Потом поставлю памятник, можно будет приходить, поминать боевого деда… эх! К горлу опять подкрался предательский ком. Выкурил несколько сигарет, пока горел огонь. Разгреб дымящиеся угли, снова приступил к делу. Земля прогрелась где-то на полметра. Дальше опять мерзлота. Я знаю, что в наших краях почва промерзает метра на два. Что ж, Санек, кто говорил, что это будет легко? По крайней мере, работа отвлекает от печальных думок.
Наконец, спустя несколько часов каторжного труда, могила была готова. Черная яма зияет, как распахнутая пасть древнего монстра. Отложу-ка я похороны наутро. В темное время суток, вроде не хоронят покойников. Хотя, это не точно. Просто я зверски вымотался и хочу только одного — уснуть.
Пройдя в дом, задумался. Как же тут спать? Внутри мертвецкий холод, как и на улице. Надо затопить печку. Хм… но дед может начать попахивать. Или вынести тело наружу? Нет. Еще погрызут всякие хорьки или вороны. Ладно, затоплю, но не сильно. Чисто чтобы самому не окочуриться. Я притащил охапку дров, отыскал пачку пожелтевших газет «Правда». Открыв топку, быстренько запалил все это дело.
Меня не пугает перспектива провести ночь в одной комнате с покойником. Егорыч был, как родной дед. Наверно, и после смерти не причинит вреда, да и не станет шалить. Бля, что за мысли лезут в башку? Я же не верю во всю эту чертовщину!
Подвинув длинную лавку ближе к печке, развернул спальник, замахнул четверть фляжки, поел тушенки и через минуту провалился в пелену снов по умиротворяющее потрескивание дровишек в топке…
***
Проснулся среди ночи от странного звука. Будто что-то упало на пол. Блять! Через меня словно пропустили электрический разряд, сердце бешено застучало, но я побоялся шевельнуться. Санек, не гони, тебе просто приснилось. Или мыши бегают. Или Егорыч шалит… Я медленно приподнялся, оглядывая полутемную комнату. Естественно все спокойно. Но фонарик включил в режим ночника и положил на стол. Уже проваливался в сон…. И снова этот звук! Бух!
Расширив глаза, я поглядел на луковицу, катящуюся по полу. Откуда она свалилась? С печки чтоль?И точно, сверху свисают сетки, набитые луком. Наверно, одна из них порвалась? Облегченно вздохнув, я улегся на спину и стал глядеть на эти вязанки. Конечно же, ничего не происходило. Окончательно успокоившись, начал засыпать, когда еще более страшный звук заставил кровь остыть в жилах. Хотел вскочить, посмотреть, что происходит, но не смог. Грудь сдавило немыслимая тяжесть, словно кто-то уселся сверху. Но я никого не вижу. Более того, не получается шевельнуть даже пальцем. Меня парализовало. Скосив глаза, в сторону Егорыча, увидел руку, которая когтями скребет бревенчатую стену. Наконец, уцепилась за какую-то щель, рывком поднялось тело.
Со скрипом повернув голову, мертвец распахнул глаза и уставился на меня. А то, что он мертв, сомнений нет. Взгляд чужой, нечеловеческий. Поднявшись с топчана, тело лесничего качнулось и рывками направилось прямо ко мне. Хотел заорать, но смог выдавить лишь слабый хрип. А дед между тем склонился ко мне, мертвые ледяные пальцы сдавили горло, стали давить, давить, все сильнее и сильнее… я почувствовал, что задыхаюсь и в этот момент проснулся. Фух! Но облегчения это не принесло. Егорыч пропал, но вместо него меня душит бабка! Закусив губу и прищурив один глаз, она жмет, что есть сил. Но зато пропал паралич. Я могу шевелиться!
Чем тут же не преминул воспользоваться. Начал дергаться и пинать тучное тело старой ведьмы в бочину. Почему она вообще хочет меня убить? Нет, Санек, ты не можешь погибнуть столь бесславно. Из последних сил я освободил руку. Лихорадочно пошарив по полу, ухватил чугунный котелок и яростно направил бабке в башку. Раздался звонкий удар, но хватка не ослабла.
– Старый, старый, – закричала карга. – Подымайся! Чево ляжишь?! Я тута супостата изловила!
В следующий миг увидал приклад Мосинки, летящий аккурат промеж глаз.
Бамс! И кино вырубило.
Глава 57
Отдельные мутные фракталы кружатся, дробятся и сталкиваются, постепенно сливаясь в единую картинку. Сначала было двенадцать Егорычей. Они занимались тем, что начищали винтовку Мосина, временами бросая на меня лукавый взгляд из-под кустистых бровей. Затем Егорычей стало шесть, потом три, два… и наконец, с громким «чпок!» слились воедино. Голова адски звенит. Зачем я вчера вспоминал про этот приклад? Накаркал, блин…
— Ты, Санек, не серчай на деда с бабкой, – прокряхтел лесничий. – Старая у меня чужих не шибко-то любит… ну, а дед не признал в потемках.
– Как же так, Егорыч?.. – Я с трудом сел на лавке. За окном уже рассвело. — Ты же мертвый был! Я тебя чуть не похоронил!
— Так то ж тебе примерещилось! На двор буран был, мело люто. Ну, дед же видит, што надолго энта котовасия. И с бабкой накатили, значицца, настоечки Витьковской!
– Знаю ту настойку, — сказал я, припоминая встречи с шаманом. – С нее должна быть бодрость и сила.
– Неее… то ты про другую говоришь, — покачал головой Егорыч. — А с энтой… полрюмки и можно хоть неделю спать, аки медведь в берлоге! Этож какая экономия, а, Санек?
Я почесал репу. А ведь старик прав. Возможность впадать в анабиоз дает выживальщику хорошую возможность сократить расход провианта. Интересно, можно ли так уснуть на несколько месяцев, до лета? Или на несколько лет? Отправиться в будущее, чтобы пережить тяжелые времена? Единственный минус — внешние факторы. Любой, кто наткнется на Схрон, прикончит меня во сне и утащит все добро, а возможно, и поселится. Наверно, поэтому Егорыч не отключается надолго? Хотя, чего я об этом думаю? Лена беременна, и ее нельзя погружать в анабиоз. Это может плохо сказаться на малыше.
— Круто, Егорыч! — восхищенно сказал я, потирая шишак на лбу. -- А не поделишься? За нанесенный ущерб?
– Конечно, о чем разговор? Но ты все равно не серчай!
– Да ладно, все понимаю…
– Ты ж печку-то затопил, а старуха на печи спала! – объяснил Егорыч. – Жарко ей стало, ну стало быть и проснулась вперед!
– Блин, я же чуть не закопал тебя.
– А эт ты зря! – дед нахмурился и погрозил пальцем. – Огород мне испортил! У меня в том месте грядка была. Свекла там росла, тьху!
Я чувствовал себя очень глупо.
– Старая! – зычно позвал дед.
– Чево хай поднял? – бабка выглянула из-за занавески, недобро глянув на меня.
– На стол накрывай! Проснулся гость наш!
– Нежданный гость хуже татарина! – проворчала жена Егорыча и, скрывшись, загремела посудой.
Как я успел заметить, у нее на голове тоже красуется шишка от моего удара котелком.
– Давай, Санек, поведай, пошто явилси к деду?
Я вкратце рассказал последние события. На это ушел целый час. Бабка успела наварить картошки с мясом, раскочегарила самовар, сделав офигенный чай из каких-то лесных трав. Дед макает баранки в мед, задумчиво слушая.
– Ох, устроили вы делов с этим обормотом Володей, растудыть вас налево! – грохнул по столу Егорыч.
– Мы тут причем? – Я чуть не подавился чаем от возмущения. – Ты сам чего не следишь за лесом? Тут настоящее бандформирование прямо под боком, а ты дрыхнешь!
– Да знаю про энто… Как те прохиндеи в лесхоз заявилися, я им сразу сказал. Во владения мои не сувацца! Зверя в лесу не трогать! Ну, по началу-то не поняли, но когда с дюжину лиходеев из чащобы не возвернулося, гонору-то у них поубавилось! – Егорыч хохотнул, расправляя усы. – А одного ворога словил, ремнем солдатским отхлестал, да велел передать своим. Мол, в лес не пущает дед! Ловите, мол, рыбу на реке, да на озере! Стало быть, до последнего времени соблюдали уговор.
– А теперь нарушили!
– Да только вы первые...
– Но, Егорыч, они же полные беспредельщики! И с американцами связаны, Вована им продали!
– Ну, мож оно и к лучшему… – задумчиво сказал дед.
– Да ты чего, старче? Как мы без Вована будем контролировать территорию? А если пендосы пришлют подкреп? Начнут шерстить лес?