Суаамон! К нему!

Сатми приказывает ждать. Он вновь овладел собой:

— Так приказывает бог. Ждите!

*

Пришел Суаамон. В храм, к Сатми. Худой и желтый, как мумия. Подслеповатые глаза напоминают взглядом маленького щенка. Выглядит жалким, совсем не опасным.

— Нефрет мертва, — сказал Сатми.

Суаамон утвердительно кивнул головой: так было суждено.

— Ее собираются бальзамировать.

Снова кивок.

— Нож вспарывателя не смеет коснуться ее тела.

Глаза Суаамона беспокойно забегали.

Сатми помнил древние поверья — не то выдумки, не то правду. Говорили, что знахари знают способ предохранить бездыханное тело от разложения. Благодаря их тайным настоям и заклинаниям мертвое тело сохраняет прижизненный облик: умерший кажется спящим.

Тревога Суаамона доказывала, что поверья не лгали.

— Нефрет должна остаться такой, как сейчас. Никому не позволено извлекать ее внутренности, ее мозг, ее сердце.

Суаамон еще больше заволновался.

— Это невозможно. Я не могу этого сделать… Царевна не для того умерла.

— Так ты знал о ее смерти?

Сатми заметил довольное выражение на лице Суаамона — так не соответствовавшее всеобщему трауру. Припомнил частые визиты целителя к Инени… В нем проснулись подозрения.

— Ты обо всем знал! Ты сам это устроил! Говори! Я убью тебя! — кричал Сатми, тряся знахаря.

Суаамон побелел, но твердо сказал, зная свою силу:

— Я помог убить Нефрет.

*

Суаамон еле шевелился на полу. Сатми бил его ногами и душил. Он готов был разорвать знахаря на куски и расколоть его череп. Суаамон, тяжело дыша, вырвался и бросился к двери, но Сатми преградил ему дорогу:

— Ты сделаешь то, что я скажу, Суаамон. Либо тело царевны будет сохранено без бальзамирования, либо…

Суаамон высвободился из его хватки.

— Пойдем.

С появлением знахаря во дворце поднялась суматоха: его все боялись и никто не ожидал от него ничего хорошего.

Он осмотрел тело Нефрет и велел показать комнату, где царевну настигла смерть. Сатми шел за ним.

В маленькой комнате было немного вещей, но каждая отражала вкус Нефрет. Сатми слышал от нее и Тутмоса, что даже мелкие безделушки царевна лично заказывала мастерам, которые совещались с нею и строго выполняли все ее указания. Склонность к искусству она унаследовала от отца — царя-вероотступника, художника и поэта Эхнатона.

Суаамон нервно осмотрел комнату. Он наклонился, как будто что-то высматривая, ощупал рукой пол и сжал пальцы. Выпрямился и попытался что-то спрятать в складках одежды.

Сатми, следивший за знахарем, схватил его за руку и вырвал из его пальцев какой-то предмет. Это был талисман из зеленого фаянса — символ жизни. На талисмане, надломанном с одной стороны, было вырезано имя Нефрет.

Суаамон глядел спокойно, точно торжествуя — вот неопровержимое доказательство, что опыт удался!

При виде талисмана Сатми окончательно поверил, что таинственные силы способны оградить тело от смертного тления. Тот, кто в этом сомневался, был лишен веры. А он теперь твердо верил, что божество может услышать горячие молитвы и оживить умершую. Понадобится лишь особая жертва, и мертвое тело Нефрет наполнится животворной силой — личико зарумянится, уста заговорят, она вновь начнет дышать.

Есть ли жертва, перед которой он остановится? Только бы уберечь, сохранить тело от распада, пока божество не снизойдет к его жертве, не внимет его молитвам…

*

Суаамон пришел в сопровождении одного из храмовых служителей и принес все, что требовалось для великого делания. При нем была шкатулка с талисманами и книга Тота. Он приказал всем, за исключением Сатми, покинуть святилище, зажег неведомые благовония, облачился в одежды, напоминавшие облачение жреца, и возложил на голову тиару.

Во мглистом дыму мрачно горела лампа. Обнаженное тело Нефрет блестело, как в лунном свете. Сатми стоял в ногах умершей и следил за действиями знахаря. Суаамон расплавил воск. Когда воск немного загустел, он запечатал им ноздри царевны. То же проделал с ушами. Глаза прикрыл тонкими золотыми пластинками с символами жизни, поверх которых крепко затянул повязку. Третьим талисманом запечатал и такой же повязкой завязал уста Нефрет. Сильно стянул в щиколотках ноги, колени и плечи обвил широкими полотняными лентами, завернув в них клочки папируса с заклинаниями.

Тело, сказал Суаамон, нужно будет отнести в комнату, где умерла царевна.

После этого он обратился к Сатми и потребовал сломанный талисман.

Сатми неохотно передал знахарю требуемое.

— Чтобы деяние возымело силу, кто-то должен заявить, что готов поделиться жизнью с царевной. Этот человек, не исключено, умрет на месте.

Неужели Суаамон пойдет на это?

— Лишь тот, кто готов взять на себя жертву, может оживить умершую, — пояснил знахарь, опустив глаза.

— Я готов! — быстро ответил Сатми.

— Напиши свое имя на обратной стороне талисмана.

Знахарь протянул ему металлическое стило и Сатми выцарапал на талисмане свое имя.

Суаамон сжал талисман в ладонях, вытянул руки и резко поднял их вверх, что-то бормоча. Затем потер одну ладонь о другую и отдал Сатми целый, без всяких трещин и сколов талисман.

Это был обычный фокус уличных чародеев, но ради спасения царевны Сатми с радостью согласился бы на любой обман.

Затем Суаамон попросил нить из одеяния Сатми. На белую нить он подвесил символ жизни и повязал ее вокруг шеи Нефрет.

Она лежала с сомкнутыми губами и закрытыми глазами.

*

По приказу Суаамона из небольшого, ярко раскрашенного сундука, где царевна хранила свои платья, извлекли всю одежду. В этот сундук, как в гроб, положили царевну. Тело прикрыли сухими, остро пахнущими травами и посыпали искрящимся порошком.

Суаамон велел закрыть крышку, поставил на сундук в нескольких местах печати из глины и оттиснул на них магические знаки.

На протяжении семидесяти дней запах трав должен был насыщать тело царевны. Семьдесят раз следовало возжигать расставленные по углам комнаты кадильницы с густыми курениями, принесенными знахарем. Двери и окна завесили плотными занавесами. Никто не имел права тревожить покой царевны без исключительно важной причины. Тот, кто зажигал кадильницы утром, мог вернуться в покои не ранее следующего утра — дым курений был вредоносен для живых.

*

Все наказы знахаря соблюдались неукоснительно. Чужеземные невольники, которым Сатми приказал следить за Суаамоном, не боялись его чар и не отходили от него ни на шаг. Но Суаамон и не собирался бежать. Он прилежно читал книгу Тота и, похоже, намерен был честно выполнить обещанное.

Доверенная служанка, накануне встречавшая Сатми в саду, рассказала ему все.

Царевна велела ей собрать все необходимое для дальней дороги. Служанка принесла ей шкатулку с зеркальцем и царевна начала причесываться. Служанка стала собирать вещи и убираться в покоях, после вышла в боковую комнатку, чтобы принести дорогие сердцу госпожи мелочи — коробочку с красками для лица и флакончики с притираниями.

Вдруг она услышала крик в комнате госпожи. Когда вбежала, увидела царевну на полу, а в дверях, со спины, высокого человека в одеянии жреца. Она подумала, что это был Сатми и что он явился предупредить царевну о каких-то неожиданных трудностях, связанных с побегом. Служанка склонилась над царевной — и не поверила, что видит мертвое тело. Просидела рядом до утра в надежде, что госпожа лишь занемогла и вскоре очнется. Служанка не решилась звать на помощь, боясь навлечь на себя царский гнев, если тревога окажется напрасной.

Только к утру холодное тело госпожи открыло ей страшную правду.

*

Нефрет убил Инени при содействии Суаамона. Сатми обмануло притворное равнодушие старца. Смерть царевны виделась Инени единственным выходом: он не мог позволить любимому ученику нарушить священную клятву.