Один раз Дениса даже взяли с поличным. Из Владимирского Централа его спасли Добродетели через пару месяцев заключения. Задержку объяснили тем, что пришлось скрывать его от баз данных, чтобы в Салвинии не узнали о таком событии. Десятый разряд попавшийся хоть раз уже точно бы не получил. «Вызволили только потому, что ты слишком хорош». Такая формулировка Денису нравилась.
— Ну как тебе Владимирский Централ? — шутил потом Гамбино, успевший перепугаться от долгого отсутствия товарища.
— Ветер северный.
Андреа заливисто смеялся в ответ, и Громов искренне радовался. Сам он находился между двух огней, продолжая быть тайным оружием на стороне Добродетели. Платили хорошо, работы давали мало, достаточно свободного времени. Говорят, за ним даже закрепилась кличка «Добрый Пёс». Никто не знал, кто он и как он выглядит, но все боялись. Всё шло как нельзя более удачно, и раздувшийся добродетельный змей уже хотел было укусить свой хвост. Но в один день Козлов лично пришёл к нему снова.
— Сядь. Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. У меня есть для тебя одна единственная работа, и ты должен выполнить её как нельзя более качественно. Ты видел мою дочь?
— Издалека, а что? — напрягся тогда Денис. Не зря.
— Что насчёт таланта учителя?
***
Дима вскоре после уничтожения его семьи переехал в один из домов Buon Affare и был принят там тепло. Он порой наблюдал за тем, как сын Заславского, местного босса, молотил кулаками боксёрскую грушу в спортивном зале. Тот всегда так делал, чтобы выпустить пар. Удары у него были — хоть куда, хотя парнишке только исполнилось шестнадцать. Синяки после его «дружеских тычков» оставались на неделю. Он упрашивал брать себя на все дела, на которые ездил его отец. Ходил следом, как юный консильери.
Однажды Заславский-старший подошёл к нему и сказал, мол: «Если однажды ты поймёшь, что не хочешь больше иметь какое-либо отношение к мафии, если ты захочешь уйти, просто скажи мне. Меня мучает совесть, и я считаю, что это не совсем честно, что я оставил тебя здесь, в то время, как… не важно, в общем. Выбор за тобой».
После этого 17-ти летний Артёмка снёс эту грушу с цепей, как Капитан Америка в свои лучшие годы. Дима повесил её обратно, и парень выместил тогда свой гнев.
— Он считает, что я недостаточно хорош, может, недостаточно силён?
— Я не думаю, что в этом дело, Артём. Он просто предлагает тебе выбор.
— За талантливых людей держатся, ими дорожат, — скалился тот. — Им никогда не скажут, «если хочешь идти — иди»!
— «Если хочешь забыть — забудь»…
— Что? Да ты издеваешься? — Артём в последний раз влупил по груше и ушёл из зала. — Я не сдамся!
Дима улыбнулся, глядя ему вслед, и вспомнил юного упёртого Громова. «Как жаль», — думал мужчина. — «Что мы выбрали разные стороны».
Заславский-старший часто приходил обсуждать какие-то детали. Информации, добытой такой большой ценой, хватило, чтобы временно прижать Добродетель к стенке. Ещё и какой-то неизвестный доброжелатель периодически подкидывал полезные наводки. Ничего сверхъестественного, но лишними они не были.
— По поводу Артёмки, — как-то раз сказал босс Аффари. — Ты выучи пару приёмов качественного вырубания, а?
— Чего? — удивлённо протянул Дмитрий.
— Да он иногда слетает с катушек, слов не слышит. Говорят, можно усыпыть человека на короткое время хлороформом, но эффект там не сразу, успеешь хук с правой получить. Если в моё отсутствие рванёт куда-нибудь, как чёрт, найди способ — запри ненадолго, пока адекватно разговаривать не начнёт.
Когда Дима удивлялся очаровательной в своей жути отцовской любви, он даже не подозревал, как сильно это однажды ему пригодится.
***
Первая встреча с Громовым, которого Дмитрий не видел пять лет, прошла не слишком удачно. Им дали наводку, мол, «Добрый Пёс» должен показаться возле Дарьи. Козлов обязательно захочет её забрать. Когда Дима увидел старого знакомого возле какой-то девочки, у него не осталось вопросов, кто этим «псом» является. Тот, кого пару раз описывала Даша, но Пинто и представить не мог, что после всего Денис открыто работает на Добродетель.
Очнулся после радостного воссоединения Дима уже в какой-то палате, привязанный к кровати крепкими ремнями.
— О, быстро вы, после такого пулевого ранения-то.
Мальчика-студента, спасшего в своё время Громова, было сложно не узнать.
— Виктор?
— Не-не, — тот отмахнулся. — Лучше просто Вик. Так лучше звучит.
— Какого ты здесь делаешь?
Парень долго думал, давать ли прямой ответ. Несколько минут они провели в молчании.
— В общем-то, рядом учусь, здесь работаю. Встретил нашего общего знакомого и крайне удачно устроился.
— Лечишь теперь людей Добродетели?
— Всяких лечу, но и этих тоже. Лечить — не убивать, мистер киллер. Но, благо, меня вы не застрелите. — студент провёл рукой в воздухе, театрально заявляя: — Теперь у вас здесь нет власти.
И наигранно-злорадно рассмеялся. Дима закатил глаза: почему все знакомые Громова настолько очевидно знакомые Громова? Затем Вик долго и упорно распинался о том, что ему рассказывали о ситуации с предательством, напомнил про душевные страдания по поводу предательства, раскрыл любовные истории биолога-киллера. За долгое время их общения, пока студент говорил, что агент Аффари всё ещё без сознания, тот выяснил очень много нового, и злось частично сошла.
***
— Ну как, устроил вендетту, герой? — спросил Вик, убираясь в шкафчике с мед. принадлежностями.
После уничтожения “Пайп-лайна” Денис хорошенько надышался отравленным газом. Тем не менее, убийцы его семьи получили по заслугам. Он, к тому же, находился достаточно далеко от источника отравы, так что спасти его лёгкие и кровь было вполне реально. Разве что, мелкие частицы металла было не так-то просто вывести, так что лёгким досталось больше всего.
— Их уничтожение было делом чести, — спокойно ответил Громов. — А то, что они умудрились нагадить даже после смерти — что ж, в этом они все.
— Ладно, не разглагольствуй особо много, — студент захлопнул последний ящик и устало вздохнул. — Я с тобой реально намучился. Отвалю спать, наверное. Будет что-то срочное — зови медсестру.
— Окей.
В этот момент раздалась мелодия звонка телефона. Вик смотрел на экран, отобразивший неизвестный номер, с обреченным видом. Кому ещё было что-то нужно, когда уже ни до кого дела нет? Затем всё-таки лениво ответил.
— Алло.
— Вик? — у звонившего был знакомый женский голос. — У меня неприятности.
Парень узнал взволнованный голос — девчонка, таскавшаяся за следом за Денисом. Её не раз предупреждали о том, что общаться с киллером — не самая хорошая идея, так что новости были не слишком удивительными. Потому Вик перевел на друга многозначительный взгляд, ясно намекая на личность звонящего.
Громов вытащил капельницу и попытался слезть с кровати, но неудачно споткнулся и сильно приложился о соседнюю тумбочку, в честь чего принялся кататься по полу из стороны в сторону, держась за локоть. Пришлось поставить вызов на громкую связь, чтобы тот мог послушать, о чём пойдёт речь.
— Как тебя угораздило? — спросил врач, недовольно косясь на нерадивого пациента. — Насколько серьёзно?
— Походу, очень серьёзно, — ответила ему Мирослава. — Я у Аффари. Но даже точно сказать где не могу. Здесь нет окон, так что, кажется, подвал. — затем, чуть помедлив, спросила: — Может, Громов знает?
Сам Громов тут же активно замотал головой, показывая руками крест. Он хотел ещё что-то сказать, но боялся, что на громкой связи его будет слышно.
— Нет, Слава, он не знает, — уклончиво ответил Вик, жестами пытаясь объяснить Денису, что без понятия, что делать.
Девушка не отступала.
— Как он, с ним ведь всё в порядке?
— Нет, Слава, — студент нахмурился, пытаясь прочитать по губам Громова, что тот хочет сказать. Так и не поняв ничего, просто добавил: — С ним не всё в порядке.
На этом моменте оба парня надеялись, что Мирослава сдастся и расскажет что-нибудь ещё, но та только разозлилась.