Синдзиро купил нам мороженного, большого, со вкусом зеленого чая, и по бутылке напитка из сока и мякоти алоэ. Не то, чтобы у меня был аппетит после случившегося, тем более мы недавно мороженного жутко переели с ним и нашим участковым. Но маскировка — дело священное. Так что я торопливо трескала мороженное, изображая радость. Синдзиро, видимо, сообразил, но довольно похлопал меня по плечу, целому. Мол, молодец, держишься.
А потом вдруг мы шли, шли… и увидели бредущего нам навстречу папу. Сумку он свою потерял где-то. Бледный, волосы всклокочены. Еще и озирался с мукой на лице, будто что-то важное потерял.
— Видимо, домой заходил, — шепнул мне мой друг.
А, да, папа мог забежать домой перед работой, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Но дома никого не было. Значит, он теперь бегает по улицам, отчаявшийся, и меня ищет.
А увидев нас, папа радостно улыбнулся. Правда, взгляд его, обежавший меня и, видимо, крови на моей одежде не увидевший, скользнул к моему спутнику. И застрял на его лице. У папы стало такое лицо, будто он увидел призрака.
Синдзиро медленно подошел к моему отцу — и я медленно шла с ним рядом — и, встав шагах в шести, вдруг произнес:
— Оо, Такэда Кин! Давно не виделись.
— С… Синдзиро… — отчаянно выдохнул мой отец.
Так… они знакомы?!
Они долго и мрачно смотрели друг другу в глаза. Эх, кажется, они не ладят.
— Почему Сеоко с тобой? — сердито спросил мой папа, схватив меня за плечо и рванув к себе.
Я вскрикнула — он по ране попал. От ногтей Синдзиро.
Отец убрал руку, посмотрел на десять дырок на моей кофте. А, нет, все-таки на моем плече ткань присохла к коже от высохшей крови.
— Ты! — выдохнул мой родитель с ненавистью, ступая между нами, — Что ты сделал с моей дочерью?!
— Ты мне сначала скажи, где ты шлялся этой ночью?! — мрачно сощурился мой защитник, — Скажи, почему бедная девочка ночью шатается по улицам, тебя разыскивая? Почему плачется незнакомым людям, что мать ее исчезла, а отец пьянствует где-то вместо того, чтобы сидеть с ней дома?!
Плечи моего отца поникли.
Я, пользуясь его смущением, торопливо влезла между ними, обоих взяла за руки.
— Папа, не ругайся. Синдзиро, ты тоже, пожалуйста, не ругайся. Вы оба хорошие. Просто так получилось.
— Он… — мой отец запнулся, — Он хороший?!
— Но он спас меня этой ночью, когда началась перестрелка.
— Он… — отец нахмурился, потом побелел еще больше, — Так вы где-то рядом были?!
— Мы сидели в кустах, откуда была видна твоя пьяная морда и развалившаяся тушка, — проворчал мой друг.
— Пап, ты только не сердись! Все обошлось же!
Но мужчина почему-то разрыдался и крепко-крепко прижал меня к себе.
— Ты была там! Глупая!
— Она тебя пошла искать, — проворчал Синдзиро, — Ты придурок еще тот.
Слушай, я понимаю, что ты мог с женой поссориться. Но за дочерью бы хоть проследил, а?! Мужик ты или не мужик? Почему твой звереныш шляется по ночам по улице и жмется по кустам, пока бандиты убивают друг друга?!
— Я идиот, я полный идиот, — покорно согласился мой родитель, плача надо мною и крепко-крепко меня обнимая.
— Или у тебя зверенышей так много, что одним больше, одним меньше — невелика потеря?! — продолжал свирепствовать Синдзиро.
— Но я не звереныш! — влезла я обиженно.
— А ты заткнись! — рявкнул мой спаситель на меня, — Мелюзга пусть молчит, пока самцы разговаривают.
Отец дрожащей рукой сжал запястье моего защитника. Тот бросил мрачный взгляд на его пальцы, но руку вырывать свою не спешил.
— Я больше не буду пить, Синдзиро! Клянусь! — сказал мой папа необычайно твердо, — Сразу после работы буду спешить домой к дочери. Одну ее на улицу не выпущу.
— Но папа! — возмутилась я.
— Молчи, сопля! — мужчина отодвинул меня в сторону, — А ты запомни эту ночь, Кин! Выводок свой нужно охранять.
— Я запомню, — уныло кивнул тот, — На всю жизнь запомню.
— Я посмотрю, как ты это делаешь.
— Но… — чуть поколебавшись, отец мой все же уточнил, напряженно вглядываясь в глаза Синзиро, снизу вверх — тот был его на полголовы выше, — Но тебе-то какое дело?
— Мне… кхм… — мой защитник, спокойно стоявший под дулом пистолета маленькой убийцы и хладнокровно ввязавшийся в драку с двумя взрослыми якудзами, почему-то вдруг сам смутился, — Ну, как бы… решил сделать доброе дело, что ли? Для разнообразия? Хотя… — вдруг в мое лицо вгляделся, — Она похожа на моего лисенка. Которого я по молодости и дурости потерял.
Проворчала, надув губу:
— Хватит звать меня лисенком! Я человеческий ребенок!
— А, ну да… — сказал он как-то отсутствующе.
— Пойдем домой, — отец притянул меня к себе обратно.
— Тебе бы на работу идти, судя по времени, — ухмыльнулся Синдзиро.
— А, да… — отец нахмурился, — Но сначала я ее отведу домой. А потом в школу.
— А потом тебя уволят за опоздание, — ядовито ухмыльнулся молодой мужчина.
Они точно не ладили. Давно и сильно.
Но Синдзиро вдруг покровительственно похлопал моего родителя по плечу и предложил:
— Иди, ищи свою сумку. Ты ее, кажется, где-то посеял. А я отведу Сеоко домой, рану ей обработаю. Потом в школу.
— Но зачем тебе?.. — отец недоуменно уставился на него.
— Ну, раз уж начал делать доброе дело, надо его с толком закончить, — проворчал мой спаситель.
— Но… — отец сильно не хотел отпускать нас и дальше вдвоем. Или пускать к нам домой.
— Если уж я старался защитить ей жизнь, мне вроде теперь уж убивать ее ни к чему? — проворчал Синдзиро, мрачно сощурившись.
А он бы… мог?.. Он тоже мог меня убить?! Как и Кику?!
Мой заступник огляделся — улица была пустынна, шумели и бурно обсуждали ночной шум где-то на соседней улице — и едва слышно сказал:
— Мне еще нужно с ней легенду для полиции обсудить.
— А, да… полиция… — отец вдруг испуганно ударил себя по губам, — Точно! Нас же наш участковый еще разыскивает! То есть, Сеоко! Он…
— Мы и к нему зайдем, раз так, — пообещал мой друг, — А ты на работу поторопись. Если тебя уволят, я вас кормить не собираюсь. Будете с голода помирать вдвоем. Я, все-таки, не мечтаю о пропуске в рай.
Отец долго колебался, но все же отпустил нас двоих. И упросил Синдзиро меня «в магазинчике сегодня придержать», мол, раз защитил от бандитов, может, второй раз тоже сумеет защитить. И чтоб мы вдвоем соврали что-то Сатоси-сан. Отец, когда найдет сумку и мобильник, нам с работы по мобильнику в смс пришлет, что сам полиции рассказал. На том мужчины и порешили. И Синдзиро увел меня ему в магазинчике помогать. Мол, временно нанял уборщицей. Но, мол, щадить меня не будет. Если захочу подработать — буду трудиться в поте лица. Отец внимательно посмотрел на него, но промолчал. Немного вроде ему поверил.
Но… отец знал, что Синдзиро живет в нашем районе и держит магазин сладостей. Значит, наблюдал за ним? Хотя и не подходил поговорить. Они… враги?..
— Пойдем, — потянул меня за целую руку продавец сладостей, — Нам еще Сатоси надо найти, который бегает и тебя ищет. А мне — стрясти с него оплату химчистки.
— Так он забыл?! — возмутилась я.
— Представь, этот гад поклялся — и забыл, — проворчал мой друг.
Отец растерянно прищурился.
— Так вы… давно общаетесь?..
— Мы это… — покосилась на Синдзиро. Пусть он отмазку какую-нибудь придумает. Он, кажется, это умеет.
— Немного общались прежде, — улыбнулся молодой мужчина, словно ни в чем ни бывало, — Сатоси-сан даже мороженным угощал нас двоих.
Кажется, известие, что Сатоси-сан общается с Синдзиро и даже нас обоих мороженным угощает, отца немного успокоило — он явно доверял нашему полицейскому.
А продавец сладостей сердито добавил, но как будто бы внимание отца моего отвлекая:
— Вообще, что ты за мужик? Я твою дочку уже пару недель как заметил: единственный ребенок, у которого никогда нету денег, чтобы купить себе сладостей. Все время ходит мимо и мимо моего магазина.
Папа как-то странно улыбнулся вдруг. А мой спаситель от этой улыбки как-то помрачнел. Что-то этих двоих уже связывало, неприятное. Но, кажется, они решили не впутывать в это меня. Потому что ребенок. Звереныш. Тьфу, человек я!!! А будь я зверем, так и не было бы у меня человеческого облика! И не жила бы спокойно среди людей!
Но мой отец все-таки меня доверил своему давнему знакомому, которого заметно не любил. И побежал искать свою сумку, наверное, забытую возле того гадкого бара на траве. И на работу потом. А я вроде нашла подработку. В магазинчике сладостей, почти по-соседству. Но, разумеется, мне надо будет стараться. Я почему-то уверена, что Синдзиро лодырям платить не будет. Если ж девочка-якудза его испугалась на миг… Лодырям пугаться полагалось сильнее.
Школу я в тот день прогуляла.
Поклонницам Синдзиро, разумеется, не понравилось, что у него теперь будет новая сотрудница, не из их клана. Одна даже толкнула меня локтем, в больное плечо. Якобы, случайно зацепила. Но хозяин магазина заметил. Подошел и при всех, ледяным тоном сказал:
— Больше в мой магазин не приходите. Я никогда не буду вас обслуживать за хамское поведение с моим сотрудником.
Ревнивица убежала вся в слезах. И на меня стали коситься покупательницы еще более холодно. Но, впрочем, еще и обходить стали за шаг или два, теснясь друг с другом. Лишиться сладких речей красивого продавца им не хотелось. Возможно, у некоторых он был единственным источником комплиментов, всегда дружелюбный такой и сладкоречивый. А женщинам без комплиментов как без сладостей — жизнь становится адом. Словом, после его заступничества я могла надеяться, что меня трогать не будут. Ну, хотя бы поблизости с магазином.
К счастью, больше никаких особых событий в ту неделю не было.
А, нет.
Ой, простите!
Едва вам не соврала.
Мы через три дня гуляли после уроков вместе с Аюму. Каппа сам меня нашел, по запаху. И они с хозяйкой подождали, пока я выйду. У Аюму в тот день уроки чуть раньше закончились — она прежде своих тест дописала — и она успела отнести рюкзак домой и взять на прогулку мохнатого приятеля.