Внимание!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Тиджан «Между ним и тобой»

0.jpg

Автор: Тиджан

Название: Между ним и тобой

Перевод: Charlie (1-29), Cloud Berry

Редакция: Cloud Berry

Перевод группы: LOVEINBOOKS

 

Аннотация

Он велел мне «остыть».

Намекнул, что со мной «что-то не так».

Назвал «легкой добычей».

И сделал все это в первые пару минут знакомства со мной.

«Ну и мудак», — подумала я.

Заносчивый, самодовольный альфа-мудак.

Но еще он был смертельно красивым и состоял в университетском братстве, членом которого был Кевин, мой сводный брат.

Да, я была немного наивной, слегка нелюдимой и самую чуточку сталкером, но Кейден Бэнкс глубоко заблуждался, если думал, что может диктовать мне, что делать.

Я приехала в колледж, мечтая быть с Кевином, но почему вдруг запала на «брата» своего сводного брата?

 

Глава 1

Кевин целовал другую девушку. И не просто целовал, а буквально вдыхал ее. Он прижимался к ней, погрузившись пальцами в ее темные волосы, а его губы двигались вниз по ее горлу до самой груди.

Это была катастрофа. Разрушительная, как крушение поезда.

Я знала, что она приближается. Видела яркие, стремительно несущиеся навстречу огни и могла отойти в сторону, но, как идиотка, застыла на месте. Я не могла отвести от них глаз.

Ведь это был Кевин — мой Кевин! Окей, не мой бойфренд, но мой сводный брат Кевин. Тот самый Кевин, в которого я была влюблена целых два года — с десятого класса, когда умерла моя мама, и отец решил, что влюблен в мать самого популярного парня в школе.

Шейла Мэтьюс — она же мать Кевина — работала медсестрой и ухаживала за моей мамой, пока та была в хосписе. Тогда разразился настоящий скандал. Как мистер Штольц посмел при еще живой жене влюбиться в другую? И неважно, что мама умирала от рака несколько лет. Отец выбрал время отстойно, но случилось то, что случилось. На следующий день после маминых похорон он уже стоял у Мэтьюсов на пороге.

Одно хорошо: хотя они не держали своих отношений в секрете, я познакомилась с ней только в самый последний момент. На ужине, который устроил отец и во время которого я вдобавок узнала, что Шейле предстоит стать моей мачехой. Таким образом на летних каникулах между десятым и одиннадцатым классом у меня появился и сводный брат. Конечно, я уже знала, кем был Кевин Мэтьюс.

Кевина Мэтьюса знали все.

На год старше меня. Капитан футбольной команды. Капитан баскетбольной команды. Капитан команды по легкой атлетике. Член ученического совета — хотя, к своему стыду, я никогда не вникала в то, что он делал для них. Мне было все равно. Его уважали все парни и хотели все девушки, включая меня и его сменявшихся каждые полгода подружек. Он встречался с девушкой месяцев шесть. Затем они расставались, потому что он влюблялся в другую, и она держалась следующие полгода.

Несмотря на мою осведомленность о нем, Кевин узнал о моем существовании лишь после того, как мы объединились в семью. Я не была какой-то особенной. В смысле нет, я не считалась непопулярной, но была, полагаю, просто… обычной. Меня называли красивой, но только те люди, которым и полагалось так меня называть. Мама говорила мне об этом каждый день, отец — где-то раз в месяц, и, наконец, Шейла, после того как мы переехали к ним, — каждые пару недель. Слышать это было приятно, но бросьте. Родители и должны говорить своим детям приятные вещи. Все три моих типа-родителя справлялись со своей работой отлично, как и две мои подруги, Кларисса и Мэй.

Мэй была дерзкой маленькой азиаткой, которая каждую неделю стабильно получала приглашение на свидание, даже когда у нее был бойфренд. Кларисса была на пару дюймов выше меня и с телом, как у молодой Бритни Спирс. У меня же были длинные темные волосы и относительно подтянутая фигура. Я никогда не мнила о себе невесть что, но Мэй и Кларисса достаточно часто уверяли меня, что убили бы за мою внешность, чтобы я начала чувствовать себя поувереннее.

Мама всегда говорила, что у меня идеальные губы и миндалевидные глаза с длинными ресницами, которые достались мне по папиной линии. Моя бабушка была очень красивой. Я ни разу не видела ее в жизни, но ее внешность на фото была притягательной — темные глаза, темные волосы и лицо в форме сердечка. Мэй с Клариссой, однажды увидев ее фотографии, попадали на кровать со стонами, как сильно я похожа на нее — чего я до того момента и не осознавала.

Так что да, никто из нас не страдал, но в элитный круг популярных личностей старшей школы мы все-таки не попали. Может, из-за того, что наша троица составляла свою собственную эксклюзивную компанию, или из-за того, что никто из нас не вырубался на вечеринках, не спал с кем попало и не был чирлидером. Ничего против тех, кто так поступал, я не имела. Просто мы так не делали.

Мы были почти что скучными.

Получали хорошие оценки. Периодически ходили на вечеринки, но далеко не каждые выходные. Наша социальная активность ограничивалась походами в боулинг, шоппингом, пижамными вечеринками и старыми добрыми совместными ужинами. А еще я практически жила в местном книжном. Наверное, поэтому мы и не были на вершине пищевой пирамиды, где находились Кевин и большинство его девушек. Мы в общем-то и не стремились попасть туда. Ну, может, Мэй и хотела бы, но мы с Клариссой были довольны текущим положением дел.

Время от времени Кевин встречался с девушками, которые стояли на социальной лестнице на уровень ниже него. Однажды он завел подружку на целых два уровня ниже, и девчонки в школе как помешались. Они носили минимум одежды, в коридорах пахло как в парфюмерном, и я слышала, что вся косметика в местном универмаге оказалась в мгновение ока распродана.

— Кевин... — простонала девушка, возвращая мое внимание к катастрофе. Она подняла одну стройную ногу, обхватила ею его бедро и прижала плотнее к себе.

Я сморщила нос. Господи боже. Мне следовало отвернуться, но я не могла — его рука спускалась по ее боку. Он приподнял ее ногу повыше, прижался к ней, и от этого движения они в унисон застонали.

Хорошо хоть они были одеты. Точнее сказать, пока что одеты. Джинсы Кевина сидели на бедрах так низко, словно их уже расстегнули, а юбка девушки высоко задралась. Из-под нее виднелся край розовых трусиков, и судя по тому, как двигалось кружево, в них что-то происходило… да, так и есть. Там орудовала его рука.

Как мне это развидеть?

Они облюбовали себе местечко в дальней части подвала, недалеко от комнаты Кевина в доме его братства. Просто еще не добрались до нее. И как я не поняла, что именно там происходит? Ведь на ручке двери в подвал висела резинка.

Я выскользнула оттуда и из мелочной мстительности прихватила с собой и резинку.

Окей. Да, я любила Кевина несколько лет. Да, я жила с ним под одной крышей. Да, он приходился мне типа как братом, но между нами не возникло братско-сестринских чувств. Мы были товарищами, друзьями, приятелями. И, как мне казалось, время от времени флиртовали. Да, между нами определенно был флирт.

Мы прожили вместе всего один год, и да, большую часть времени его было не слышно и не видно. В тех редких случаях, когда он заявлялся домой, он чаще всего приводил с собой девушку. Но! Он несколько раз оставался со мной, когда после ужина я загружала посудомоечную машину. И пару раз даже протер стол. Еще он улыбался мне. Однажды я удостоилась подмигивания. Пары объятий. Раньше я видела в этих немногочисленных знаках внимания потайной смысл, но по прошествии времени пришла к выводу, что его отношение было не более чем дружеским. До этого лета.

Оно изменило все.

Кевин приехал из колледжа на мой выпускной, и мы напились. В тот вечер мы делали всякие развратные вещи. Обнимались. Тискались. Целовались. Вспоминая об этом, я переживала все заново. Как он просунул руку мне в джинсы. Как я стянула с него футболку — и ох, какая же великолепная у него была грудь! Как он навис надо мной. Как я гладила его спину, а он гладил меня. И не только.

Я переспала с ним.

Хотя на самом деле — я до сих пор съеживалась при мысли об этом — нет. На самом деле я с ним не спала. У нас был секс, а когда я проснулась утром, Кевина уже не было. Он ушел. Уехал обратно в дом братства, который был в четырех часах езды от нас.

Впрочем, ничего странного в этом не было. Не-а. Я так не думала. Тем же вечером он позвонил, извинился и объяснил, что уехал, потому что забыл об одном важном деле. А еще попросил не думать, что в наших отношениях теперь появится странность. Видите? Ничего странного. За следующие месяцы были и другие звонки — четыре, если вы любите точность. (Что было на четыре больше, чем обычно).

Конечно, в первую очередь он звонил, чтобы поговорить со своей мамой, но и со мной тоже болтал. Как дела? Как проводишь каникулы? Он подшучивал надо мной, спрашивая, не появился ли у меня парень. Я так же шутливо расспрашивала его о девчонках, в то время как мой желудок совершал сальто — я очень надеялась, что ничего серьезного у него с ними не было. И с его слов, он ни с кем по-серьезному не встречался.

Признайся, Штольц. Ты надеялась, что той девушкой будешь ты.

Так и было. Я правда надеялась — и теперь понимала, какой глупой была.

Не менее глупо было прийти на эту дурацкую вечеринку. Все. С меня хватит. Пора уходить.

Когда я поднялась наверх, повсюду были люди. Начав проталкиваться между ними, я вдруг услышала:

— Воу-воу. Остынь.

Мой локоть вонзился в кого-то, и я подняла глаза, чтобы посмотреть, кто стал моей жертвой. Сначала я увидела очень мускулистую руку. И татуировки. Охренеть, татуировки! Они покрывали каждый сантиметр этой руки.