Конечно, нет, так как Джейк был целеустремленным человеком, и прямо сейчас он испытывал нетерпение, рассказывая ей об их совместном прошлом, когда на самом деле все, чего он хотел, – это найти Кейтлин.
– Спасибо, – просто сказала она. – Приятно что-то услышать о себе.
– Обращайся в любое время, – небрежно пожал он плечами.
Мускулы на его лице напряглись, как будто он пожалел об их небольшом доверительном моменте. Она сомневалась, что сможет выяснить хоть что-то еще более личное, но Сара не хотела, чтобы их разговор закончился. Ей казалось, что каждое сказанное им слово озаряет темноту в ее голове.
– Это помогает, – произнесла она.
– Почему? Ты начинаешь вспоминать?
– Воспоминания кажутся ближе.
– Что это значит?
– Не знаю, Джейк. Просто продолжай говорить. Расскажи мне о вашей матери.
– Не буду.
– Но почему она вас бросила? Разве дети остаются не с мамами?
– В ее случае – нет, – ответил Джейк. – Думаю, все эти годы она просто была запугана нашим отцом, что просто уже не выдержала. Она начала пить, принимать таблетки. Уверен, она пыталась сбежать от отца.
– Он бил ее?
– Никогда не видел, чтобы он поднимал на нее руку. А иногда даже вспоминаю хорошие времена. Но однажды эти дни просто исчезли, а через некоторое время ушла и она. Она написала нам длинное письмо, только это. Годами мама присылала нам подписанные ею открытки на дни рождения и даже рождественские подарки, и это была ее единственная связь с нами.
– Кажется странным, что она вот так просто взяла и покинула вас.
– Неужели? Мне странно слышать от тебя, как ты утверждаешь, что это странно, – четко намекнул он, окидывая ее горящим взглядом. – Очевидно, у тебя тоже нет никаких проблем с тем, чтобы уйти по-английски.
Сара почувствовало жало обвинения. Ей не понравилось, насколько близкой оказалась история его матери с ее. Нахмурившись, она задала вопрос:
– Я знала о том, что ваша мама сделала?
– Конечно, знала, но, похоже, тебе было плевать. Или возможно ты поняла, что уйти, не попрощавшись – это идеальный способ резать меня без ножа. Не думал, что ты можешь быть такой жестокой.
Голос звучал достаточно злобно, но в его словах было столько же боли, сколько и гнева. На глазах навернулись слезы, и ей казалось, что она снова на грани, но ей нельзя плакать, так как Джейк решит, что она притворяется, пытаясь вызвать у него сочувствие, когда на самом деле ей хотелось плакать за весь тот вред, что причинила ему.
Он прав. Было невероятно жестоко повторить уход его матери. Она так сильно обидела его, этого человека, которого якобы любила, раз жила с ним и даже родила ему ребенка. Как она могла пойти на это? Она не считала себя жесткой и холодной стервой – такой, какой он ее описал. Но разве можно отрицать факты?
– Думаю, я ненавидела себя не меньше, чем ты, – пробормотала она.
– Невозможно. – Лицо Джейка помрачнело, рот напрягся, пульс на шее ускорился. Он вскочил на ноги так быстро, что даже опрокинул стул. – Хватит на этом разговоров. Что бы между нами ни было – все кончилось. Пусть останется так, как есть.
Это были его последние и запоздалые слова, что заставили ее осознать, как сильно он боролся сам с собой. Она почти боялась спросить, но слова все же вылетели:
– Хочешь сказать, что ничего не закончилось?
– Ну, для тебя, похоже, да. Разве нет? – накинулся он на нее.
– Возможно, ты прав. Может когда я вспомню, кто я такая, я также вспомню, что все еще люблю тебя.
Он очень долго смотрел на нее.
– Я действительно тебя любил, Сара, – произнес он, его голос охрип от нахлынувших чувств. – Я думал, ты была идеальной женщиной, но ты оказалась лишь плодом моего воображения.
– Но случившееся между нами реально, – возразила она.
– Это не так. Все твои слова были ложью.
– Не все. Я живой человек, даже если и продолжала менять имена. Мои любимые блюда остались теми же.
– То есть Сара Такер и Саманта Блейк или Бог знает кто там еще обожают говядину по-монгольски и курицу с жареным рисом. Да кому есть до этого дело? – рявкнул он.
– Мне есть, так как может случится, что та, кто сидит глубоко внутри, не меняется. – Она замолчала, пытаясь найти правильные слова. – Я чувствую, что я другая, а не тот ужасный человек, которым ты меня описываешь. Я чувствую, что мне тоже делали больно, и эта боль… она невероятно огромная, и, если я дам волю ей, она меня просто поглотит.
– Хочешь, чтобы я тебя пожалел?
– Нет, чтобы понял.
– Что? На данный момент никто из нас не знает правды о тебе. Ты не можешь объяснить собственных действий, а я не могу их понять. Вот, где мы с тобой остановились, Сара. Ты должна найти способ, чтобы расправиться с блокировкой в твоей голове. Если это страх и боль, тогда борись с ними.
– Я не знаю, как мне это сделать.
– Нет, знаешь. Я видел, как ты взбиралась по тремстам семидесяти двум лестницам по всему Сан-Франциско на дрожащих, усталых ногах, но с такими воодушевлением и решимостью. Ты знаешь, как добираться до вершины, ты не из тех, кто все бросает на полпути.
– Мне жаль, – прошептала она. – Но я действительно боюсь узнать, что оставила тебя таким жестоким способом, как ты и сказал, что случилось нечто ужасное с моей дочерью, пока я заперта в этом затерянном мире в собственной голове. Я просто в ужасе от того, что тот, кто пытается меня убить, добьется успеха, а я даже не вспомню его вплоть до нужного момента. – Ее начало трясти, и казалось, что она уже не остановится. Ей было очень холодно, и она почувствовала себя такой потерянной. Может, она раньше и не сдавалась никогда, но сейчас она точно это сделает. Переполненная сомнениями и ложью гора, растущая перед ней, казалась непреодолимой.
Через мгновение, к ней подошел Джейк, поднял ее на ноги и, прижимая голову к груди, крепко обнял ее. Она вдохнула его запах, и ее тело согрелось. Долгие, молчаливые минуты шли, и Сара примкнула к нему сильнее, впитывая его силы, и впервые, как проснулась в больнице, она почувствовала себя в безопасности.
В какой-то момент их объятия изменились. Она вдруг очень ярко услышала, как сердце Джейка бьется напротив ее груди, почувствовала жар в тех точках, где их тела когда-то касались друг друга, и то, как идеально подходили их бедра, а ноги переплетались. Джейк погладил ее по спине, вызывая пожар, охвативший всю спину.
Его дыхание изменилось, ускорилось. Она хотела двинуться, но не могла и шагу от него ступить. Ее тело из расслабленного стало напряженным… но это был иной вид напряжения, иной вид необходимости.
Джейк положил ладонь ей на подбородок, приподнимая голову, чтобы встретиться с ней глазами.
– Будь ты проклята, Сара!
Она задыхалась от его откровенного взгляда, полного желанием.
– Мы не можем, – прошептала она.
– Да, не можем, черт возьми, – согласился он, касаясь большим пальцем края ее рта.
Губы распахнулись. Она и не думала приглашать, но он воспринял все иначе, обрушив свой рот на ее в жестком поцелуе, состоящего из микса гнева и страсти. Она не знала, где начиналась одна эмоция и заканчивалась другая, лишь понимала, что не хочет, чтобы поцелуй прекращался. Но он должен был закончиться. Это просто необходимо.
Джейк отстранился первым – его дыхание обрывисто, а глаза сверкают. Он сжал ее руки, напрягая пальцы так сильно, чтобы она могла почувствовать их отпечаток на своей коже. Затем он оттолкнул ее и отпустил, отступив на несколько шагов назад, оставив между ними небольшое расстояние. В течение долгих минут они лишь смотрели друг на друга, затем Джейк развернулся, зашел в ванную комнату и хлопнул дверью.
Сара выдохнула, опускаясь на стул, и тогда услышала, как включили душ.
Он что, всегда так ее целовал? Неудивительно, что она столь быстро переспала с ним. Ее тело горело в огне. Но она чуть не совершила ошибку. Она не может заниматься любовью с Джейком, она не знает его. Теперь он для нее лишь незнакомец.
Но проблема была… она почувствовала, что знает его. Ее тело узнало его, пусть даже разум нет, а сердце желало слиться с его. Она испытала не только физическую, но и эмоциональную привязанность. И Джейк тоже это почувствовал.
Несмотря на все, что она ему сделала, он все еще желал ее… и ненавидел себя за это. Она абсолютно была уверена, что его поход в душ будет долгим, холодным и карающим.