И быть бы несчастному господину Дроздову битым, да попался ему милосердный работник милиции, который посоветовал идти в суд. Там в свою очередь велели идти к адвокату.
Вот так он и оказался у меня. По счастью, господин Дроздов не страдал от недостатка средств, так что пока снял небольшую квартирку и ждал исхода дела.
Направив пару запросов, я выяснила, что клиент действительно считается умершим, согласно решения районного суда шестилетней давности. Копия данного решения неопровержимо свидетельствовала, что господин Дроздов был в предусмотренном законом порядке объявлен умершим по заявлению детей, поскольку в месте его постоянного проживания более трех лет не было сведений о его местонахождении, что подтверждали справка из РОВД, а также справка квартального комитета и показания свидетелей.
Действительно, закон предусматривает, что в случае пропажи гражданина и его отсутствии по месту жительства свыше трех лет (а в некоторых случаях и меньше) его можно признать умершим и получить на основании решения суда свидетельство о смерти.
Нужно было видеть растерянность клиента, когда я ему это растолковала.
- Но зачем?! - непонимающе вопросил он. - Я же и так не собирался возвращаться, и дом все равно им бы достался!
Что я могла ответить? Видимо, дети не желали ждать так долго и, уверившись, что отец не вернется в страну, провернули это дело.
Вот так и вышло, что господин Дроздов при жизни оказался умершим.
По требованию ГК Мидгарда в течение пяти лет после вынесения такого решения имущество умершего не может быть продано, однако этот срок не так давно минул, и дети поспешили продать дом "умершего" и купить себе отдельные квартиры.
Теперь клиент остался без дома и документов, недоумевая, что делать и как жить дальше.
Прежде всего требовалось отменить вышеупомянутое решение суда.
Любопытная задачка, ничего не скажешь. Как установить личность человека, чьи документы утеряны, а сам он давно считается мертвым?
Восстановить паспорт невозможно, поскольку он аннулирован в связи со смертью гражданина - свидетельство о смерти в наличии, так что в паспортном столе этот вопрос никто даже рассматривать не будет.
Безусловно, нужно обратиться в суд, да вот незадача, для подачи заявления также требуется документ, удостоверяющий личность. Впрочем, на этом этапе можно немножко схитрить - законом установлена возможность отправить бумаги письмом, а на почте паспорт не проверяют.
Теперь дело рассматривалось районным судом, и господин Дроздов желал, чтобы я принимала в нем участие.
Я объяснила ему, как следует вести себя в процессе - ровно то же самое, что и сотням клиентов до него, потом он оплатил мне аванс за предстоящее заседание, и мы распрощались, вполне довольные друг другом.
В целом день прошел насыщенно, не было времени для всяческих размышлений и очередных попыток что-то решить.
А вот на пути домой что-то подтолкнуло меня свернуть с привычного и до шага знакомого маршрута.
Я стараюсь не ходить домой этой дорогой. Нет, на ней не встречаются подвыпившие типы (по крайней мере, не больше, чем обычно), нет темных подворотен и опасных ям. Здесь не живут мои враги, и с ней не связаны страшные детские воспоминания вроде того, как мальчишки дергали меня за косички. Заурядная, хорошо освещенная и чистая улица.
Но когда я иду этой дорогой, мне отчего-то становится грустно.
Здесь улыбчивы лица прохожих, то и дело навстречу идут мамочки с малышами за ручку, приветливо кивают ветвями деревья и невозможно приятно пахнет выпечкой. Старые дома с разноцветными ставнями мирно уживаются с редкими девятиэтажками, чинные посиделки бабулек на скамейках и шумные стайки подростков... Обычная жизнь, повседневные радости. И мне вдруг становится жаль, что я живу не на этой улице.
Здесь есть небольшой магазинчик при частной пекарне, где только свежее и вкусное печево, и откуда уже метров за пятьдесят благоухает корицей и яблоками, ванилью и кокосом. Ароматы, почуяв которые, просто невозможно удержаться и не зайти. Теплый, сладкий, сдобный запах праздника посреди будничной суеты.
А мне грустно заходить сюда, хоть и нет сил пройти мимо.
Нелепо, правда? Казалось бы, ну что такого - пекарня? Обычные пирожки, слойки и прочие вредные для фигуры вкусности.
Здесь продают руники - несладкие круглые булочки с белыми рунами на золотисто-поджаристых корочках. Их подают только на большие праздники вроде свадеб или рождения детей - обычай настолько древний, что уже и не найти, откуда он берет свои корни, но его неукоснительно соблюдают. Это тоже магия, пусть слабая и бытовая, но требующая умения и правильного подхода, а для этого требуется специальное разрешение, и следовательно, пекут их лишь в нескольких местах во всем городе. Да и на самом деле готовят руники не часто, лишь под заказ. Но в этом магазинчике они есть всегда - чуть лукаво смотрят руны с витрины, будто подмигивая, напоминая, что мир не стоит на месте: кто-то женится, кто-то рождается, кто-то умирает.
Лишь моя жизнь идет по кругу, по давно известной дороге. Колдобины и ямы, поваленные деревья и грязные обочины - вот мой путь, и на нем нет места запаху домашних булочек, заботливо испеченных мной для семьи воскресным утром. В моем мире никто не кричит радостно поутру, что сегодня выходной и не нужно идти в школу, не ворует втихомолку сладкую начинку из миски и не заглядывает с любопытством в кастрюлю с пузырящимся тестом, не спрашивает: "Дорогая, что такого вкусненького ты испекла?"...
Быть может, именно из-за этого я так не люблю ходить по этой дороге, потому что она напоминает мне о том, чего в моей жизни нет?
Конечно, мой домовой печет булочки, и я не могу попенять, что они невкусные или неаппетитные. Но это совсем другое, ведь правда?
Я жалею не о выпечке, а о том, что она олицетворяет. Потому что помню, как в детстве мама пекла по воскресеньям, и каким праздником это было для нас всех - семейным праздником, самым чудесным. С теми булочками не сравнятся дорогие торты из лучших кондитерских, потому что они были испечены с любовью, для самых близких. Потому что от них пахло не только пряностями и сдобным духом, но и нежностью, заботой, вниманием...
Видимо, владельцы этой небольшой пекарни вкладывали душу в свое дело, искренне любили то, чем занимались, и своих покупателей, оттого и получались изделия их рук столь притягательными.
Я купила целый пакет разномастных сластей, вышла из лавки и, не торопясь, направилась дальше.
В моей голове будто что-то прояснилось за недолгие минуты пребывания в магазинчике.
Я никогда не курила, но в этот момент мне отчего-то вдруг отчаянно захотелось затянуться горьким дымом, чтобы он наполнил легкие и мысли, и не осталось колебаний и боли.
Что-то последнее время я подозрительно сентиментальна и чувствительна. Любопытно, это возраст или же я просто устала "держать лицо"? Впрочем, к работе это не относится, а моя личная жизнь никого не касается. В конце концов, я свободная женщина и вправе чувствовать и поступать так, как того пожелаю, не оглядываясь на чужое мнение.
Видимо, что-то сломалось во мне после той истории с Шемиттом. Я устала от необязательных отношений, от редких встреч, от бесконечного, хотя и такого удобного одиночества.
Я хочу любви. Неужто это так недостижимо? Владимир предложил мне любовь, и теперь я знала наверняка, что приму предложенное.
Задумавшись, я как-то незаметно добрела до своего дома. Поколебалась несколько секунд и решительно достала телефон из сумочки.
Присев на лавочку у подъезда, я набрала знакомый номер, а когда абонент ответил на звонок, просто сказала:
- Привет, я соскучилась.
- Привет, - ответил Виноградов, и в его голосе мне почудилась нежная улыбка. - Я тоже скучал, любимая.
И стало так тепло от этого простого слова...
Сколько раз я в своей жизни обжигалась? Не счесть. И все же я снова иду вперед, скрывая боль, веря вновь. Впрочем, я никогда не теряла голову настолько, чтобы забыть обо всем. Да, я уже не та девочка, которая верила в принцев, но именно женщине, которой я стала, довелось встретить того самого принца. Забавно, не так ли?