Глава 6

Олдридж сомневается

Понедельник, 18 ноября.

Кабинет в башне Олдриджа.

Эванстон, Иллинойс.

Олдридж смотрел на растяжку с простыми словами на ней и чувствовал, как ухало в сердце и желудке, а страх взмывал до головокружительных высот.

«Один - это да».

«Два - это нет».

Примерно на тридцать секунд, когда надпись появилась в первый раз, Олдридж растерялся, а потом, когда в окне появился Мигель, будто портрет, висящий в галерее, смысл стал кристально ясен.

Мигель знал. Как-то, каким-то образом, он догадался об Олдридже и его маленьком пристрастии к шпионству. Олдриджа снова обнаружили, и в этот раз его жертвой был не просто студент из университета, а из группы Олдриджа. Это катастрофа. Полная и сокрушительная катастрофа.

Первый вечер, в пятницу, он провел почти в постоянном состоянии паники.

Всю субботу он надеялся, что с наступлением сумерек надпись не появится, и когда растяжка снова появилась, ему стало трудно дышать, и он напился до невменяемости.

Утро воскресенья прошло в мрачном подпитии, позже в мучительном похмелье, но полном надежд, что табличка больше не появится, потом Олдридж впал в депрессию и смирился, когда все повторилось.

Он почти назвался больным в утро понедельника, но в итоге пошел на работу. Всю лекцию по анатомии Олдридж боялся встречи с Мигелем, но если тот и присутствовал, то Олдридж не уловил и намека на это. После последней за день лекции Олдридж пошел домой. Впервые с пятницы он более-менее чувствовал себя спокойным. И тогда, за пятнадцать минут до заката, появилась новая табличка, и Олдридж пришел к выводу, что игнорирование и избегание проблемы не работали.

«Да или нет?»

«Я жду».

Первым диким порывом Олдриджа было бежать. Уволится с работы, продать дом, улететь на Галапагосские острова и жить там до конца жизни с пингвинами.

Насколько известно Олдриджу, пингвинам глубоко плевать смотрят на них или нет.

С другой стороны, Олдридж любил свою работу и дом, и пусть он был биологом, изучение птиц никогда особо его не интересовало.

«Один - это да. Два - это нет».

Станут ли надписи более нетерпеливыми? Что если кто-то заметил их и догадался о значении? Олдриджа захлестнуло еще большей паникой, ему даже казалось, будто сердце вот-вот пробьет дыру в груди. Ему нужно что-то предпринять, но ответная переписка на окнах не подходила. Она была слишком публичной, и ни он, ни Мигель, на девочек или мальчиков-подростков из детектива не тянули.

Олдридж отошел от окна, тщательно его зашторив, затем включил сначала свет, а потом и ноутбук. Мужчина запустил электронную почту, открыл новое письмо и уставился на некоторое время в пустой лист, и, наконец, написал сообщение. Перечитал написанное и нажал на отправку раньше, чем смог передумать. А затем стал ждать и стараться сохранять спокойствие.

Теперь, когда письмо было отправлено, Олдридж мог снова его перечитать, перебирая в очередной раз каждое слово.

«Уважаемый мистер Мигель Кордеро-Руис.

Исходя из нашего с вами разговора в пятницу, я понимаю, что встреча со мной лично для вас неудобна. Каким способом вы предпочли бы общаться? Я могу связываться с вами по электронной почте или через смс-сообщения. Дайте знать, что вам подходит больше, и тогда мы сможем обстоятельней обсудить и решить ваши проблемы.

С уважением.

Доктор Олдридж Кончиловски, канд. наук»

Было ли это слишком откровенно? Или слишком иносказательно? Наверное, ему не стоило начинать, но Мигель знал. Не мог не знать. И если уж на то пошло, им нужно поговорить осторожно, а не сверкать табличками в окнах друг друга на оживленной улице.

Вибрирующий телефон выбил Олдриджа из тревожного ступора. Его сердце снова заколотилось быстрее, и он бросился к компьютеру, одновременно желая и не желая видеть, что там пришло. Если это письмо из банка, «Нью-Йорк Таймс» или с работы, Олдридж был не уверен, что переживет одновременно разочарование и облегчение.

Вместо этого пришло письмо с почтового ящика Мигеля.

«Доктор Кончиловски.

Спасибо, что так быстро мне ответили. Я очень ценю вашу обеспокоенность моей успеваемостью в учебе. Для меня будет удобнее переписка смс-сообщениями. Я готов сделать все, что потребуется, чтобы поднять успеваемость на ваших занятиях. Любая помощь для достижения этой цели будет бесценна, но я хочу, чтобы вы знали — у меня очень хорошая мотивация.

Спасибо,

Мигель Кордеро-Руис»

А ниже был написан номер телефона. С местным кодом, заметил Олдридж. НП — Мигель — скорее всего, тоже был местным.

Олдридж поднял телефон слегка дрожащими пальцами. Он вбил номер Мигеля вместе с коротким сообщением, а потом швырнул аппарат, будто тот жег ему пальцы.

Спустя несколько секунд телефон завибрировал, затем еще раз. Олдридж смотрел на него как на бомбу замедленного действия, в итоге, успокоив себя, он взял мобильный, чтобы напечатать ответ.

Олдридж: Прекрати писать мне сообщения на своем окне.

Мигель: Прекрати тогда меня игнорировать, раз все это видишь.

Мигель: Потому что я знаю, что ты за мной следишь.

Олдридж: Пытаешься меня шантажировать?

Повисла долгая пауза. Олдридж держал в руке телефон и сидел с закрытыми глазами, убеждая себя дышать ровнее и спокойнее. А потом телефон завибрировал, снова его пугая.

Мигель: Очень интересный вопрос

Олдридж: Шантажируешь?

Мигель: У тебя есть парень или жених или муж или кто-то еще, кто захочет пустить меня на колбасу, если вдруг выяснит, что его партнер следит за тем, как я тренируюсь в одних трусах.

Олдридж в изумлении уставился на телефон.

Олдридж: В смысле?

Мигель: Нет, я не стану тебя шантажировать, док. А теперь отвечай на мой вопрос.

Олдридж: Не называй меня доком и, может, у меня есть девушка или жена.

Мигель: Нет, нету. Я узнавал. Говорят, что ты гей и жутковатый тип :D

Олдридж уставился на телефон, который слишком крепко сжимал в онемевших пальцах.

Мигель: И еще сексуальный. Сексуальный, гей, жуткий и красивый. Все девчонки, которых я расспрашивал, в один голос твердили, что ты ожившая мечта, невероятно милый и голубее неба за окном. Парни разделились на три группы: слабохарактерный, немного странный и очень странный. И лишь один сказал о ходячей мечте. Этот паренек по уши в тебя влюблен.

И с этим ничего не поделать.

Олдридж: Кто?

Мигель: Подросток-извращенец.

Олдридж: Ты проводил насчет меня ОПРОС?

Мигель: Неофициальный. И мне нравится принимать взвешенные решения.

Олдридж: Взвешенные решения насчет чего?

Мигель: Не-а. Неплохая попытка. Ответь сначала ты. У тебя есть МЧ?

Олдридж: МЧ?

Мигель: Молодой человек. Не прикидывайся идиотом, док.

Олдриджу хотелось показать телефону «фак», но это было слишком незрело даже в уединении кабинета.

Олдридж: Нет, студент. Единственного, кого бы это расстроило, чем бы оно ни было, станет декан кафедры биологии и, может, замдекана по воспитательной работе. И вероятнее всего твоих родителей.

Мигель: Знаешь, мог бы просто назвать меня «жеребчиком». Было бы неплохо.

Олдридж: Что вы хотите от меня, мистер Кордеро-Руис?

Мигель: Боже, убойно прозвучало. Называй меня так, сколько хочешь. И могу задать вам тот же вопрос, Профессор. Чего вы хотите от МЕНЯ? Меньше одежды? Может, чтобы я ласкал себя и позволил тебе увидеть, как кончаю?

Эти картинки мгновенно вспыхнули перед глазами Олдриджа, отчего вспотели ладони. Он уронил телефон.

— Блять.

Он подобрал его и снова чуть не уронил.

Мигель: Мы продолжим? Да или нет?

Олдридж: Продолжим что? Переписываться?

Мигель: Нет. Прекрати прикидываться идиотом. Я хожу на твои лекции. И знаю, что ты далеко не дурак. Ты смотришь, а я тебе позволяю. Я тут подумал, что мы могли бы составить расписание.

Олдридж поперхнулся.

Олдридж: Расписание? Ты свихнулся? Меня же могут уволить.

Мигель: За то, что в окно смотришь? Не-е.

Олдридж: Какую выгоду ты из этого извлечешь?

Мигель: Я представляю, как ты извлекаешь кое-что другое, док.

Олдридж: Не называй меня так. Не понимаю, что именно я извлеку.

Мигель: То, чего хотят все. Кончишь.

Олдридж испытал облегчение, что Мигель не мог видеть его пылающих щек.

Олдридж: А что ты получишь?

Мигель: Я тоже кончу. Мне казалось, в этом весь смысл.

Олдридж: Это неприемлемо во всех смыслах. Ты мой ученик.

Мигель: Твой жеребец, помнишь?

Олдридж: Точно.      

Мигель: Послушай, все довольно просто. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя. Ты просто наблюдаешь, как я слоняюсь голым по квартире и занимаюсь своими делами. И может подрачиваю иногда. Если тебе нравится на что-то смотреть, просто скажи мне. Считай, что это нестандартный дополнительный зачет.

Мигель: Так ты согласен или как?

Олдридж: Эм.

Мигель: Стоящий вопрос не такая уж проблема, сэр.

Мигель: А вот мой член - да. Хочешь посмотреть?

Олдридж судорожно выдохнул. Он должен отказать и удалить номер из телефона. Может даже сжечь аппарат и развеять по ветру пепел. Мужчина гладил пальцами клавиатуру в телефоне.

Олдридж: Да.

Он выключил свет в кабинете, раздернул шторы и достал бинокль. Олдридж знал, что из этого окна его никто не видел с улицы, а вечером да еще при выключенном свете, вообще становился невидимым. И все же, казалось, что Мигель смотрел прямо ему в глаза, когда встал перед окном и начал снимать с себя футболку. Олдриджу только и оставалось смотреть. В его нынешнем состоянии было просто невозможно делать что-то сложное, даже простые приседания с учебниками.

Мигель небрежно скользнул ладонью по груди, подразнил соски, затем спустился по мышцам живота, ниже по белой линии живота к паху. Там ладонь Мигеля нырнула под штаны, наверное, спортивные, как показалось Олдриджу. Мигель спустил штаны ниже по бедрам, обнажая эрекцию. Он истекал смазкой? Олдридж подумал, что, скорее всего, да, судя по тому, как Мигель мазнул пальцами по головке и спустился по стволу вниз. Он смотрел в окно — по ощущениям прямо в душу Олдриджа,— и ласкал себя. Мигель выгнулся в спине и приподнялся на носочках, все его тело ломало от желания.