У нас, после «падения», внешность стала далеко от прекрасного образа пернатого ангела. Когти, рога, чешуя, копыта...., ну вы меня поняли. Мы приняли облик химер.
-А ты – дракона, – влезла Гермиона.
-А я – дракона, – согласился Тревор. – Многие приняли этот образ. Люцифер сотворил лича, в образе костяного дракона. И сотворил его из плоти дракона одного из моих братьев, принявших его сторону. Не знаю, чем он подкупил его. Это было первое творение Люцифера, после того, как он восстал против Отца.
Тревор постарался подавить появившуюся дрожь и продолжил:
-Люцифер..., всегда был обаятельным. С ним было..., интересно. Но когда он восстал против Отца, он перестал делиться с нами силой. Как, в прочим, и знаниями. В противном случае зачем ему потребовался столь жёсткий контроль над своим творением? – Задумчиво пробормотал Тревор.
Тревор посмотрел на Гарри и Гермиону, и теперь уже они поёжились от его взгляда:
-Не знаю, что там намудрил или напутал Люцифер, но костяной дракон-лич вышел из под контроля. То, что начало творить его творение..., он не разбирал, где свой, а где чужой. Костяной дракон-лич нападал и поглощал души всех ангелов и падших, до кого смог дотянуться. А вместе с душами он поглощал и их силу. Да. Скорее всего причина именно в том, что Люцифер не любил делиться силой. Наверно поэтому его творение оказалось без проблеска разума, что бы его легче было контролировать. Ох и драпанули же мы тогда все от костяного дракона-лича. Все без исключения. И ангелы, и падшие, теряя чешую и перья! Но как выяснилось, у костяного дракона-лича была особенность, которую мы не сразу заметили. Он мог поглощать Хаос. Понимаете? Хаос! Преобразовывая его в энергию и усиливая себя. Всё же Люцифер – гений. Вот тогда мы по настоящему испугались. И не только мы. Вы думаете почему некроманты считают создание костяного дракона вершиной своего искусства? Да потому что у всего живого на генном уровне прошита воспоминание того ужаса, что мы все испытали от первого творения Люцифера.
-И что с ним стало, – спросил Гарри.
-Вопрос стал не в том, кто победит, а в том, кто выживет. С ним сцепились Михаил и Люцифер. Лишь они были достаточно могущественны, что бы хоть как то противостоять этому монстру. Они победили. Едва не погибли сами, но победили. После такого потрясения все взяли перерыв от войны, что бы прийти в себя. А потом, после пережитого, как то стало не до войны. И вот, когда наши лидеры, едва шевелясь, расползались по углам, что бы зализать раны, мы задумались. Мы все задумались. Люцифер обещал тому, кто согласился стать костяным драконом-личем силу, а в результате отнял у него разум и заменил его на голод. В наших глазах он стал Отцом Лжи. Он впервые солгал своему союзнику. Своему брату, в конце концов. Нам это не понравилось. Поэтому, когда война приостановилась, часть из нас отделилась от Люцифера. Мы стали «Независимыми». Мы не с теми, и не с другими. Мы сами по себе даже по отношения друг к другу внутри Союза. Но если одному из нас угрожает одна из сторон, то мы объединяемся, забывая о независимости друг от друга. Собственно из-за нас до сих пор и не началась война.
Гарри понимающе кивнул головой:
-Союз может примкнуть и к противнику, пошатнув равновесие сил, а потому вас и не трогают.
Тревор пожал плечами:
-Нам нравиться свобода. Михаил нам не указ. Слишком уж он..., требовательный. С Люцифером нам тем более не по пути. Чего мы там у этого предателя и лжеца не видели? Мы сами по себе. Но у нас есть доступ как в Рай, так и в Ад. Мы нейтралы и нас не трогают. Этим мы и пользуемся. В наших услугах заинтересованны обе стороны. Нашими руками противоборствующие стороны таскают друг у друга из огня «каштаны». Мы всем выгодны.
Гермиона усмехнулась:
-Но и себя вы не забываете. Не говоря уже о плате за «работу».
Тревор развел руками.
-Ну, какие есть. Вот я и не могу понять. Гарри. Зачем ты позволил сотворить с собой это. Нет. Ты пока не стал костяным драконо-личем. Пока! Но ты почти стал им. Осталась активация. Я знаю о чём говорю. Я видел, как Люцифер творил твоего предшественника. В тебе есть отличия.
-Разум, – сказал Гарри. – Судьба пообещала сохранить разум и свободу выбора.
-Но Гарри? Зачем? Из-за спасения этого долбанного мира? Внучка? Ты то чего молчишь?
-Свобода, – сказал Гарри. – Мне нужна свобода. Я устал, что мной постоянно пытаются манипулировать. Может быть я и смирился бы, если бы не мои чувства к Гермионе. Если я смирюсь, пострадает Гермиона. А ведь она пострадает.
-Пострадает, – согласился Тревор. – Гарри. И ты внучка. Слушайте меня внимательно. Я не знаю, что задумала эта девица-краса, Судьбой именуемая. Но я знаю точно. Она не сказала вам всего. Это не в её характере. И то, что она задумала, вам может очень и очень не понравится. Неужели вы думаете, что спасение человечества стоит вашей жертвы?
Гарри хмыкнул:
-А я и не собираюсь спасать человечество.
-Извини?
-Я говорю, что не собираюсь спасать человечество. Я помогаю жене спасти мир. Это да. Но спасение людей и волшебников не входит в мои планы.
-Но твой план...
-Не мой. А наш. Мой и Гермионы. Я дам шанс человечеству. Не более. Не воспользуются, их право. В конце концов Господь дал им право выбора. Так кто я такой, что бы лишать их его.
-А если поподробнее.
-На ближайшем собрании Лордов я введу их в курс дела. Что было. К чему это привело. Что будет. А дальше сами. Я им не нянька. Справятся. Я приоткрою Завесу и дам им возможность справиться с Армагеддоном. А если нет. То я просто сниму Завесу. Полностью. Пусть подыхают. Тони, мы знаем от чего мои родители спасли как волшебников, так и людей. Они не знают. Но мы то с тобой знаем. Мы знаем, кто такой Волан-де-Морт. И что он мог сделать с этим миром, если бы осознал свою сущность.
Тревор задумчиво кивнул головой.
-И как волшебники отплатили Джеймсу и Лили Поттер? Отдали их сына в рабство маглам. А потом, с чистой совестью брали откупные золотом с Пожирателей Смерти. Мало того. Так они потом вернули этим выродкам положение в обществе, и власть. А как же мёртвые, Тони? Не только мои родители, но и другие невинно-убитые? Это первое, что я скажу Лордам на ближайшем собрании. Я выскажу этим лживым двуличным сволочам всё, что я об них думаю. А потом, пусть подыхают, Тони. Слышишь? В муках! В агонии! Все!
-А как же невинные?
-Да падут грехи отцов на детей их. И кровь детей будет на руках их отцов. А моя семья уже достаточно пролила своей крови, которую волшебники обменяли на звонкую монету. Пусть их всех сожрёт Хаос. Это будет их, и только их выбор. Понимаешь? Это не я убью их. И даже не Хаос. Они сами себя уничтожат. И это будет их выбор. Их право. Пройдёт время, на их место придут люди из других миров. Люди, которые более..., терпеливы друг к другу. Но так или иначе Гею я спасу. Я защищу её от поглощения Хаоса. Это я обещаю.
-Вот зачем Сёстрам костяной дракон-лич, – понимающе сказал Тревор. – А со временем, с твоей помощью, они очистят от Хаоса и другие миры. Масштабно! А ты..., ты получишь такую силу, что никто тебе не будет указ... Не получится. Слышишь, Гарри? Вам не позволят. Либо Люцифер. Либо Михаил. Такая сила, как ты..., тебе не позволят остаться независимым. Они просто не могут позволить себе это. Либо ты сразу присоединишься к одной из сторон. Причём на положении чуть ли не раба, что бы окончательно поставить точку в затянувшиеся войне. Либо тебя уничтожат после войны, что бы не рисковать. Но самостоятельным тебе быть не позволят.
-Но Судьба..., – начал говорить Гарри.
-Гарри. Когда ангелы и падшие сцепились в своей войне, Господь не просто самоустранился. Он запретил Судьбе вмешиваться. Этот запрет действует до сих пор. Понимаешь? Её власть не распространяется на нас. Если ангелы или демоны попытаются надеть на тебя ошейник в прямом смысле этого слова, то Судьба будет бессильна помешать им.
-И всё же я рискну.
Тревор разочарованно покачал головой:
-Зря, Гарри. Очень зря. Но это твой выбор и я его принимаю. Я бы посоветовал тебе принять свою сторону. Строну «Независимых». Мы можем дать тебе немного времени после твой активации, что бы окрепнуть. Что бы ты смог сопротивляться ИХ поползновениям в твою сторону. Можно попробовать самому заранее заключить договор с одной из враждующих сторон на выгодных..., на относительно выгодных для себя условиях. Так, ты хоть что то сможешь себе выторговать. Но о свободе можешь забыть. В любом случае, какой бы ты выбор не сделал, я тебя поддержу.