— Что, черт возьми, это все значит?! Я даже не попрощалась! — крикнула ему Тейтум.
— Я только что согласился заплатить за твоего лучшего друга, человека, с которым ты трахаешься на регулярной основе, чтобы он приехал в Париж на мой день рождения. Думаю, нужно меня немного отблагодарить, — сообщил ей Джеймсон. Она толкнула его в грудь, пытаясь вырваться.
— Отвали нахрен. Я не трахалась с Энджем с тех пор, как ты попросил меня не делать этого, — огрызнулась Тейт, и они оба остановились. Она не хотела этого; исходя из слов девушки казалось, что она не спала с Энджем из-за Джеймсона.
Но это было неправдой.
Не так ли?
— Очень обдуманно, малышка, — пробормотал Джеймсон, убирая волосы от ее лица.
— О, спустись с небес на землю. С тех пор я не спала ни с кем. От самой идеи заняться сексом хочется блевать, — бросила ему в лицо девушка.
— Вчера вечером в тебе такой враждебности не было.
Джеймсон отпустил ее, и она споткнулась, сделав шаг назад. Тейт поправила яркую юбку макси, в которой была, а затем и майку. Взглянула на него. Это было несправедливо. Парень перед ней был причиной того, что у нее так долго не было секса. Он не должен становиться первым. Эндж был прав, ей лучше найти кого-то другого. Кого угодно.
— Но этого все еще не произошло, — заметила Тейт. Он повел бровью.
— Знаешь, мне трудно поверить в то, что ты ни с кем не спала. Я знаю, что твой бейсболист — некто вроде святого, но он все еще мужчина. С ним по-прежнему скучно? Ты все также держишь его за руку? — спросил Джеймсон, пренебрежение капало с каждого слова. Тейт прыснула со смеху.
— Ревнуем, значит. С Ником никогда ничего не бывает скучно, — ответила она. Тейт поняла, что Джеймсон по-настоящему думал, что у них с Ником какие-то отношения. Кейн действительно ревновал. Ей хотелось рассмеяться.
Глупый Сатана, разве ты не знаешь, что погубил меня для других мужчин?
— По какой-то причине, — наклонившись к ней, прошептал Джеймсон, — я очень сомневаюсь в этом.
И затем, оставив ее, спустился вниз.
Тейт схватила телефон и последовала за ним. Она отдала Сандерсу свой мобильный, а потом, попрощавшись, тот уехал. Тейт, вцепившись, не отпускала его рукав весь путь вниз по палубе. Просила его, умоляла остаться. Парень отказывался. В конце концов, он работал на дьявола. Девушка смотрела на него, пока он возвращался к машине.
Некоторое время она слонялась по нижней палубе, затем пыталась почитать в своей спальне. Ощутила движение лодки и поняла, что они покинули причал. Она задавалась вопросом, есть ли здесь экипаж, или Джеймсон действительно мог сам управлять яхтой.
Примерно через час ее любопытство победило. Тейтум побрела наверх. Позади лодки виднелась Марбелья, становясь все меньше и меньше, пока не превратилась лишь в мерцающие огни на побережье. Вдалеке вспыхнула пара огней. Другие лодки представляли собой едва ли заметные шпили на фоне темного неба.
Тейт не видела и не слышала других людей, поэтому направилась к верхней палубе. Та была пустой — Джеймсон не стал менять мебель, которую выбросила обиженная горничная. Тейт подумывала подняться на самую верхнюю палубу, но вместо этого пробралась в рулевую рубку. Откинувшись на спинку, Джеймсон сидел в большом кресле, свесив одну ногу с подлокотника, а другую, вытянув так, что она лежала на панели управления. Очень расслабленно. Огни в комнате не горели, сам парень смотрел на море.
— Что ты делаешь? — спросила Тейт, пройдя, чтобы сесть в другое большое кресло, стоявшее рядом.
— А на что похоже? — переспросил он ее, не глядя. Она ответила ему с ухмылкой:
— А самостоятельно управлять такой махиной безопасно?
Джеймсон кивнул.
— Весьма. Я не стану везти нас далеко, — ответил он. Тейт откинулась назад.
— Почему не наймешь команду? Меня удивило отсутствие у тебя шеф-повара на борту или горничной на постоянной основе, — сказала она ему.
— По той же причине, что я не держу их дома.
Джеймсон не любил людей. Коротко и ясно. В Уэстоне он вызывал клининговую службу, которая приезжала в будние дни каждый раз, как он уходил на работу, и на этом всё. Никакой постоянной прислуги, никто не жил у него дома, хотя для этого были все условия, и у горничной могла быть даже своя комната. Поэтому Тейтум не слишком удивляло то, что он отказался нанять хотя бы капитана для своего судна.
— Сколько времени? — откинув голову назад, зевнула Тейт. Она заметила его движение, затем он протянул к ней запястье с модными часами с циферблатом, который оказался аккурат перед ее глазами.
— Начало одиннадцатого, — все равно ответил Джеймсон.
Между ними повисло тяжелое молчание. Что-то случилось в то утро, хотя Тейт не знала что. Казалось, в Джеймсоне внезапно проснулась совесть, и это беспокоило его. Он был в плохом настроении, и девушка знала, что она этому причина.
Это было несправедливо. Плохое настроение должно быть у нее. Ведь это на нее люди поглядывали со смешками, как будто она была сумасшедшей. Это она провела неделю в больнице. Это ее разрывало пополам. Джеймсон все еще был цельным. Ему не разрешалось расстраиваться. Это было несправедливо. Так почему я хочу заставить его чувствовать себя лучше?!
Такие мысли Тейт не нравились — они ее пугали. Конечно, это все было игрой, и она знала, что должна радоваться тому, что забралась ему под кожу. Если Джеймсон был на самом деле расстроен настолько, что показывал это, значит, ему было не все равно. Это означало, что, когда Тейт выиграет его игру, это не оставит его цельным.
Наконец-то! Счастливые дни! Не пришлось и стараться, чтобы ее цель была достигнута.
Но как же так, что внезапно ничто из этого больше не имеет былого значения?
На самом деле все это вызывало у нее тошноту.
— Джеймсон, — вздохнула Тейт, чувствуя непосильную усталость от их игры. — Может, нам стоит просто прекратить…
— Ты помнишь наряд горничной? — прервал он ее. Она посмотрела на парня.
— Что, извини?
— Тот наряд горничной, который ты носила. Помнишь? — спросил он.
О, их скромные игры. Тейтум ныла о том, что приходилось заниматься своей стиркой. Сандерс следил за одеждой Джеймсона, но отказывался прикоснуться к ее. Когда речь заходила о лифчиках и трусиках, у него пар из ушей валил. Тейт ненавидела стирку. Джеймсон заключил с ней сделку. Если девушка сможет провести целый день, не прикоснувшись к нему, он наймет кого-то, кто будет заниматься ее стиркой каждый день. Если она проиграет, то должна будет стать его личной горничной на весь день и убирать все, что он только скажет. Это казалось плевым делом.
Ошибочка. Тот день, когда солнце вспыхивало жаром, оказался не только самым теплым в сентябре, но и Джеймсон только что вернулся из командировки. Тейт была возбуждена, наблюдая, как он загорает нагишом, рассказывая ей все об особенно горячей встрече, которую провел с официанткой в ванной в «Таверне» на Грин-стрит. Тейт не выдержала и десяти минут, как уже опустилась на него. На всего него.
На следующий день Кейн приехал домой с развратным нарядом горничной. Она и не ожидала, что сможет выдержать без него слишком долго, но сила воли Джеймсона была сильнее, чем ее. Тейт убрала всю нижнюю половину дома, прежде чем он соврал с нее этот наряд.
Веселые были времена.
— Я забыла о нем, — тихо рассмеялась она.
— А я никогда не смогу забыть тот день.
— Зачем ты это делаешь? — спросила Тейт, взглянув на парня. Джеймсон продолжал смотреть вперед, но протянул руку и нажал на несколько кнопок, потянул за несколько рычагов. Лодка замедлила ход, затем остановилась.
— Потому что хочу, чтобы ты помнила.
— Помнила что?
— Между нами все было хорошо. Раньше было, — сказал он ей. — Помни, что иногда, хоть и редко, я не был дьяволом.
Тейт глубоко вздохнула и уставилась на океан.
— Все, что я помню, это бассейн, — ответила ему шепотом.
— Извини?
— Так не получится, Джеймсон, — выпалила Тейт, внезапно подорвавшись со своего места. Он выглядел абсолютно сбитым с толку.
— Что?
— Это. Ты не можешь просто... сбросить на меня бомбу в виде былых сексуальных воспоминаний и... что? Ооооо, я должна потерять сознание и упасть в твои объятья? Так не получится! — огрызнулась она. Джеймсон тоже встал.
— Тогда расскажи мне, как получится, Тейт. Потому что очевидно одно: все, что я делаю, не работает, — ответил он, став рядом с ней.
— Но на этом все! Ты ничего не сделаешь. Ты испортил все, и теперь все кончено. Неужели действительно хочешь провести еще три недели, только чтобы услышать то же самое? Все кончено, Джеймсон. Все кончено, — подчеркнула она. Парень уставился на нее.
— Видишь ли, если бы я поверил тебе, то согласился бы. Три недели действительно стали бы пустой тратой времени. Но лгунья из тебя по-прежнему паршивая, Тейт. Между нами никогда ничего не закончится, — голос его звучал мягко.
Девушка закричала от отчаяния и покинула рулевую рубку. Громко протопала всю дорогу обратно в спальню. Ей не хотелось слышать ничего из того, что он собирался сказать. Нахер его. Нахрен Джеймсона Кейна. Она ненавидела его.
Ненавижу, когда он прав.
Конечно, Тейт понимала. Где-то глубоко в своей голове она всегда знала, что между ними ничего не кончено. Вот почему она походила на комок нервов в последние два месяца. Ее подсознание знало, что ничего не закончилось, и просто ждало его. Всегда знало, что этот момент настанет. Знало в первый раз, когда они расстались. Знало и во второй. Когда это сознание раскроет Тейт глаза?
Бассейн. Ты была в бассейне. Он привез ее в свой дом. Поставил между вами двумя. Его ничего не заботило.
Ему все равно.
Тейтум схватила сумочку и отправилась обратно на палубу. Пока рылась в поисках чего-то, заметила Джеймсона, спускающегося по лестнице, поэтому попятилась и направилась к носу лодки. Ей хотелось убраться подальше — они находились посреди океана, и ни в одной спальне не имелось замков.