Юрий Пронин

Подопытный материал

Пролог

Инопланетянин выглядел, почти как человек: черные прямые волосы, обычные карие глаза, нормальные брови, рот, нос. Уши, которые выглядывали из-под густой шевелюры, не заканчивались кисточками и форму имели самую обыкновенную. Разве что лицо было более вытянутым, да подбородок заострялся слишком сильно. Впрочем, Президент видел и не такие физиономии: Землю населяли разные люди.

— Мы наблюдаем за вашей планетой и считаем, что вы развиваетесь неправильно. Земля перенаселена и загрязнена. Предлагаем вам комплекс мер. Готовы оказать помощь в их осуществлении.

Инопланетянин возвышался над человеком на добрых полметра, но маленького Президента Большой страны это нисколько не смущало. Кроме того, землянин сомневался в том, что имеет дело с материальным существом.

Невысокий мужчина бегло просмотрел предложенный текст и заученно улыбнулся:

— Стерилизовать девяносто пять процентов населения страны? Думаю, это неосуществимо.

Президент Второй Большой страны с удивлением взглянул на пришельца из космоса:

— Полностью прекратить добычу нефти? Экономика страны обрушится после такого шага. Это невозможно.

— Остановить производство автомобилей в стране и за ее пределами? Данный вопрос вне моей компетенции. Предприятия принадлежат конкретным людям, а мы уважаем частную собственность, — ответил Президент Третьей Большой страны.

Кто же знал, что инопланетяне ничего не понимают в искусстве переговоров? Для здравомыслящих людей временное несогласие — лишь приглашение к дальнейшей дискуссии.

Пришельцы решили, что им категорически отказали.

Часть 1

Железная чума

Глава 1

Я проснулся от отдаленного грохота и угрожающего скрипа. Что гремело вдали — не знаю, а мой новенький каркасный дом стонал и ощутимо раскачивался. Еще вчера вечером жилище казалось мне прочным и надежным. Да и как не быть уверенным в доме, если ты построил его своими руками?

В наше время обзавестись собственным жильем — удовольствие недешевое. А с деньгами у меня было не очень: стоя у станка, много не заработаешь. Однако не век же жить с родителями жены?

Конечно, место здесь не самое хорошее: неподалеку в две смены грохочет ЗКПД — завод крупнопанельного домостроения, в километре — асфальтовый завод, а от него пахнет битумом. Да еще железная дорога, которая идет к заводам и базе стройматериалов, расположенной между ними.

В другой стороне овраг, а за ним когда-то была огромная свалка. Лет тридцать назад ее закрыли, и там все поросло березками и осинками. Только в этот лес почти никто не ходит: люди не забыли, что он растет на отбросах.

Зато участок обошелся совсем дешево, материалы мы с тестем закупали недорогие, да и строили сами. Получилось неплохо: мы с женой и дочкой стали обладателями трех комнат и огромной кухни.

На днях кровлю закончили, осталось только снаружи сайдингом обшить, да изнутри отделать.

А тут — на тебе!

Дом раскачивался все сильнее, а скрипы и стоны перешли в вопли погибающего существа. Я сел на матрасе, который лежал прямо на полу, наощупь натянул кроссовки, схватил одежду в охапку и выскочил наружу.

В начале августа светает еще рано. Я стоял и смотрел, как разваливается мой дом.

Стальная вентиляционная труба почему-то обломилась и полетела вниз, крошась на мелкие кусочки. Листы ондулина сползали с крыши, рамы в пластиковых окнах падали внутрь. Отвалился лист древесно-стружечной плиты, который я собственноручно прикрутил не одним десятком саморезов.

По коже прошлось совсем легкое дуновение утреннего ветерка, однако строению хватило и этого. Дом наклонился и стал оседать, рассыпаясь на части. Над руинами поднялось облако пыли.

Интересно, откуда взялась пыль, если строили из всего нового и чистого?

Впрочем, дурацкий вопрос, возникший в моей голове, не имел никакого значения: дом прекратил существование.

Поеживаясь от утренней прохлады, я натянул майку с джинсами и двинулся в сторону соседнего участка. По-моему, пока рушилось мое жилище, у Витьки тоже грохотало.

У соседа проблем с деньгами нет, поэтому участок у него не пятнадцать соток, как у меня, а в два раза больше. Дом Витька задумал тоже здоровенный и дорогой: из кирпича, в два этажа, с подвалом под всем зданием. На этой стройке постоянно работала целая бригада, поэтому дело спорилось — первый этаж был выложен и перекрыт железобетонными плитами. Вчера я видел, как автокран поднял наверх несколько поддонов с кирпичом.

Вокруг соседского дома тоже стояла пылевая завеса.

— Плитам — звиздец! — радостно сообщил Витька. — Перекрытию над подвалом — тоже звиздец!

По непонятной причине плиты над первым этажом полопались и вместе с кирпичом упали вниз. Перекрытие над подвалом от удара тоже развалилось вдребезги. Стены из светлого кирпича с арочными оконными и дверными проемами стояли нерушимо, но внутри дома стоял разгром: куски плит вперемешку с кирпичом громоздились друг на друге, завалив весь подвал.

Вообще-то, Витька — мой ровесник, то есть ему под тридцать, как и мне. Только если нас поставить рядом, сразу будет видно, кто из нас мужчина, а кто — хилое, худосочное создание. В отличие от меня, Витька здоров, как бык. Волосы у него светло русые, глаза голубые, лицо мужественное — настоящий былинный богатырь. У него и прозвище соответствующее — Большой.

— Машине тоже звиздец, — продолжил сосед, — потому что она железная.

Витька пнул ногой свой осевший внедорожник, отчего в крыле образовалась дыра.

— А дискам — ничего, потому что они алюминиевые.

Сосед проверил ногой на прочность диски и спущенные шины, затем попытался открыть машину. В результате ручка, за которую Витька ухватился, осталась в его руке, а сама дверка упала на траву и развалилась на куски. Целой осталась только внутренняя обивка из пластмассы.

Витька достал какой-то провод, порвал его своими ручищами и довольно заявил:

— Медяшке тоже ничего.

Сосед испытал на разрыв и сжатие золотую цепь на собственной шее и перстень-печатку на пальце. Затем он обнаружил на фундаменте дома картонную коробочку и стал по одному доставать из нее гвозди, легко ломая их своими толстыми пальцами.

— Испортили все железо, суки! — сделал вывод Витька.

— Кто испортил?

— Американцы — кто же еще!

— Вряд ли, — засомневался я.

— Тогда инопланетяне. Суки все они: и американцы, и пришельцы гребаные!

Я взял из коробочки один гвоздь и легко его сломал. Стальной стержень толщиной миллиметра три не превосходил по прочности макаронину и хрустел примерно также.

Что-то заставило меня обернуться и посмотреть на свой участок: моя старенькая «Нива», вчера бодро прибежавшая сюда, сегодня осела и разваливалась на глазах.

Несмотря на любовь к исконно-русским выражениям и золотую цепь на шее, соображает Витька быстро. На мой взгляд, вывод он сделал правильный: все окружающее нас железо утратило прочность.

Теперь понятно, почему свалился мой дом: практически не стало гвоздей, саморезов и прочих стальных частей, скреплявших строение. Бетонные плиты сломались, так как бетон плохо работает на растяжение и на изгиб. Стальная арматура, препятствовавшая разрушению, совсем ослабла.

Черт! Ведь все мои живут в панельном доме, да еще на пятом этаже. Думаю, наша девятиэтажка рассыпалась, как карточный домик. Жена, дочка, тесть с тещей — наверно, они уже мертвы.