Другой мальчик взглянул на свои часы. Дисплей не горел, и, судя по потрепанному виду и прорехе на ремешке, батарейки для таких перестали делать ещё в прошлом веке.
– Вы надолго здесь? – спросил самый толстый из ребят.
– Не знаю, – пожал плечами Гарри. – Думаю, надолго.
Когда он повернулся ко мне для подтверждения, я тоже пожала плечами.
– Плюс–минус пятнадцать секунд.
Гарри и остальные захихикал. Они смеялись. Все смеялись. Я позволила себе расслабить плечи.
– Мы идём к ручью, чтобы попробовать поймать гигантскую жабу. Хочешь с нами? – спросил один из мальчиков.
Гарри на секунду замер. А я приходила в себя дольше. Он уже почти шел за ними, когда бросил на меня взгляд.
– Скажешь маме, что я ловлю жабу?
Его голос звучал так неуверенно, будто он говорил на иностранном языке в первый раз.
– И как мне сказать, с кем ты ее ловишь? – прокричала я им вслед. Гарри уже бежал вприпрыжку по территории лагеря, хотя он мог и слышать.
Его голова повернулась, но прежде чем он сумел ответить, какой–то мальчик ответил за него.
– С его друзьями. Скажи, что он ловит жаб со своими друзьями.
– С его друзьями, – повторила я, смотря Гарри вслед, рассказывающему пару случайных фактов о жабах своим товарищам, ловцам пресноводных.
Мы не пробыли тут и десяти минут, а Гарри уже нашел себе пятерых друзей. Может, потому я улыбалась, когда с сумками направилась к домику.
Как только я подошла к двери, оттуда вышла мама. Две верхние пуговицы ее синего кардигана были расстёгнуты, на ногах не было лоферов.
– О, Финикс, – она оглядела меня, и в уголках ее глаз появились морщинки, когда она не нашла, что искала. – Где Гаррисон?
– Ловит жаб. Со своими друзьями.
Сейчас уже я звучала так, будто первый раз говорила на иностранном языке.
Мама снова посмотрела мне за спину, ее взгляд скользнул по Рендж Роверу, словно Гарри мог прятаться в багажнике.
– Друзьями?
Я посмотрела туда, куда ушли мальчики, и взмахнула руками.
– Друзьями.
Мама улыбнулась так, как в моем детстве.
– Может, когда мы вернёмся домой, он заведет друзей и там. Разве это не здорово?
Она говорила это скорее самой себе, но я вмешалась.
– Да, мам. Это здорово. Если, конечно, мы вернемся домой.
Я хотела обойти ее и занести сумки, когда мама схватила меня за руки, и я повернулась. Ничто на ее лице не выдавало эмоций, но глаза были шире, чем обычно.
– Что ты имеешь в виду? Конечно, мы вернёмся домой в конце лета.
Ее голос стал выше.
– Ничего. Просто забудь.
Бросив вещи на круглый кухонный стол, я задумалась, что делать дальше. Я хотела принести все из машины, а потом изучить место, которое станет моим домом на лето, но тогда снова придется проходить мимо матери. Вариант с пребыванием в пыльной спальне казался манящим.
Только я направилась к спальне, как услышала пронзительный грохот. Мой отец бил по ноутбуку.
– Бен сказал, что здесь есть Wi–Fi. Он обещал мне, – отец запустил пальцы в волосы, стал выглядеть как сумасшедший учёный. Он оттолкнул ноутбук, словно его присутствие было оскорблением.
Он снова взъерошил себе волосы, а мы с мамой застыли на месте: словно мы едва узнавали человека, теряющего самообладание перед нами.
Мы не спешили говорить, но должны были, пока отец еще не вышел из себя.
– Если Бен сказал, значит так и есть, пап.
Вместо того чтобы направиться в спальню, я пошла к двери.
– Наверняка, тебе просто нужен пароль. Я поищу.
Если он меня услышал, то не подал виду. Отец был слишком занят, проклиная монитор перед собой. Куда делся весёлый уверенный отец с постоянной улыбкой на лице?
– Финикс? – послышался мамин голос.
– Да, – я замедлила ход, но не остановилась.
– Не могла бы ты узнать, что нам могут предложить поесть? Из–за меня и твоего отца, не желающего даже остановиться, вы с Гарри, наверное, голодны. У них наверняка есть, чем перекусить до обеда.
– Я не хочу. Но найду что–нибудь для Гарри.
Ноги несли меня подальше отсюда. Я не знала, почему они вообще остановились. Такое бывало в последнее время: одна половина меня хотела пойти в одном направлении, а остальная в другом.
– Хочешь, возьму и для тебя? Что–нибудь нужно?
Она помедлила с ответом.
– Нет, не нужно, – ответила она, но все показывало, что это не так.
Я знала это чувство.