— Уверена?
— Мне тоже хочется помочь Руби. Если найдем что–нибудь важное, позвоним Эверетту и спросим, что делать.
Я положила вещи Руби на кровать и взяла сумку. Внутри оказались несколько пар перчаток, чёрный вязаный шарф, коробочка влажных салфеток и три пакетика кетчупа. Ни конверта, ни бумаг, кроме старой открытки из Флориды и нижней половины порванной фотографии — ноги пухлого ребенка, сидящего на чьих–то коленях.
Просто хлам, который Агата собирала по городу.
— Его здесь нет, — сказала я Ребекке, стараясь скрыть разочарование. — Тут вещи, которые она зачем–то хранила — перчатки, кетчуп.
Ребекка заглянула в сумку.
— Видишь зелёные перчатки? Они валялись в столе находок несколько месяцев.
Наверно, кто–то отдал их ей. — Она указала на открытку — Кажется, в магазине была какая–то выставка открыток?
— По–моему, она закончилась пару дней назад.
Ребекка опустила открытку обратно в сумку. Вид у неё был печальный.
— Думаю, это просто вещи, которые Агата подобрала где–то в городе. Жаль.
Конверта здесь точно нет, а если бы и был — зная Агату, я думаю, что его содержимое не помогло бы Руби.
Я не была в этом уверена, но кивнула. Потом подняла нейлоновую сумку с одеждой и вслед за Ребеккой пошла из кухни. Моя сумка лежала там, где я её оставила. Я потянулась к ремням с мыслью «только бы он был там». И подняв сумку, сразу поняла, что Геркулес уже внутри.
Или ко мне прокрался нелегальный пассажир размером с котика. Украдкой я закрыла молнию и водрузила сумку на плечо.
— Красивая сумка, — сказала Ребекка. — Ты её здесь купила?
— Да, всего за пять долларов, в секонд–хэнде.
— Мне нравится. Эти вставки из сетки?
Так, а что мне делать, если она заметит за ними Геркулеса?
— Ну да, — сказала я. — У меня там сейчас лежит кусок искусственного меха. Возможно, за сеткой он виден.
Пока Геркулес не издаёт ни звука, всё в порядке.
Мы спустились по лестнице, и Ребекка обняла меня.
— Жаль, что ты не нашла ничего полезного. Но я уверена, всё обойдётся.
Я протянула ей сумку с одеждой, пошла по дорожке от дома и помахала Ребекке, сворачивая на улицу. Библиотека была ближе, чем дом, поэтому я направилась к ней. Надо было убедиться, что с Геркулесом всё в порядке. Я вошла в пустое здание и, оказавшись в своём кабинете, сразу же опустила сумку на кресло и расстегнула.
Кот вылез наружу, запрыгнул на мой стол и отряхнулся.
— Ну, как ты там? — спросила я. Кот выглядел… очень довольным собой? Нет, это мне кажется. —
Взять тебя с собой было очень глупо с моей стороны, — сказала я. — И что я только думала? А вдруг Ребекка тебя видела?
Геркулес подошёл по столу ко мне. Я потянулась погладить его, но он отстранился и выплюнул на тёмный полированный стол мокрый кусок бумаги.
— Это что такое?
Он перевёл взгляд с бумажки на меня. Потом поднял лапу и принялся умываться. Насколько я смогла понять, если Геркулес несёт что–то во рту, оно проходит через стену или дверь вместе с ним.
Я взяла ручку, перевернула бумагу и начала её рассматривать. Это оказалась часть фотографии. Недостающий кусок той, что лежала у Агаты в сумке — темноволосый улыбающийся малыш, освещённый ярким солнцем. Непонятно, мальчик или девочка.
— Это ты порвал фотографию? — я скрестила руки и нахмурилась. Кот продолжал умываться.
Я опять посмотрела на фото. На оборванном крае остался кусочек жёлтого скотча. — Вижу, это не ты. Извини.
Я поднесла обрывок к свету. Ребёнок сидел на коленях у женщины. Она не была похожа ни на кого из моих знакомых в Мейвилле. С другой стороны, фотография старая. Я вспомнила открытку, которую мы с Ребеккой нашли вместе с нижней половинкой этого фото. Она права, Агата, должно быть, взяла её с выставки в магазине. Возможно, и фото оттуда же.
В студии Мэгги неделями валялись кучи таких фотографий, пока она работала над коллажными панелями для Зимнего фестиваля. Она целыми днями сортировала их, раскладывала и копировала понравившиеся. Возможно, и эта была среди них. Открытка, перчатки из бюро находок, шарф и фотография. Ясно, что Агата подбирала вещи.
Я прижала костяшки больших пальцев к переносице, чтобы разгладить морщины, которые, я знала, там образовались.
— Это ничего не значит, разве только, что Агата теряла память. — Я была разочарована. — Может, и тот конверт тоже не имел значения.
Я взяла Геркулеса, и он положил передние лапы мне на плечо, выглядывая в окно позади стола.
— Ну, и что дальше? — спросила я у него.
Он недоуменно посмотрел на меня.
— Да, я тоже не знаю.