— Не очень.
— Зря. Осень — пристанище для замерзших сердец и плачущих душ. Или, — Денис сделал паузу, а затем продолжил: — или всего лишь очередная пора года, сменяющая лето. — Парень заулыбался, как будто подлавливая меня на чем-то. — А ты подумала, я романтик, готовый говорить громкие фразы про то, как прекрасна осень для одиноких людей?
— Почти, — поморщилась я, принимая сказанное выше на свой счет. — Начало было весьма убедительным.
— Нет. Я недавно понял, что романтиком быть нынче не модно. Вы, девушки, грезите о таких мужчинах, но когда вам эту романтику преподносят на блюдце, украшенном такими ма-а-ленькими круглыми свечками, вы ее отталкиваете. Отвергаете сердце романтика.
Денис всегда казался мне необычным, несколько холодным, с легкой сумасшедшинкой, но подобных речей я никогда не слышала от него. Кто знает, может, такие разговоры привычны для Димы и его лучшего друга.
— Кажется, кого-то отвергли или бросили? — предположила я.
На пару секунд призадумавшись, парень бросил:
— Не важно. Пошли.
Я пожала плечами, думая о том, что сегодня все какие-то странные, и зашагала за ним, уже спешившим скорее сесть за руль.
Денис хороший человек, как мне кажется, и, пожалуй, отличный друг для моего брата. Познакомились они с Димой еще на первом курсе и с тех пор друг за друга горой. А я, сколько себя помню, ни разу не замечала, чтобы у Димы был именно такой друг и именно в таком понимании, в каком описывают друзей в добрых книгах. Конечно, быть может, я идеализирую дружбу между ними и даже самих парней, ведь я многого не знаю о той стороне их общения, что скрыта от меня. Тем не менее, в одном, нет, в двух вещах я точно уверена: для меня они замечательные люди и «матерые» похитители женских сердец.
Мы, наконец, завернули во дворик, где студенты обычно паркуют свои машины. Денис, пошарив во внутреннем кармане черного драпового пальто, достал ключи от машины и нажал на кнопку, после чего воздух прорезал звук, означавший, что двери автомобиля уже не заблокированы.
— Прошу Вас, — любезно промурлыкал Денис, придерживая дверцу автомобиля передо мной. Совсем непроизвольно я раскраснелась.
— Спасибо.
Признаться честно, автомобили внушают мне страх. К сожалению, а может быть к счастью, живя с братом, а именно он у нас в семье больше всех сходит с ума по автомобилям, я так и не научилась распознавать марки автомобилей, хотя многое перенимала из того, что он любит. С авто как-то не сложилось. В принципе, я не жалею. Мне достаточно забавно вспоминать тот факт, что даже пристегиваться я боюсь, и получается у меня сие действие очень смешно. Неуклюжая.
Но Денис и в этом мне помог.
— Не благодари, Майка.
Из смущенной девушки я мигом превратилась в раздраженную женщину — терпеть не могла, когда люди начинали так коверкать мое имя. Особенно Денис, который уже сейчас начал вспоминать "былые времена" и свои мелкие издевательства над моим именем.
— Я тебе не пакет, дурак, — проворчала я, видя перед глазами пакетик-маечку, как его в народе называют.
— Ты посмотри, как взъерепенилась! — засмеялся парень. — Ладно, больше не буду так называть тебя… Майка! Опять надурил!
Ударив Дениса по плечу, я окончательно надулась и уставилась в окно. Шутник.
— Эх, как маленькая девочка, — уже более серьезно сказал парень.
— А ты сам-то не лучше.
В итоге мы улыбнулись друг другу, понимая всю забавность ситуации, и Денис завел машину.
— Поехали!
Пейзаж осеннего города, совсем недавно проснувшегося ото сна, проносился то медленно, то быстро, в зависимости от того, с какой скоростью двигалась машина. Картинки сменялись под аккомпанемент песни «Famous Blue Raincoat» Леонарда Коэна, отчего атмосфера давила на меня, и грусть проникала во все уголки души. Но я бы не хотела, чтобы грусть покидала мое существо, а движение прекратилось. Это печальное чувство совсем иное. Оно словно дымка — мягкое, нежное. Хочется быть в ней, стоять с закрытыми глазами и чувствовать почти неуловимые прикосновения тумана.
Мурашки забегали по моему телу, перебегая от спины и плеч к ногам, пока не исчезли, оставив ощущение холода и пустоты. Пока не закончилась песня.
— Нравится? — спросил Денис Тернов, словно почувствовав мое встревоженное состояние. — Я и сам словно улетаю в небеса, когда еду и слушаю свои любимые треки. В такие моменты кажется, будто весь мир остановился, кроме тебя. То, что за окном машины — мутное пятно. Не важны ни люди, ни проблемы: ничего больше не существует. Лишь бы песня и движение длились вечно. — Он замолчал, постукивая указательным пальцем по рулю. — Но наступает момент, когда сознание вновь возвращается к тебе, и ты понимаешь, что возвращение на землю неизбежно.
Да, реальность грубо вырвала нас с небесного облака блаженства, представ перед нами в виде поворота, а затем девятиэтажек, в одной из которых живет Денис, и далее все по уже давно заготовленному сценарию.
— Приехали… — протянул парень, грустно оглядывая унылый квартирный дом через переднее окно автомобиля, руки вцеплены в руль. Как будто парень держится за последнюю ниточку, которая связывает его с миром грез и свободы. Но эту связь каждый раз приходится прерывать, чтобы позже к ней все равно вернуться. Таковы вселенские законы.
Подъезд дома, в котором живет Денис, так и веял уютом. На стенах добродушные соседи развесили картины и расставили вазончики с цветами. Нет ни отвратительных подъездных запахов и нецензурных надписей на стенах, ни вечно нерабочего лифта.
— Давненько я у тебя не была в гостях, — проговорила я, поднимаясь вслед за Денисом в его квартиру, расположенную на пятом этаже. Парень предпочитал не пользоваться лифтом и в этот раз не изменил своим привычкам. Зато как следствие накаченные ноги и… Нет, я вовсе не смотрела на его пятую точку.
Отворив дверь и бросив ключи на стеклянную полочку, Денис помог снять мне пальто и предложил пройти в его комнату. Честно говоря, никогда не любила этих джентельменских жестов, но иногда перед ними сложно устоять.
Я прошла вдоль неосвещенной прихожей и сразу же попала в комнату Дениса. Надо сказать, что парень любит минимализм, так как в помещении не наблюдалось ничего лишнего: лишь небольшой шкаф, черный лакированный стол, стоящий на нем ноутбук, стул и просторная убранная кровать напротив. Окно занавешено тяжелыми темно-синими шторами, отчего в комнате царит полумрак.
— А ты так и не перестал создавать в своей комнате атмосферу мрачности и таинственности, — сказала я, подавив в себе желание отвесить не пропускающие свет шторы.
— Я консервативен. Можешь пройти со мной на кухню, там света побольше будет. Да и поможешь заодно сделать нам кофе и чай. Помню, что ты больше любишь именно чай.
Парень скрылся за дверью, а я помедлила идти за ним, продолжая осматриваться. Раньше на стене у кровати висел постер группы "Cradle of Filth", при взгляде на который можно было почувствовать, как сердце в пятки уходит от страха — до того образ музыкантов "своеобразный". А музыка, конечно, у них классная, что тут скажешь. Возле шкафа, помнится, стояла гитара. Да, точно. Но и ее теперь нет. Хм, неужто с годами Денис решил распрощаться со своими увлечениями?
Закончив удовлетворять свое любопытство, я присоединилась к Денису, смело орудующему туркой. Меня окружают истинные кофеманы, одна я не вписываюсь в их компанию.
— Где гитара и тот стремный постер? — спросила я, наблюдая за ловкими движениями парня.
— Выбросил.
— Почему?
— Я подумал, что пора взрослеть и начать заниматься серьезными делами. И к тому же, гитара так и не поддалась мне, — Денис с сожалением развел руки в стороны.
— Жаль, она была классной, — сказала я и присела за стол.
А на кухне и правда, светлей, чем в любом другом месте его квартиры. Стены выкрашены в белый, что резко контрастировало с синим цветом кухонной мебели. Сразу видно, что любимый цвет Дениса — синий.
— Буржуй, — вырвалось у меня при взгляде на современную плиту, холодильник и прочие предметы кухонной утвари.
Денис улыбнулся:
— Поверь, мне все это не нужно. Папаша постарался, и его безграничное чувство вины перед матерью и мной. — Последние фразы он произнес с наигранной жалостью.
Да, что-то помнится, мне Дима рассказывал про семью Дениса, но я все равно решила всунуть свой нос в чужое дело:
— Чувство вины?
— Именно. Этот ублюдок заделал матери ребенка, то есть меня, а потом ушел к одной из своих многочисленных любовниц.
— Ой, — чувствуя неловкость, произнесла я. — Наверное, не стоило мне спрашивать.
— Мать не говорила ему, что залетела. — Игнорируя мои слова, продолжил парень. — Так отец оставался в неведении около четырех лет. За это время он успел обрюхатить свою любовницу, и… снова вернуться к моей матери. А тут я, маленький четырехлетний ребенок, — горько усмехнулся парень. — Так странно, он поступил с той женщиной и новорожденной дочкой, как и с нами. Ненасытный ублюдок. Правда, тогда я этого не понимал. Радовался, что в моей жизни появился папочка. Да и мама была не против его возвращения. Это потом, через много лет я узнал, что он оказался самым настоящим мерзавцем. Чертов владелец мебельной фабрики.
Да уж. Я внимательно слушала, чувствуя искреннюю жалость по отношению к парню.
— И, понимаешь, в чем дело… даже после возвращения он не переставал ей изменять. — Недоуменно произнес Денис. — Видимо, я один в нашей семье не был слепым.
Денис снял с плиты турку и залил кофе в большую стеклянную кружку, добавив в нее две ложки сахара. Потом, словно вспомнив про меня, он достал еще одну чашку, положил туда пакетик чая и залил кипятком.
— Сахар?
— Нет, спасибо, я люблю чай без сахара.
Кивнув, парень перенес чашки на стол и сел напротив. Я тут же схватилась за горячую чашку, согревая руки. Все же в квартире Дениса было прохладно. Тем временем, лучший друг моего брата продолжил: