью, юноша успел заблокировать атаку. Мощь, вложенная трупом в удар, оказалась столь велика, что рука Цзинь Лина на несколько мгновений онемела, и если бы не значительные духовные силы его собственного меча, <i>Суй Хуа</i>, оружие треснуло бы, а юноша погиб на месте. Тем временем лютый мертвец в черном не медлил ни секунды, и, двигаясь ловко и плавно, вновь стремительно и безжалостно атаковал, на этот раз намереваясь отрубить Цзинь Лину руку, однако Сяо Син Чэнь в отчаянном выпаде отразил удар Шуан Хуа, а после, скорее всего, из-за порошка, вновь попавшего в кровь, упал навзничь и остался лежать без движения.
Лань Цзин И испуганно затараторил: «Да что это за чудовище такое! Он вообще жив или мертв?! Никогда раньше я не видел…»
Такого молниеносного мертвеца, столь искусно владеющего мечом!
Юноша замолчал на полуслове, потому что припомнил, что он все-таки уже видел подобное существо.
Призрачный Генерал был таким же!
Вэй У Сянь впился глазами в заклинателя, одновременно выудив из-за пояса бамбуковую флейту и, поспешно приведя в порядок сумятицу мыслей, взял пронзительную и раздражающую слух ноту, заставившую всех присутствующих закрыть уши руками. Заклинатель также услышал это звук, и фигура его несколько раз покачнулась, а руки ощутимо задрожали, но через мгновение он вновь ринулся в наступление!
Он не подчинялся приказам. У этого мертвеца уже был хозяин!
Его меч просвистел подобно ветру, но Вэй У Сянь проворно увернулся от смертоносного лезвия, неторопливо сыграв на ходу другую мелодию. В ту же секунду бумажные манекены, обходящие дозором улицу, вскочили на крышу и один за другим через брешь в потолке попрыгали на пол. Почуяв неладное, лютый мертвец легко замахнулся мечом и рассек двух ближайших кукол вдоль на четыре равные части, а другой рукой достал из-за спины метелку из конского хвоста. Ее мягкие, белые волоски в мгновение ока словно превратились в стальные шипы боевого цепа, сокрушая все на своем пути, и если бы она коснулась человека, то тот немедленно превратился бы в кровавое решето.
Вэй У Сянь, не смотря на свою занятость, быстро распорядился: «Все стойте на своих местах. Будьте паиньками и прижмитесь к углам!»
После этих слов он продолжил управлять бумажными куклами. Порой его флейта журчала бодро и жизнерадостно, а порой грубо и резко, и, несмотря на то, что заклинатель яростно и беспощадно оборонялся обеими руками, манекены нескончаемым потоком сыпались с крыши и медленно, но верно окружали его. Когда мертвец сражался с одним, второй подскакивал с другой стороны; когда он уничтожал куклу перед собой, ее собратья уже поджидали за спиной заклинателя - справиться со всеми одновременно было никак не возможно. Внезапно с потолка рухнул Силач Преисподней и приземлился аккурат на мертвеца, своей ногой вдавив его плечо в пол.
Вслед за ним с крыши спрыгнули еще три Силача Преисподней и по очереди бросились на заклинателя.
Людская молва гласит, что Силачи Преисподней неимоверно сильны, и когда ремесленники изготавливают подобные манекены, они обычно крепят к болванкам различные предметы для увеличения веса их тел, к тому же, будучи одержимыми бесприютными духами, куклы стали тяжелее горы Тайшань. На заклинателя наскочили целых четыре Силача Преисподней, и то, что его внутренности не размазались по полу, уже можно считать большой удачей: лютый мертвец очутился в ловушке, надежно прижатый к земле бумажными манекенами.
Вэй У Сянь подошел к нему и увидел, что часть облачения на его спине была разорвана. Тогда он разгладил ткань, заметив возле левой лопатки трупа узкую рану, и приказал: «Переверните его».
Четыре Силача Преисподней подчинились и распластали заклинателя лицом вверх, облегчив Вэй У Сяню тщательный осмотр мертвеца. В награду он провел порезанным пальцем возле губ каждой из кукол, и те, высунув алые бумажные языки, медленно слизали с себя кровь, словно растягивая удовольствие и наслаждаясь каждой каплей угощения. Лишь после этого Вэй У Сянь опустил голову и продолжил свое исследование. На левой стороне груди заклинателя, подле сердца, обнаружилась точно такая же узкая рана – похоже, что этого человека закололи мечом.
Лютый мертвец сопротивлялся изо всех сил: низкий рык вырывался из его горла, а с уголков губ тонкой струйкой текла темно-красная кровь. Вэй У Сянь ущипнул заклинателя за щеки, силой заставив его открыть рот – язык трупа оказался вырван с корнем.
Незрячие глаза, вырванный язык. Незрячие глаза, вырванный язык.
Почему два этих признака в последнее время так часто встречаются ему?
После тщательного изучения трупа Вэй У Сянь заключил, что этот мертвец весьма походил на Вэнь Нина, когда тем управляли при помощи черных гвоздей. С этими мыслями он ощупал виски заклинателя и, действительно, наткнулся на два металлических выступа!
Подобные черные гвозди использовались для подчинения высокоуровневых лютых мертвецов, лишая их сознания и отнимая способность к мыслительной деятельности. Вэй У Сянь, не зная, что за труп растянулся перед ним и какого он нрава, благоразумно решил не вытаскивать пока гвозди, а сперва допросить заклинателя. Однако тут возникали некие трудности: у мертвеца отсутствовал язык, и даже если он придет в себя, то все равно не сможет отвечать на вопросы.
Вэй У Сянь обратился к ученикам из Ордена Гу Су Лань: «Кто-нибудь из вас изучал «Расспрос»?
Лань Сы Чжуй поднял руку: «Да. Я изучал».
Вэй У Сянь спросил: «Гуцинь с тобой?»
Лань Сы Чжуй ответил утвердительно и не медля извлек из своего мешочка Цянькунь незамысловатый гуцинь, все еще сияющий свежим лаковым деревом.
Заметив, что музыкальный инструмент выглядел весьма новым, Вэй У Сянь поинтересовался: «Как твой цинь? Тебе уже приходилось применять свои знания на практике? Сможет ли лгать дух, что ты призовешь?»
Лань Цзин И вмешался в разговор: «Хань Гуан Цзюнь сказал, что цинь Сы Чжуя вполне неплох».
Если Лань Ван Цзи сказал «неплох», то значит, он и вправду неплох: в своих суждениях он никогда не преувеличивает и не приуменьшает, поэтому тревога Вэй У Сяня сразу же сошла на нет. Лань Сы Чжуй добавил: «Хань Гуан Цзюнь посоветовал мне сконцентрироваться не на количестве, а на качестве. Дух, что я призову, сумеет уклониться от ответа, но зато ему не удастся солгать. Проще говоря, если он захочет говорить, то все его слова будут чистой правдой».
Вэй У Сянь сказал: «Что ж, тогда давайте начинать».
Лань Сы Чжуй положил гуцинь перед заклинателем, затем сел на землю, аккуратно расправив вокруг себя полы мантии, и, попробовав сыграть несколько нот, кивнул. Вэй У Сянь приступил к расспросу: «Для начала узнай, кто он такой».
Лань Сы Чжуй ненадолго погрузился в размышления, на всякий случай пропел себе под нос текст заклинания, и, наконец, исполнил первую фразу.
Через несколько мгновений струны гуциня затрепетали сами по себе: две ноты прогрохотали в тишине, словно камни, расколовшиеся пополам.
Лань Сы Чжуй широко раскрыл глаза. Лань Цзин И в нетерпении поторопил его: «Что он сказал?»
Лань Сы Чжуй ответил: «Сун Лань!»
Самый близкий друг Сяо Син Чэня, Сун Лань?!
Все, как один, повернули головы в сторону Сяо Син Чэня, лежавшего на полу без сознания. Лань Сы Чжуй прошептал: «Интересно, а он знает, что это – Сун Лань?»
Цзинь Лин также тихо ответил: «Скорее всего, нет. Он слепой, а Сун Лань – немой, к тому же, ставший лютым мертвецом, лишенным рассудка… Для него же лучше, если он не знает».
Вэй У Сянь продолжил: «Далее… Кто его убил?»
Лань Сы Чжуй сосредоточенно сыграл следующее предложение.
На этот раз безмолвие продолжалось в три раза дольше, чем в предыдущий.
Когда присутствующие уже решили, что душа Сун Ланя не желала давать ответа, струны вдруг гуциня вздрогнули тремя горестными нотами.
Лань Сы Чжуй выпалил: «Не может быть!»
Вэй У Сянь спросил: «Что он сказал?»
Лань Сы Чжуй откликнулся, сам не веря тому, что он только что услышал: «Он сказал… Сяо Син Чэнь».
Сун Ланя убил Сяо Син Чэнь?!
Они задали всего пару вопросов, но полученные ответы уже более чем ошеломляли. Цзинь Лин с сомнением воскликнул: «Ты что-то напутал!»
Лань Сы Чжуй возразил: «Кто ты такой» и «Кто тебя убил» - самые простые и распространенные фразы «Расспроса». Когда человек приступает к его изучению, эти предложения учатся в первую и во вторую очередь, и в итоге он тренируется в их исполнении не менее тысячи раз. К тому же, я только что еще раз повторил их – я уверен, что сыграл ноты верно».
Цзинь Лин не сдавался: «Ты либо неправильно сыграл «Расспрос», либо ошибся в переводе с <i>циня</i>».
Лань Сы Чжуй покачал головой: «Если воспроизвести эту мелодию неточно никак нельзя, то исказить его ответ совсем уж невозможно. Духи весьма редко называют три иероглифа «Сяо», «Син», «Чэнь». Я мог бы истолковать превратно иное имя, но только не то, что он сказал».
Лань Цзин И пробормотал: «Сун Лань отправился на поиски пропавшего Сяо Син Чэня, однако тот его убил… Зачем Сяо Син Чэню убивать своего хорошего друга? Он отнюдь не похож на подобного человека!»