Глава 3
Предрассветное солнце было по-домашнему нежно, светя из-за наших спин в глаза противнику. Мы медленно спускались по пологому склону. Я, Мранк и Дранк, и еще десяток приданных нам в помощь молодых гоблинов, которых ждало посвящение в воины племени «Атякш пандо». Воздух кристально чист и свеж. Щекочет ноздри запах разнотравья с долины. Кружат в лазоревой выси неведомые птицы, предвкушая славную драку и пир.
Мранк и Дранк, щеголяли в добротно выделанных кожаных доспехах и с более качественным оружием, чем — то, что я им купил когда — то. Молодые гоблины исполняли роль застрельщиков и легкой пехоты, у них были небольшие кожаные шапочки, по паре дротиков, лук со стрелами, по короткому мечу и кулачному щиту.
Да, с недавнего времени мне известно название племени, вождь соблаговолил его озвучить. Это произошло, скорее от подросшей репутации, что и не мудрено, от первоначального отряда рагертов, оставалось всего особей двенадцать, самых сильных и умелых воинов во главе с вождем. Подмоги они так и не дождались, а сами отступать и не думали. Да мне и плевать, если честно, что там, в голове у этих полузверей.
Сейчас они ждали нас в центре своей стоянки. Лишние палатки были сожжены. Стоило приблизиться, как ветер переменился и потянуло сизым едким дымом, который заставлял глаза слезиться, а легкие захлебываться кашлем.
Постоянные ночные наскоки, неудачи в контратаках не добавили уверенности и бодрости врагам, но несмотря на это их боевой дух не был сломлен, битва обещала быть тяжелой. Живыми их отсюда никто не выпустит, они это понимали и готовы были биться с отчаянием обреченных. Все ближайшие склоны и выходы были перекрыты разведчиками гоблинов.
Меня, правда, больше интересовала не битва, в положительном исходе которой я был практически убежден. Волновало, почему здесь был именно воинский отряд, а не племя, как поначалу говорили. На этот вопрос пленники нам ничего не сообщали, хоть над ними и работали местные умельцы. Пару раз поприсутствовал, так сказать для обмена опытом. Я у нашего штатного палача тоже пару уроков брал. Полезное дело для воина и рейнджера. И у гоблинов кое-что перенял. Как говорится: любишь пытать, люби и пытай, но в целом делать это неприятно, не привык еще к таким вещам.
Второе, что мне было интересно, почему племя гоблинов, так называется, вон у моих именовалось «Босоногие ублюдки», да и у других похоже, а тут «Атякш пандо», ладно после битвы разберемся.
Я решил начать биться в человеческом обличье, когда его впервые принял меня сначала, чуть не прикончили, хоть и объяснил в чем дело заранее, лишь шаман и вождь как-то понимающе, и как они думали незаметно, улыбнулись дуг другу. Точнее шаман улыбнулся, а вождь в ответ полуприкрыл глаза.
В дополнение к доспехам я носил теперь и черный плащ, а на диске с недавнего времени был запечатлен стилизованный гоблин, на нем особенно долго задержался проницательный взгляд седого шамана. Откуда он там взялся я даже не заметил и особо голову над этим не ломал, других забот хватало, насущных.
Выбор формы был не случаен, я привык за эту неделю схваток и охоты полагаться на силу и мощь ргула, на более мощные удары, когти, на крепкую броню окаменевшей кожи.
Но скоро надо выбираться к людям, к другим относящимся к ним нейтрально расам, тем, же эльфам, гномам, и если темные расы легче меня воспринимали в форме ргула, то там я должен быть человеком и никем иным. И если хочу выжить и преуспеть, то мне нужно уметь сражаться и в такой форме, иначе однажды всё может плохо кончиться.
Первое, что я отметил, преобразившись в человека, — тело чуточку потемнело, стало более рельефным и крупным. Мне рассказывал один студиоз на материке, во время пьянки, что ни что не может взяться из ниоткуда и в никуда уйти. Он называл это, дай Боги памяти, закон сохранения массы. Смешные они, эти студиозусы — вечно что-то изучают, в облаках витая. Еще обострились чувства и восприятие мира. Что и говорить, камень он и есть камень, и чувствительность у него никакая.
Мелкие камушки мягко шуршали, под подошвой кожаных сапог. Комплект доспехов, отыскался в многочисленных кладовых Рисди.
Теперь я щеголял высокими кожаными сапогами, защищенными спереди стальными наголенниками, тело прикрывала кольчуга мелкого плетения, ниспадающая до середины бедра, имеющая рукава до локтя и воротник-стоечку.
От локтя до кисти руки прикрывали наручи, к сожалению, простейшие, — пара стальных пластин, закрепленных на кожаной основе. Также отыскались и кольчужные перчатки. Голова была прикрыта коническим шлемом с бармицей и наносником. В руках я сжимал свое незабвенное копье, на поясе висели прямой обоюдоострый меч, в изящно выделанных ножнах, и кинжал. За спиной покоились каплевидный щит, лук и тул со стрелами. Да, местные умельцы склепали мне лук за это время. Магия и мастерство творят чудеса, когда следует ускорить некоторые процессы.
Я не поскупился на амуницию для себя и своих воинов, вложив в это дело почти все средства, даже те, что выручил распродав трофеи. Деньги дело наживное, а жизнь у моих подопечных одна, а я уже привык к этим шалопаям и не хотел их терять. От мысли продать их или бросить я отказался. Ну как отказался, скорее отложил на неопределенный и далекий срок.
За мыслями и рассуждениями не заметил, как подобрался к рагертам на расстояние выстрела.
Те, что-то угрожающе прорычали. Может они хотели уйти, может, предлагали поединок. Мне было неинтересно, раньше надо было думать, когда парламентеру голову рубили, а возможно, они нас просто оскорбляли и заводили себя перед боем, не знаю.
Я придержал стрелу, поднял ладонь и знаками показал «развернуть фланги», а потом: «ждать приказ атаки». Гоблины при этом должны разойтись по сторонам от меня и занять позиции вокруг рагертов.
— Лучники!
Я первым вскинул лук, наложил стрелу, натянул тетиву. Ну, что как говорил наставник у рейнджеров — стреляешь, не жалей, а жалеешь, не стреляй. Лично у меня, как и у гоблинов сожаления не было ни на грош.
— Пли!
Стрелы со свистом рассекли лазурь небес и устремились к земле, сняв первую кровавую жатву. Хорошо, что уровень ремесленного мастерства рагертов, столь низок. Иначе нам бы не поздоровилось. Твари, поняв, что с ними никто не собирается церемониться, со всех лап кинулись к нам. Последние стрелы выпускали практически в упор, до нас добралось всего девять подранков. Их глаза были ослеплены яростью и отчаянием, с распахнутых пастей клочьями падала желтоватая пена.
— Дротики! Копья!
Команда была исполнена молниеносно, еще двое упали от дротиков и трое были пронзены сулицами. По своей массе рагерты крупнее гоблинов и по инерции сами насадили себя на уставленные в землю копья. Хорошо, что у них самих не было, подобного оружия, а лишь примитивные топоры и дубины.
— Рассредоточиться! Работайте парами!
Нет, не зря мы тренировались и отдыхали, все действовали споро и умело.
Я взял на себя вождя, со мной остался, в качестве прикрытия, один из новичков. Я успел снять стрелу, сунуть ее в колчан, одним движением пряча лук в сагайдак и передать все оруженосцу, приказав не вмешиваться. Оставшиеся четыре юнца, и мои бойцы стали кружить вокруг троих оставшихся врагов.
Вожак рагертов казался огромным на фоне своих соплеменников, из ран сочилась темная кровь. В лохматых лапах игрушкой выглядел двух лезвийный огромный топор из черной бронзы, украшенный замысловатыми рунами.
— Аргх!
Стремительный бросок рыжешкурой махины! Топор со свистом пролетает мимо! Чудовище делает шаг, еле успеваю встретить древком копья! Хруст, древко сломано. Кидаю в рагерта обломок, стараясь выкроить время. Он снова теснит меня. Воспользоваться мечом и щитом не хватает времени. Новый удар топора, смещаюсь вправо и колю в бок, загоняя выхваченный кинжал ему в печень! Лезвие скрипит о костяную броню и увязает в свалявшейся шерсти, едва поцарапав вожака!
— Хаскр!
Огромная разница в силе чревата — вожак со звериной ловкостью смог развернуться и ударить меня. Кувырок, перекат в сторону. Я разорвал дистанцию, и, не мешкая, вдел руку в петлю щита и вытянул из ножен меч, устремившись в атаку.