ГЛАВА 25

Днём меня пришел навестить Тейн. Я выпустила Ангуса через чёрный вход, и он бродил по двору, а мы устроились на ступеньках погреться на солнышке. Сначала мы практически не говорили. Я была слишком обеспокоена услышанным в студии Кэтрис и во время короткого столкновения с Хью. Я до сих пор не могла понять, почему он решил, что Пелл Эшер меня недооценил.

Вы действительно не знаете?

Тейн откинулся на спину, опираясь локтями о верхнюю ступеньку, и любовался искрящейся поверхностью озера Бэлл. Я проследила за его взглядом. Непосвящённый никогда бы не догадался, какая тьма скрывается за этим безмятежным блеском, но жизнь с призраками развила во мне достаточно воображения, чтобы представить затонувший некрополь с опрокинутыми памятниками и покрытыми ржавчиной ангелами. И там, среди всех этих надгробий, плавала Фрея.

Я повернулась к Тейну.

— Я могу спросить тебя кое о чём?

Он пожал плечами.

— Разумеется.

Его глаза казались такими ясными и зелёными в солнечном свете, но, как и с озером Бэлл, под безмятежной гладью скрывались секреты. За то короткое время, что мы были знакомы, я обнаружила рябь глубокого беспокойства. Вспышки укоренившегося в сердце гнева.

— Почему ты рассказал мне о затопленном кладбище в тот день на пароме? Пытался отпугнуть?

Он улыбнулся, но его лицо осталось равнодушным.

— Совсем нет. Просто хотел развлечь местной байкой. Подумал, кладбищенский реставратор оценит хорошую историю о призраках. Я был прав?

— Не представляешь, насколько.

— Видишь? Я так и знал.

Он закрыл глаза, нежась в солнечном свете.

— Забавно вспоминать сейчас об этом разговоре. Я тогда ещё не знала ни тебя, ни этого места, а ты уже так много знал обо мне.

— Совсем нет. — Он дразняще улыбнулся. — Расскажи о своих самых сокровенных и страшных секретах.

— Я не знаю, с чего начать.

— Как насчёт детства? Или подросткового возраста? Что тебе нравилось в школе? У тебя было много парней? Ты была популярна?

Мой взгляд был красноречивее всякого ответа.

— Вряд ли.

— Поздно расцвела?

— Можно сказать и так.

Призраки часто появлялись в коридорах моей школы, так что было невозможно участвовать во всех внеклассных мероприятиях после заката. Не то чтобы я особо рвалась. К старшим классам ко мне приклеился ярлык одиночки, но, вместо того чтобы менять себя, я приняла своё одиночество, уединившись с любимыми книгами на священной земле «Розового холма».

— Я выросла на кладбище. Можешь представить, какой я пользовалась популярностью.

Он ухмыльнулся.

— Тебя дразнили?

— Не совсем. Скорее полностью игнорировали.

— Тебе было одиноко?

Я замялась.

— Да, иногда. Но другой жизни я и не знала. В некотором смысле моё детство было идиллическим. По крайней мере... какое-то время.

Пока не появились призраки.

— Большинство таким не могут похвастать.

Я взглянула на него с любопытством.

— А что насчёт тебя? Не могу представить, чтобы ты когда-нибудь был интровертом.

— Нет, не интровертом. Мне слишком многое нужно было доказать. Слишком многому соответствовать.

— Потому что ты Эшер?

Тень мелькнула на его лице.

— Потому что я не Эшер.

— Тебе было тяжело поначалу?

— Да, но я выжил. В академии всё построено по принципу: либо ты, либо тебя. Как и в поместье.

— Звучит не особо приятно.

Он прищурился на солнце.

— Но так оно всё устроено. Выживает наиболее приспособленный.

Его слова заставили меня вспомнить про ястребов Кэтрис, и мысли снова вернулись к тому тревожащему разговору. Я обняла себя и поёжилась.

— Замёрзла?

— Нет... меня словно призрак коснулся.

— Оптимистичное сравнение.

— Я могу спросить тебя об отчиме?

— Эдварде? О чём?

— Каким он был?

Тейн ненадолго задумался над вопросом.

— Не таким, как Хью или дедушка. Он обладал эшеровским очарованием, но был более тихим. Более замкнутым. По крайней мере, таким я его помню.

— Чем он занимался? Кем работал?

— Понятия не имею. Он пробовал себя на нескольких поприщах, но в конце ничего не мог сделать без денег деда.

Я услышала горечь в его голосе? Мне так не показалось. Скорее обречённость. Для восстановления семейных владений он сделал больше, чем Эдвард или Хью, как сказал его дед. И всё равно ему приходится бороться за своё место.

— Он хотел освободиться от оков Эшеров. Просто не успел.

— А что насчёт тебя?

— Я не пленник. Мне нравится то, что я делаю.

— А чем, собственно, ты занимаешься?

— Думаю, меня можно назвать надсмотрщиком. Эшеры сколотили состояние на лесной и горнодобывающей промышленности, но в наши дни бизнес в основном перешёл на управление инвестициями, как бы они ни иссякали. — Он замолчал. — Но я понимаю, почему Эдвард ушёл. Дед может быть властным. Иногда это трудно принять.

— Как он пытался оборвать твои отношения с Харпер?

— Как он пытается играть в Бога, — угрюмо поправил он.

— Думаешь, Эдвард был связан с Фреей?

Он поднял брови в удивлении.

— С чего ты это взяла?

— Не знаю. Просто полюбопытствовала.

Он пожал плечами.

— Принимая в расчёт его реакцию на фотографию, я бы счёл разумным предположить, что у них были какие-то отношения. Могу представить, что деду это особого счастья не прибавило.

— Думаешь, он разлучил их?

— Какое это имеет значение? Это было давно, они оба мертвы.

— Я знаю, но я нахожу все эти отношения завораживающими. Фрея и Эдвард. Эдвард и Бёрч. Уэйн и Луна. Луна и Хью. Это всё так…

— Кровосмесительно?

— Я собиралась сказать, запутанно.

— Такова природа маленького городка. Особенно такого изолированного и замкнутого, как Эшер Фоллс.

— Ты никогда не задумывался о переезде?

Он нахмурился.

— Зачем? Это мой дом. Здесь моё место.

Я подумала о чувстве родства, которое ощутила в этом лесу, и подтянула ноги к груди, уткнувшись подбородком в колени. Какое странное, страшное место. Такая тёмная история. Столько томительных тягучих чувств бурлит под пасторальным фасадом. Но я здесь, и здесь я останусь, потому что не могу уехать, не узнав правды. Не найдя своего места.

Подняв взгляд на высочайшую вершину горного хребта, я прислушалась к шёпоту. Явственному ручейку голосков, раздающемуся среди деревьев.

У Тейна рядом со мной участилось дыхание. Я обернулась и поняла, что он уставился на меня круглыми глазами. Он выглядел таким бледным и встревоженным, хотя я не увидела и не услышала ничего, что нарушило бы спокойную обстановку.

— Что такое? — тут же спросила я.

Он протянул руку, словно хотел ко мне прикоснуться, но затем опустил её, так и не дотронувшись.

— Боже мой, — прошептал он. — Кто ты?