Глава 1. На куполе Мира

Белая медведица, с семенящим сзади пушистым медвежонком, неспешно шествовала среди заснеженных, блестящих под весенним солнцем торосов. Время от времени она останавливалась и ловила носом сырой, налетающий порывами ветер. Там, в нескольких километрах к югу, у кромки растаявшего льда, находились лежбища тюленей и птичьи базары, на которых оголодавшая за зиму медведица, собиралась поохотиться.

Внезапно зверя что-то обеспокоило, он поднялся на задние лапы и чутко прислушался. В то же секунду прогремела автоматная очередь, медведица с ревом повалилась на бок и неподвижно застыла на снегу.

Через минуту, из-за ближайшего тороса, появился облаченный в меховый комбинезон человек в темных очках со шмайсером в руках и, скрипя унтами, осторожно приблизился к зверю. В нескольких метрах от него человек остановился, вскинул автомат и выпустил вторую очередь в скулящего рядом с матерью медвежонка. После этого он обернулся и призывно помахал вдаль рукой.

Где-то среди торосов, в ослепительно искрящемся воздухе, раздался хлопок, затем натужно взревел двигатель и через несколько минут к незнакомцу подполз гусеничный «даймлер»[1]. Хлопнули дверцы кабины, и на снег выпрыгнули еще двое людей в таких же комбинезонах и суконных масках с прорезями для глаз, одетых на лицах.

— С удачной охотой, господин майор! — заорал один из них, с биноклем на груди, а второй, присев на корточки, стал разглядывать неподвижных зверей.

— Спасибо, Вилли. Это было совсем нетрудно, — ухмыльнулся майор Фриц Крюгер и повесил автомат на плечо. — Я был с подветренной стороны. А теперь парни сфотографируемся на фоне наших трофеев и за работу, пока они не застыли.

Сделав несколько снимков извлеченным из кабины тягача «ролленкордом», вся троица вынула ножи и принялась свежевать добычу.

Через час, забросив шкуры в грузовой отсек и хлебнув в кабине ямайского рому из фляг, они двинулись в обратный путь.

Крюгер был командиром эскадрильи, а его спутники летчиками арктической базы «люфтваффе», расположенной на леднике острова Гофмана в районе Земли Франца-Иосифа. Этот самый северный в Европе архипелаг был совершенно случайно открыт в прошлом столетии австрийцами Карлом Вейпрехтом и Юлиусом Пайнером, и сразу же попал в поле зрения Германии.

В результате, в конце 1941 года, в режиме строгой секретности, немецким командованием здесь была создана специальная база для ведения воздушной разведки акватории[2] Северного Ледовитого океана и нанесения бомбовых ударов по конвоям противника, а также его стратегическим объектам в Заполярье. На базе, возглавляемой полковником Рудольфом Майером, располагалась эскадра пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-88» и истребителей «Мессершмидт-107» с техническими службами, узел связи, метеостанция, а также рота охраны из горно-стрелковой дивизии «Эдельвейс».

…Круша траками лед, тягач с ревом перевалил через последнюю гряду торосов и выполз на обширное ледяное плато. С запада на восток, вдоль него тянулась очищенная от снега взлетная полоса, вдоль которой стояли покрытые инеем самолеты, у которых суетились группы людей и ездили бензозаправщики. На некотором удалении от них, приткнувшись к массиву круто уходящего вверх ледника, располагались несколько смонтированных на тракторных санях щитовых домиков и стационарная наблюдательная вышка, оборудованная прожекторами и антенной.

Миновав их, «даймлер» покатил к леднику и, сбавив обороты, въехал под своды просторной пещеры, причудливо освещенной уходящими в ее глубь фонарями. В пещере стоял еще один тягач, с установленным на кабине зенитным пулеметом, а вдоль стен, на деревянных помостах, высились штабеля бочек с горючим. Здесь же, в ледяной камере, оборудованной под мастерскую, возились с разобранным авиационным двигателем несколько механиков в замасленных комбинезонах.

Заглушив двигатель, Крюгер приказал своим спутникам заняться добычей, а сам, выбравшись из кабины, вышел наружу и, посвистывая, направился по очищенной от снега дорожке в сторону широкой расщелины, видневшейся чуть выше по склону.

Поднявшись в нее по вырубленным в фирновом[3] снегу ступеням, майор оказался перед врезанной в ледяную стену, массивной деревянной дверью. Он с натугой потянул ее на себя, и вошел внутрь. За дверью, обитой изнутри войлоком, находился длинный, обшитый тесом коридор, с несколькими отсеками. В первых двух, с аккуратно застеленными двухъярусными нарами и всевозможной, висящей на стенах амуницией, было пусто, за исключением дремлющего у жарко пылающей чугунной печки дежурного, а из последнего, расположенного в торце коридора и завешенного плотным брезентом, доносилась тихая музыка.

Приподняв брезент, Крюгер вошел в отсек. Он был несколько меньшим по размерам, но значительно уютней остальных. Вдоль стен стояли четыре металлические койки, в углу, на ящике, светился зеленым глазом «Телефункен» и стоял полевой телефонный аппарат, а с многочисленных фотографий на стенах, томно улыбалась полуобнаженная Марлен Дитрих.

В центре помещения, за небольшим столом, дымя сигаретами, азартно сражались в скат[4] трое мужчин в зимнем егерском камуфляже, а рядом, на дощатом полу, положив голову на лапы, дремала пушистая хаска[5].

— Привет героям Нарвика и Крита! — поприветствовал их майор и потрепал по холке подошедшего к нему пса.

— Рады видеть тебя Фриц! — отложил карты в сторону светловолосый капитан. — Что нового в люфтваффе?

— Да все то же, Макс. Топим американские конвои и бомбим Мурманск. У меня для тебя подарок: гора отличной медвежатины для ездовых собак.

— Очень кстати, у нас как раз намечается вояж.

— Куда?

— Воздушная разведка обнаружила на одном из островов, в сотне километрах к Полюсу, стоянку эскимосов. В интересах секретности, полковник приказал всех их уничтожить.

— Что ж, это резонно. Аборигены могут обнаружить аэродром и сообщить о нем на побережье, русским. Когда отправляетесь?

— Через час, на собачьих упряжках.

— В таком случае, желаю удачи. А теперь я не прочь сыграть партию, — сказал Крюгер и присел к столу.

В это время сипло захрипел зуммер и Макс Ланге, так звали капитана, чертыхнувшись, взял трубку.

— Тебя, срочно вызывают в штаб, — произнес он через секунду и положил ее на рычаг.

— Ну, что ж, Макс, сыграем в другой раз, — усмехнулся майор. — Так не забудь про мясо, мои парни выгрузили его в транспортном хранилище, и привези какой-нибудь эскимосский сувенир. После этого, не прощаясь, он покинул отсек.

Штаб располагался в самом большом из щитовых домиков, с пристроенным к нему теплым тамбуром и радиорубкой на втором этаже. Войдя в него и повесив на свободный крючок кепи и меховую куртку с капюшоном, Крюгер прошел в помещение дежурного, а из него в кабинет полковника Майера.

Там, вдоль стен, на венских стульях, уже сидели все командиры эскадрилий, а напротив них, за обширным столом с висящей сзади картой Арктики, в кресле глыбообразно возвышался сам полковник.

— Итак, начнем, господа, — сказал он, когда майор, извинившись за опоздание, занял свое место. — Только что получена радиограмма из Киркенеса о том, что разведка люфтваффе засекла в море, на подходе к острову Медвежий, американский транспортный конвой. В его составе тридцать пять судов и семнадцать кораблей охранения. Нам предписано атаковать конвой всеми имеющимися силами. Под Сталинградом началось очередное наступление вермахта и военные грузы с транспортов не должны попасть к русским. В этой связи приказываю немедленно готовить все эскадрильи к вылету. Сигнал — красная ракета. За дело господа. Хайль Гитлер!

— Хайль! — рявкнули присутствующие и, вскочив, выбросили руки в нацистском приветствии.

Спустя непродолжительное время, база ожила. У самолетов, расчехляя моторы, забегали механики, экипажи заняли места в кабинах, и машины взревели двигателями. А еще через несколько минут, над штабом взмыла ракета и эскадрильи, одна за одной, порулили на взлет. Сначала ото льда тяжело оторвались юнкерсы, а вслед за ними в небо устремились мессершмидты. Набрав высоту и выстроившись в боевые порядки, крылатая армада взяла курс на юг.

Сидя в командирском кресле своего юнкерса, Фриц Крюгер внимательно обозревал проплывающую далеко внизу ледяную пустыню, которая вскоре сменилась отливающим под солнцем ультрамариновой синью морем. Настроение у него было прекрасное, и приказ о вылете он воспринял как очередную охоту — теперь уже на людей. Майор воевал давно, успешно, и убивать ему нравилось. В своем «Ju-88» с бронированной кабиной, тремя пулеметами и полутора тоннами бомб, Крюгер чувствовал себя могущественным и неуязвимым. Все это, с предвкушением предстоящего боя, настраивало на мажорный лад, и он затянул свою любимую песню

Отмечен смертью, лечу по-птичьи,

за человечьей живою дичью.

На черных крыльях — патронов строчки,

взбухает бомба могучей почкой.

Под бомбой тучи, чернее ночи,

лечу я в тучах, я — черный ловчий.

Несу вам смерть я не без причины —

охочусь ночью за мертвечиной.

Безлунной ночью я, черный ловчий,

отмечен смертью, лечу над ночью…

Наконец на горизонте показался конвой с густым облаком синеватого дыма над ним. Транспорты и корабли шли походным ордером. Гудящая армада перестроилась в два эшелона — снизу юнкерсы, а над ними мессершмидты и стала заходить на цель со стороны солнца.

Первая атака была неожиданной и увенчалась успехом. Спланировав вниз, юнкерсы, с ревом пронеслись над палубными надстройками и сбросили на суда свой смертоносный груз. Рвущиеся бомбы накрыли два транспорта и они потеряли ход, а на одном из эсминцев сопровождения, получившем прямое попадание в рубку, вспыхнул пожар, и он отвалил в сторону. Но уже при втором заходе, конвой открыл ответный огонь, и все смешалось в адском грохоте. С ревом пикировали самолеты, оглушительно рвались бомбы и, сотрясая воздух, гремели залпы корабельных орудий.