— Ну и как, получил? — не утерпел Сережа.
— Все в ажуре, — похвастал Оськин. — Договорился с комендантом: по одному моему сигналу инструмент можно забирать.
Я облегченно вздохнула и посмотрела на Сережу. Он улыбнулся: «Порядок!»
— Теперь так, ребята, — сказал он. — У кого уроки не сделаны, как придете домой, сейчас же садитесь. За нами теперь строгий контроль будет. Чуть где споткнемся, сразу в укор этот овраг поставят.
Едва мы поднялись, как из темноты вынырнул Ойвегов.
— Вот они где! — весело крикнул он. — Я уже отчаялся вас найти.
Он присел на скамью.
— Ну, ребята, погубите вы меня. Завтра контрольная в институте, а я еще и за книгу не брался. Придется всю ночь сидеть.
Выплыла луна из-за тучи, и я заметила, что наставник наш не очень-то грустит по поводу контрольной.
— Нет худа без добра, — сказал он. — Сегодня я успел вдоль и поперек обмерить весь овраг и составил принципиальную схему работ первой очереди. Прежде всего, конечно, беговая дорожка. Завтра я все перенесу на местность. Придется создать несколько бригад. И каждой бригаде — свое задание. Так лучше. Меньше окажется лодырей. Списки бригад и подбор бригадиров за тобой, Сережа.
Степан распрощался и так же внезапно исчез в темноте, как и появился.
В субботу вечером, я думаю, председатель домкома с недоумением наблюдала, как деловито сновали по двору мальчишки с лопатами и кирками, исчезали за железнодорожной насыпью, в овраге. Эта подозрительная беготня подхлестнула ее и заставила принять экстренные меры для наведения порядка. Припомнив старое, она обратилась с жалобой в ЖЭК, позвонила в райисполком. Ей посоветовали не торопиться с выводами, ведь для того, чтобы бить тревогу, у нее нет достаточных оснований. Она не успокоилась, сказала, что будет жаловаться дальше. Вскоре у нее появились и дополнительные факты. Выйдя как-то утром во двор, она обнаружила, что на клумбе недостает трех пионов. Цветы были выкопаны с корнем, лопатой. На их месте зияли черные ямы. Вторая клумба была кем-то истоптана, словно похититель цветов убегал через нее от преследования. Позвав свидетелей, преддомкома заметила следы. Они были маленькие, подростковые. Подозрение сразу же пало на мальчишек, сновавших по вечерам по двору с лопатами. Терпение преддомкома лопнуло. Она ушла в свой подвал и начала писать, звонить, требовать. «Или я или они» (то есть мы) — так был поставлен вопрос.
Мы с Сережей опять приуныли. Я поругала его за всю эту затею с клубом. И без него у нас забот хватало. Нас помирил Ойвегов. Он собрал ребят.
— У нас появился новый противник, — сказал он. — И если с одним мы ведем редкую перестрелку с укрепленных позиций, то второй стреляет нам в спину. Это те мальчишки (я не сомневаюсь, что это мальчишки), которые рвут и выкапывают цветы и топчут клумбы. Или мы их выведем на чистую воду, или они нам всю обедню испортят.
Когда стемнело, Сережа и Олег устроили за кустами акации засаду. Я спряталась за загородкой детского садика. Вскоре послышались шаги и приглушенный шепот. Звякнула о камень лопата, серые тени замелькали на клумбе. Выскочив из засады, ребята задержали трех мальчишек. В одном опознали Перепелкина. Двое других были из младших классов.
Перепелкин сразу признался, что и в тот раз цветы выкопал он.
— Ты что это позоришь наш клуб? — налетел на него Сережа.
— Не задавайтесь со своим клубом, — просопел Перепелкин. — Он у вас на ладан дышит. Не больно нужен. Вычеркивайте меня из списков. Уйду, не пожалею.
— Никуда ты не уйдешь. И в списке останешься, — горячился Сережа. — Будешь с нами, пока не исправишься. А сейчас решение наше такое: до утра чтоб все клумбы, что потоптаны, были разрыхлены, а все цветы на место посажены. И не вздумай финтить! Утром перед школой проверю.
А еще через два дня во двор нагрянула комиссия. Пришли товарищи из райисполкома, из ЖЭК. Осмотрели клумбы. Они оказались в порядке. Председатель домкома ходила вслед за комиссией сама не своя. Основной аргумент против нас мы вырвали у нее из рук. Члены комиссии заглянули и в овраг. Беговая дорожка была почти готова. Наметились контуры и городошной площадки.
— Гляди-ко, — удивился представитель райисполкома. — А мы не знали, что с этим оврагом делать!
Порядок во дворе понравился комиссии. В адрес председателя домкома было сказано немало лестных слов. Но то, что сделали ребята из нашего клуба, было тоже неплохо.
— Так что же вы не поделили? — спросил представитель райисполкома, обращаясь к Дарье Тихоновне.
Все еще не в силах сдержать накопившееся в ней раздражение, председатель домкома изложила свои претензии.
— Но ведь ребята заняты делом, — сказал представитель райисполкома. — Хотелось бы их поддержать.
— Да, но они безобразничают, — упорствовала преддомкома. — Разбили горшок, топчут клумбы.
— Как же вас помирить? На наш взгляд, обе враждующие стороны делают много полезного. Не конфликтовать бы вам, а сообща трудиться на общее благо.
Кто-то предложил поделить функции. Пусть любители цветоводства украшают двор цветочными клумбами.
— А мы беремся их охранять, — выступил вперед Ойвегов. — Как, ребята, возьмемся? — обратился он к стоявшим тут же членам оргкомитета.
— Возьмемся! — единодушно ответили мы.
Предложение понравилось.
— Как, товарищ преддомкома? — поинтересовался представитель исполкома. — Ведь ребята, если возьмутся, и кошке не дадут по клумбе пробежать. А работу с подростками предоставьте товарищам, направленным для этого заводом и райкомом комсомола. Все-таки они помоложе, у них это дело лучше получится.
Председатель домкома поворчала, помялась, но согласилась. Нам вернули отведенную ранее комнату. Все устроилось как нельзя лучше. Только Боря к нам уже не пришел. Это была первая наша потеря.