Глава 35 — Исправление ошибок
Несколько мучительных секунд, оборвавших мое дыхание, раздирающих когтями нутро. Я сильно сжала виски, стараясь не думать, не осознавать, что случилось. Внутренние нити натянулись до предела, словно готовые оборваться струны. Я перестала дышать и сердце, кажется, тоже. У меня не было эмоций. Или они накалились настолько, что я перестала их чувствовать, проваливаясь в черную дыру. Что-то незримое готово было разорваться внутри, затягивая меня за собой в эту пропасть, когда я краем глаза увидела несущегося к церкви Файна, вероятно, подоспевшего с подкреплением.
Мгновения, и вот вместе с Эстом они яростно оттаскивают от церкви нечто. Тело. Потемневшую искореженную тряпичную куклу. Файн сбивает остатки огня. Не помня себя, я бросаюсь навстречу, в каком-то забытье, в провале, падаю на колени рядом с изувеченным мужем. Только бы не… самое страшное. Сердце отчаянно молится, вопреки всему. Слезы не рискуют вырваться из глаз, когда все внимание сосредоточено на бледном лице с закрытыми глазами. Сейчас я не могу думать ни о чем, лишь внутренняя энергия, тонкая связь между нами, пульсирует с небывалой частотой.
Сознание продолжает подмечать пугающие детали — рваную и горелую одежду, покраснения на коже, неестественно искаженную мимику лица, спёкшуюся кровь на лбу и шее. Но это все там, далеко… Внимание же сосредоточено на том, что происходит здесь, внутри. Почему-то этот незримый мир сейчас мне ближе всего. И Ратмир, разобранный на рваные нити, на куски, хаотично сплетающиеся друг с другом, на ошметки, отлетевшие вокруг, словно от взорвавшейся колбы. Я вся в этом, вся тут, и нити моего сердца продолжают тянуться к нему, пульсируя, неся живительный поток, оплетая то, что сейчас кажется хаосом. Собирая по крупицам кусочки разобранного материала, связывая обрывки нитей, стараясь придать форму.
Файн низко склоняется над Ратмиром, вскрикивает с надеждой:
— Дышит!
Вдвоем с Эстом они начинают суетиться вокруг, прислушиваясь, прикладывая уши к бледным губам, шевеля конечности, осматривая. Замечаю, что и волты замерли, окружив нас и жалобно поскуливая. Я хочу увидеть выражения их лиц, но сейчас мое внимание устремлено лишь к одному лицу, от которого я не могу, не имею права отвести глаза. По выражениям друзей я понимаю, что ситуация сложная. Они спорят, нервно вскрикивают, решая, как поступить дальше:
— Срочно надо его домой к дереву, иначе… иначе он… — Файн не может договорить до конца, скашивая глаза в мою сторону. Наверное, я и сама сейчас напоминаю застывшую статую, привидение, у которого разом вырвали душу и телесную оболочку.
— Не довезем, — печально отвечает Эст. — Нельзя далеко. Здесь деревня рядом, я знаю. Надо отлежаться, он слишком плох…
— В деревне нет дерева! — рычит Файн. — Только оно сможет помочь!
— Нет! — рявкает Эст, судорожно поправляя белые волосы. — Ожоги не только кожи… дыхательные пути. Я знаю растения, они помогут. Действовать надо прямо сейчас. Скорее!
— Да что б… этих недоумков разорвало! — в сердцах выругивается Файн. Оба нервных побледневших друга оборачиваются ко мне.
— Алёна, тебе решать! — быстро говорит Эст, а я вздрагиваю, словно выходя из забытья. Единственное, что мне хочется — это сидеть вот так с ним рядом, переплетаясь внутренними нитями. Но разум пересиливает.
— В деревню, — решаю я. — А Файн отправится за смолой. Надо думать, она нам понадобится.
Следующий час… или два, проходят словно в забытьи. Я плохо помню, как мы добрались до деревни. Шли пешком, волты несли Ратмира на руках, на лошадь усадить его было невозможно. Я была рядом, неизменно держа его за руку. Но мысли скользили глубоко внутри, там, где вплетались, цеплялись друг за друга нити — мои и его. Чутье подсказывало мне, что это именно то, что удерживает его на плаву, не давая скатиться вниз.
Моих собственных эмоций не осталось — чрезвычайно насыщенный впечатлениями день выжег их дотла, посыпав пеплом открытые раны в моей душе. Думать о случившемся я не могла, не хватало внутренних сил. Единственное, что поддерживало меня и имело смысл — это бесконечная медитация, взгляд внутрь, наполняющий надеждой и ожиданием.
Лесная деревня выросла перед нами неожиданно и Эст договорился о постое в одном из огромных зажиточных домов. Волты спрятались в лесу и в деревню мы входили вчетвером — Эст и Файн несли Ратмира, а я все такой же тенью шла рядом. Нас поселили на втором этаже в просторной комнате. Поселили… Наверное, это слово больше подходит для здоровых. Глядя на нас, высокая рыжая хозяйка откровенно прикрывала рот от ужаса и содрогания. Она причитала и не знала, чем помочь. Однако вскоре натаскала ведра теплой воды, чистые тряпки, сменные простыни и одежды, так как кровать под нами тут же окрасилась красновато-черными следами.
Файн умчался за доктором в ближайший городок, а Эст отправился искать необходимые травы, я же устроилась на кровати и продолжила свое погружение в странный мир нитей. Ничего более путного я сообразить не смогла, а это новое для меня занятие успокаивало и давало ощущение нужной работы. Ведь нити Ратмира, даже если они были плодом моего воображения, начинали срастаться, поддерживаемые моими, и это утешало… Он был полностью укутан светящимися потоками, исходящими от меня. Они заменяли ему собственную структуру, закрывали прорехи и сплетались в кокон, в котором мешанина из обрывков его собственной формы могла существовать. Я так чувствовала и доверилась своему чувству. В первый раз доверилась так легко…
Вскоре примчался доктор и вместе с Эстом и активной хозяйкой, они углубились в варку трав и изготовление целебных мазей. Я практически не обращала внимание на тяжелые вздохи доктора при осмотре и отвлеклась, лишь когда он начал давать рекомендации по уходу за телом раненого. Мне предстояло регулярно делать перевязки, используя мази. Я была готова на все, лишь бы это помогло.
К счастью, Лайта, хозяйка дома, оказалась очень отзывчивой и сделала все, чтобы помочь мне. Дни и ночи она вываривала необходимые стебли, всегда вовремя приносила отвары, бинты и даже помогала приподнимать тело мужа. Видя мое состояние, она старалась отвлечь меня с помощью разговоров, иногда ей это удавалось. Однако большую часть времени я проводила в иной реальности, сидя на кровати. Ратмир не приходил в сознание, иногда стонал и бесцельно шевелился, мотал головой, принося моей душе одновременно облегчение и тяжкую муку. Файн уехал в родной лес за целебной смолой, а Эст, как мог, поддерживал раненых волтов, вынужденных после бойни ютиться в лесу в импровизированных шалашах.
У меня было время подумать о произошедшем, но я гнала прочь мысли, не хуже пожара разворотившие мое сознание. Да и кем я стала? Новая информация затопила мое сознание. Я больше не Алёна. Я больше не та девчонка, которая так стремилась избежать замужества с неизвестным женихом. А теперь сидящая около него с единственной просьбой в глазах. Сейчас я знаю, все было не случайно… Но даже не знай я этого, разве стала бы я вести себя иначе?
Нет. Судьба уже доказала мне, как каждый оказался на своем месте. Мои глупые и безрассудные желания ничего не значат. И что бы я не пыталась предпринять, реальность неизбежно нагонит меня. Уже нагнала, заставив полюбить человека, находящегося сейчас на перекрестке двух миров. А воля, собственная воля, — похоже, это игра для глупых умов. Все слишком предопределено и не оставляет нам шанса на свободу.
Алёны нет… Прошла разом и та детская беззаботность, радость открытий, которая составляла пищу для моих чувств все это время. Шутить не хотелось… Хотя… Судьба шутила со мной отменно. Открыла тайны, которые, поставили задом наперед всю мою жизнь. А раз так… К лешему страдания! Возможно, юмор — это единственная свобода, которая мне остается.
Попробуй скажи кому, что я была собственной бабушкой в прошлой жизни, куда меня направят? И… с Гарольдом! Боже, лучше об этом вообще не знать и не думать! Как я могла вообще на такое решиться! Конечно, в определенном возрасте дед мог быть вполне привлекателен… Но Ратмир! Кошмар, сколько же ему лет! И он совсем не изменился. Обязательно возьму у него рецепт долголетия, как только он придет в себя. У меня к нему накопился список из пары сотен вопросов! И теперь ему точно не отвертеться! Если он еще хочет видеть меня рядом, ему придется все мне рассказать. Иначе… иначе я наступлю на горло треклятой судьбе и засуну свои чувства… до тех пор, пока не узнаю все ответы!