Последний этаж был не в пример более пустой, и оттого казался зловещим до мурашек. Я осторожно ступила вслед за Козловой на ковролиновый пол, и гадкое предчувствие не замедлило оправдаться. Сразу трое высоких мужчин появились в коридоре, и в отличие от тех, что встречались нам пару этажей ниже, эти были вооружены. Повинуясь инстинкту самосох
Но на этот раз удача уже не улыбалась нас столь лучезарно, и я, довольно бесцеремонно вытащенная в коридор за шкирку, обнаружила у своего виска дуло заряженного пистолета.
Хоть сердце и ухнуло в самые пятки со скоростью гоночного болида, я не успела ещё составить предсмертное завещание, как в противоположном конце коридора появился спасительный Громов. И хоть к его пушке был прикручен глушитель, выстрелы всё равно показались мне до боли громкими. Три резких хлопка прошли насквозь, вторя ударам сердца и оставляя за собой неприятную слабость в коленях.
Он нажал на курок почти не целясь. Во всяком случае, мне так показалось.
– Т-ты их порешал, что ли? – глупо спросила я, таращась на разливающуюся у меня под ногами лужу крови, вытекающую из-под обмякшего двухметрового тела.
На моё счастье он грохнулся мордой вниз, и поэтому предсмертную гримасу нам лицезреть не довелось.
– Их не жалко, – брезгливо отозвался Денис, отодвигая одного ногой с прохода.
В тот момент я заметила какие-то одинаковые нашивки у всех троих на рукавах. Наёмники, что ли?
– Где Димка? – мгновенно спросила Козлова, пришедшая в себя явно куда раньше моего.
– Немного занят, – коротко отозвался Денис.
– Нужно наверх, идём к лестнице.
Громов, кажется, понял, что и зачем без дальнейших объяснений. Ты погляди, какой прошаренный.
– Подождите, – я остановилась не без внутренний дрожи над телом мужика, сжимавшего в руке пистолет. – Может, пригодится?
– Тебе не пригодится, всё равно выстрелить не сможешь, – тут же категорично заявил Денис, недовольно наблюдая, как я склоняюсь над ещё не остывшим трупом.
– Он прав, – согласилась Козлова. – пистолет для тебя бесполезен. Даже умей ты стрелять, в человека всё равно не выстрелишь. Чтобы убивать, нужна, скажем, особая психологическая подготовка.
– Ну, насмерть может и не выстрелю, – пробурчала я, таки отнимая у мёртвого дядьки пистик, спасибо экскурсиям в морг, что закалили психику, – но по ногам-то пострелять можно…
У нас было слишком мало времени, чтобы спорить, именно поэтому спорить со мной никто не стал. До лестницы наверх от лифта оставалось всего ничего, несколько шагов, но Козлова, как всегда раньше всех заметила неладное.
– Наверх, – прошипела она, втискивая в мою руку что-то маленькое и гладкое.
Сразу после этого решётка вентиляции в потолке над нами отвалилась, и оттуда, как чертовка из табакерки, выпрыгнула здоровенная, как бизониха, баба. Я бы решила, что она просто жирная, но она была просто раскаченная, как американский спортсмен на допинге.
Денис успел оттеснить меня плечом к стене, да я и не слишком интересовала эту бизониху, чего не сказать о Козловой, которой куда меньше повезло, потому что она почти мгновенно оказалась в недружелюбных объятиях не слишком изящной барышни.
– Пушку на землю, а то вынесу девчонке мозги, – осклабилась она, потрясая пистиком у дахиного виска и звуча так, как будто пересмотрела в своё время боевиков с Невским и теперь могла изъясняться только фразами из них.
Громов с непроницаемым выражением лица разжал пальцы и пистолет с глухим звуком ударился о мягкое покрытие пола. Как раз в это время очень некстати подоспел ещё один мужик с нашивкой. Он без команды с суровой рожей взял на мушку Дениса.
Я напряжённо сжала в кулаке флешку и сделала вдоль стены медленный шаг по направлению к стеклянной приоткрытой двери.
***
Барковская сделала мелкий шаг к выходу на лестницу, и я внутренне перевела дыхание, нарочито уставившись в другую сторону. Судьба документов из-за выброса адреналина, наверное, беспокоила меня сейчас куда больше, чем своя собственная.
– Флешку, – лаконично потребовала от меня Марселла.
Надо же, папаша и на неё не поскупился. Впрочем, это не слишком-то удивляло.
– Какую? – с натужным удивлением поинтересовалась я.
– Только дёрнись, – узнавался характер итальянской наёмницы, мило болтать она была не настроена, ткнув ледяное дуло пистолета мне в щёку, принялась отрывистыми ловкими обыскивать меня.
Как раз очень кстати во время этой процедуры он оказалась спиной к двери, что позволило Мирославе незаметно выскочить из коридора на лестницу. Я доверила ей слишком много и даже не знаю, на что надеялась, на чудо, наверное. Но пока всё шло худо-бедно по плану, и я деда позволила себе на секунду расслабиться, представив, какова будет реакция Маруси, если скажу, что я флешку проглотила? Впрочем, наверняка, она в ту же минуту просто вспорет мне живот, чтобы её вытащить. К этому времени мой обыск завершился и Рагна выпрямилась, с недоброй подозрительностью глядя на меня, потом вдруг резко обернулась, в два прыжка достигла дверного проёма и скрылась за дверью.
Чертова баба на анаболиках! Я, даже не успев подумать, кинулась за ней, но путь мне преградил второй наёмник, отвлёкшись от Громова, что стоило ему преимущества, киллер выбрал у него пистолет, и вслед за этим завязалась короткая драка, преградившая дверной проём.
Кончилась всё тем, что наёмник получил прикладом по голове от Громова и рухнул на пол отяжелевшей тушей, и сразу же вслед за этим с другой стороны двери послышался выстрел, за которым последовала мучительная тишина.
***
Бизониха начала с пристрастием шмонать Козлову, что как-то не слишком отдалённо напоминало домогательства, я использовала это время, чтобы выбраться на лестницу.
Дальнейшие перспективы были весьма расплывчатые, я понятия не имела, что ждало меня там, на крыше. Через ещё один пролёт обнаружила в потолке люк. Я дёрнула его сначала на себя, потом наоборот толкнула вверх, но все тщетно, он был закрыт. Однако замок на нём производил впечатление чего-то ветхого и ненадёжного, поэтому я просто попробовала толкнуть чуть сильнее, чтобы выбить язычок замка из обветшавшего дерева дверной рамки.
Но руки ослабели от нервов, и ничерта не получалось.
За спиной послышался какой-то шум, и я обернулась, по инерции выхватывая из-за пояса пистолет. Не зря, несколько ступенек ниже стояла бизониха, судя по лицу, очень недовольная, и точно также в меня целилась.
Только не говорите, что она уже всех там пришила и теперь настала моя очередь.
Увидев меня, она на замерла на секунду,
В этот момент мы обе поняли одну простую вещь.
Я действительно не могу выстрелить.
А после ей стало смешно, а мне страшно. Страшно и зло, потому что просто страшно за последнее время мне было много раз. И тогда, когда я ночью после дождя скакала босиком по балконам и мокрой ледяной пожарной лестнице, когда сидела в доме Аффари привязанная к стулу, и когда меня били через телефонный справочник. Но страшнее всего было, когда Вик рассказал, что Громов умер.
И даже сейчас, когда неизвестная бабища с ухмылкой направила пистолет мне в лоб, новость о смерти Громова всё равно казалась намного страшнее.
К горлу подкатил комок тошноты, и я с трудом удержалась от того, чтобы согнуться пополам. Всегда пряталась за спиной Громова, а теперь одна. Перед этой смертоносной бабой, по глазам которой прекрасно ясно было – она сейчас нажмёт курок. Была в них какая-то победная искорка, чувство собственного превосходства.
Если я сейчас не сделаю хоть что-нибудь, то моя жизнь оборвётся раньше, чем я досчитаю до трёх.
Раз.
Два…
Хлопок.
Я выпустила из рук пистолет, оглушённая звуком выстрела, сползая на ступеньки, потому что ноги перестали держать, закрыла руками лицо. Будто сквозь вату услышала звук шагов, удивлённый присвист Козловой.
– Т-так просто, – задыхаясь, бормотала шёпотом. – Я выстрелила, она свалилась, так много крови…