Глава CXVI
Наверное, я должен был испугаться. По крайней мере, это было бы логично. Вместо этого возникло устойчивое чувство дежавю. Год назад, в Гвинбранде, когда я звал Хассо возглавить армию наёмников, он точно так же требовал обосновать решение, которое давно уже принял. И тогда, и сейчас я почему-то твёрдо знал: маршал согласился с озвученными доводами. Просто старик, как бывалый профессор на экзамене, не может отказать себе в удовольствии помучить не в меру ретивого студента дополнительными вопросами. Но ответить тем не менее всё равно нужно и желательно правильно. Причём на сей раз одними красивыми фразами уже не отделаться - на это мне намекнули практически открытым текстом.
Я внутренне поморщился. Прибегать к последнему доводу королей откровенно не хотелось. В конце концов, всё, что я наговорил до сих пор, ещё можно, хоть и с натяжкой, назвать дружеской беседой. Стороны в неформальной обстановке обсудили последние политические события в стране и обменялись мнениями о наиболее целесообразных способах государственного устройства, так сказать. А вот дальше начинается уже прямой шантаж... Хотя чего уж теперь?
Вздохнув, я нехотя извлёк из пришитого специально для таких случаев внутреннего кармана мундира аккуратно сложенное письмо с храмовой печатью и вежливо протянул его выжидающе поглядывающему на меня маршалу. После чего осталось лишь следить, как ле Трайд, хмурясь, изучает ровные строчки послания, в котором мой давний друг Ролло повествовал о большом летнем курултае, на который съехались орочьи вожди со всей Великой степи. Причём съехались клыкастые Чингисханы не только браги похлебать да песни поорать (хотя и это тоже). Больше всего лучших представителей кочевого сообщества интересовало: доколе их воины будут безучастно взирать на всеобщую резню, охватившую людские земли, и не пора ли уже сынам степи принять в ней посильное участие? Поскольку вопрос был не шуточный, то в процессе его обсуждения делегаты чуть не передрались, но в конце концов большинством голосов всё же постановили - войне быть! А это, в свою очередь, означало, что весной, когда поднимется трава, орочьи кланы начнут собираться в путь, чтобы в начале лета, откормившись после тяжёлой зимы, начать свой великий поход к берегам океана. Причём основной их удар (вот же неожиданность!) должен был прийтись на территории, подконтрольные ле Трайду, о чём в письме Ролло говорилось открытым текстом.
О международной обстановке за пределами Великой степи в письме не говорилось ни слова, но Хассо явно не составило труда домыслить то, что я так и не решился произнести вслух. На востоке - орда, на севере - недобитые остатки Лиги во главе с Валландом, на юге - встающая с колен империя Рейнар, а на западе, точнее, даже на юго-западе - занявший весьма уклончивую позицию Танарис. И это ещё не считая эльфов! Стоит ле Трайду нацепить на себя алмазную корону, как его новоявленная империя, не успев толком сформироваться, мигом окажется в кольце врагов. Нерадостный расклад.
Кстати, не факт, что Хассо проиграет даже в такой незавидной ситуации. Лучший полководец эпохи во главе сильнейшей армии этого мира, да ещё и действуя по внутренним операционным линиям, способен на многое. В том числе и на победу. Но, скорее всего, попытка примерить корону приведёт к тому, что последние годы своей жизни маршал-император проведёт в бесконечных походах и сражениях, отбиваясь от внешних и внутренних врагов на всех возможных фронтах. При этом Север будет обескровлен, опустошён и разграблен, а после смерти ле Трайда немедленно скатится в пучину очередной братоубийственной войны. В случае же принятия моего предложения возможны варианты... Как минимум Танарис перейдёт из разряда потенциальных противников в стан безусловных союзников. Да и противодействие со стороны Рейнара Пятого с остроухими наверняка ослабнет.
Все эти мысли довольно отчётливо читались в оценивающем взгляде, которым старый вояка окатил меня, едва закончив чтение. Тем не менее сдаваться маршал не спешил.
- Откуда?
Хассо демонстративно встряхивает письмом, предпочитая не тратить лишних слов. Я пожимаю плечами.
- Буквально накануне войны малый конклав почитателей Всеведущего постановил, что введённая Рейнаром Пятым после известных событий* монополия на любые сношения с клыкастыми - не угодна Сатару. Жрецы решили исправить это досадное недоразумение, в чём и преуспели. В результате один малоизвестный служитель стал предстоятелем столичного храма, а помогавший ему наёмник - старшим ордонанс-офицером Серой армии. Ну и побратимом орочьего вождя не из последних.
- Насколько достоверны сведения?
- Мой благочестивый друг - возможно, единственный из людей, кто имеет право присутствовать на межплеменных сборищах красномордых, так что в письме не пересказ чьих-то баек. К тому же сей клирик изрядно мне задолжал. И это не тот случай, когда можно расплатиться деньгами. Не думаю, что он захочет увеличивать свой долг без крайней нужды.
- Даже так?
Ле Трайд не то иронично, не то удивлённо вскидывает бровь, но тут же возвращается к основной теме:
- И всё-таки... уж очень вовремя орки собрались в свой великий поход.
Маршал подозрительно щурится, но я старательно игнорирую столь демонстративные проявления недоверия.
- Что тут странного? Они не слепые и не тупые. И вполне способны заметить тот бардак, что творится на сопредельных территориях. Если же вспомнить о тех дружеских отношениях, которые установила империя с некоторыми из великих вождей клыкастых, странным покажется не то, что они наконец-то решились напасть, а то, что они тянули с этим целых два года. Впрочем, система межплеменных связей хоть и весьма стабильна, но отличается огромной инерцией. Быстро продавить через многочисленные советы вождей какое бы то ни было решение, тем более столь глобальное - попросту невозможно. Так что они ещё неплохо справились.
Хассо выслушивает мои пояснения, продолжая задумчиво перечитывать письмо и машинально почёсывая свободной рукой гладко выбритую щёку. По идее, стратегическое чутьё и колоссальный военный опыт сейчас должны буквально кричать старому полководцу о том, что нашествие степняков в сложившихся условиях не только весьма вероятно, но и практически неизбежно. Ведь не зря же он ещё в прошлом месяце без каких-либо видимых причин двинул в нищие восточные земли к границам Великой степи корпус Мерцига, полностью исключив его из грядущего наступления на решающем северном направлении!
- В послании указано, что не все вожди рвались в поход, но на курултае воинственные в итоге переорали осторожных. Как думаешь, ещё есть шанс отсоветовать их от этого дела?
Маршал ненадолго отрывается от письма, и я пользуюсь этим моментом, чтобы вновь пожать плечами. Нет, ну а что тут скажешь?
- Можно попробовать. Интересы различных племён совпадают далеко не во всём. Полностью переиграть ситуацию, конечно, не удастся, но если внести некоторый разлад...
Взгляд ле Трайда становится задумчиво-оценивающим.
- Как я понимаю, говорить с кем попало клыкастые не будут. Нужен кто-то, кого они уже знают.
Хассо многозначительно замолкает, а я так же молча вытягиваю из кармана орочью пайцзу и начинаю неспешно накручивать прикреплённый к ней витой шнурок на указательный палец.
- Я мог бы попробовать...
- Цена вопроса?
- Лорду-протектору достаточно просто приказать...
Маршал понимающе усмехается, но затем всё же уточняет:
- А императору?
Я возвращаю ле Трайду его же хитроватую ухмылку:
- Как-то раз я уже сказал Рейнару Пятому, что не считаю его приказы обязательными, так что, если потребуется, смогу повторить это и любому другому императору.
Старик в ответ лишь молча кивает, как будто думая о чём-то своём, затем, встрепенувшись, вновь поворачивается ко мне.
- Будет тебе приказ. Позже. Нам ещё многое предстоит обсудить, так что сегодня вечером я жду тебя на совещании штаба. Уверен, там твоё красноречие будет не лишним, потому постарайся не ударить в грязь лицом.
Я выслушиваю указания (теперь уже именно указания) маршала, изо всех сил борясь с желанием заорать что-то нечленораздельно-радостное и тут же пуститься в пляс. У меня получилось! Вашу мать, у меня получилось!! Я сумел!!! В итоге, пытаясь не дать воли разбушевавшимся эмоциям, просто киваю с сосредоточенным видом и, сделав морду кирпичом, разворачиваюсь, чтобы по-тихому свалить из ратуши, но меня останавливает негромкая реплика ле Трайда: