— Причины нет, так что можешь не искать, — отвечаю строго, глядя на Дарину. — А с завещанием все просто: преступник знает и меня, и, скорее всего, Аню, — поворачиваю к ней голову. — Никто на ум не приходит? — девушка думает пару секунд и отрицательно качает головой. — Мне пока тоже. Аня просит меня, — обращаюсь снова в Дарине. — Я бью по голове Михалыча, он умирает, и девочка становится наследницей. А что, неплохая схема. Главное, чтобы следователь так подумал, и всех, как ты выразилась, собак на меня повесил.
— Я тоже об этом думала, вроде все логично. Только в этой схеме есть один очень и очень большой минус, — возражает прокурорша. — Есть точное время, когда Михалыча стукнули по голове. У Аньки на это время есть железобетонное алиби, у тебя, я уверена, тоже, потому что как бы ты мне ни не нравился, Сторожилов, но не верится мне, что ты на такое способен. И очень подозрительно выглядит, что следователь об этом алиби у Анюты не спросил. И второе, — снова сканирует меня. — Откуда этот кто-то знал, что ты попрешься к нашей красавице за помощью? Почему именно к ней? Мало ли народа, кто знает адрес Михалыча?
А вот это верно, как-то я сразу об этом не подумал. Надо вспомнить, кому я говорил, что спрошу у Анюты, где живет ее шеф. Вообще все из головы вылетело с этим событиями!
— Согласен, версия так себе, шита белыми нитками, — делаю небольшую паузу. — Но уверен, будут давить именно в этом направлении. Я же мог кого-то попросить грохнуть Михалыча, а сам потом поехал проверять, все ли сделано верно. Но про Аню ты права.
— Кому говорил? — настаивает Дарина.
— Вроде никому, но точно не помню. Я со стольким количеством народа общаюсь ежедневно, что всех не упомнишь.
— И со всеми ремонт машины друга обсуждаешь?
— Я же сказал — не помню, — повышаю голос. — Подумаю над этим вопросом. С другом точно обсуждал, но по телефону. А больше… Черт, из головы все вылетело!
— А сейф? — спрашивает негромко Аня, прерывая нашу жаркую дискуссию. — Кстати, про него следователь не спросил.
— Тут два варианта, — снова включаю Шерлока. — Либо он в курсе, что пропало, либо не нашли, что искали. Но в любом случае, следак знает, что там лежало. Или должно было лежать. Не верю я в его честность.
В этот момент у меня звонит телефон, прерывая наши рассуждения. Как оказывается, следователь уже ждет для беседы меня.
— Ты хоть не проболтайся, — дает последнее наставление Дарина.
— Без сопливых разберусь, — бурчу в ответ.
Прошу, чтобы Аня меня дождалась, и выхожу из машины.
Адвокат уже стоит возле здания СК и при виде меня расплывается в улыбке. Пока идем, кратко пересказываю, о чем спрашивал следователь Аню. Мужчина хмурится, но никак не комментирует.
Стучу в нужную дверь, после чего заходим в кабинет к следователю.
Сергей Леонидович улыбается, предлагая нам присесть. За время нашего с ним общения я даже запомнил, как его зовут. Обычно не заморачиваюсь над этим вопросом. Тошнит меня от него, бесит неимоверно! Так и хочется плюнуть в его нагло улыбающуюся рожу, еще и кулаком заехать в глаз. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не нахамить.
Стандартный набор вопросов — фамилия, имя, отчество, дата рождения и адрес проживания. Кем прихожусь Михалычу, как очутился в его доме, а главное — в каких отношениях с Анной Мартыновой?
Мартышка… Что ж ты так крепко засела в моей голове, что не могу не думать о тебе постоянно? Как-то резко ты ворвалась снова в мою жизнь. Хотя, мне это нравится, чего уж спорить.
Честно рассказываю следаку ту же историю, что и девочкам — друг попросил договориться о ремонте, я поехал в сервис, Михалыча не оказалось. Ребята подсказали, где найти Аню, которая может быть в курсе, она и сообщила о том, что ее шеф заболел. Поехали проведать. Дальше все изложено в протоколе.
Он снова переспрашивает насчет отношений с Мартышкой, но влазит адвокат — это не имеет отношения к делу. Сергей Леонидович скрипит зубами, вижу, что недоволен, но не возражает. Да и не хочу сейчас ни с кем обсуждать наши и без того непонятные пока отношения с девушкой. Точно не со следователем.
В принципе, ничего нового он не спрашивает, поэтому и сочинять ничего не надо. В голове сидит мысль — кто меня так нагло подставляет? Еще и Анюту сюда приплел? Если бы я знал, что так все обернется, никогда бы в жизни ее не втянул!
— Кстати, Антон Владимирович, а вы не в курсе, что могло пропасть из сейфа? — задает очередной вопрос следователь.
А вот это уже интересно! У Ани, которая хоть пару раз, но была на квартире у шефа, не спросил, а у меня, который даже адреса не знал, интересуется?
— Понятия не имею, — киваю отрицательно головой.
— Ну, есть же у вас хоть какие-то предположения?
Адвокат открывает рот, чтобы возразить, но я прикасаюсь к его руке, чтобы пока молчал.
— Деньги, документы — да все, что угодно, — развожу руками. — У меня сейфа дома нет, только на работе. А вот что Михалыч хранил — придет в себя, спросите, раз уж так интересно.
— То есть, о делах Бориса Михайловича вы не в курсе? — пристально смотрит мне в глаза.
— На что вы намекаете? — очень, очень интересно! Сам себя выдает с потрохами. Вот идиот, по-другому и не скажешь.
— Автосервис, например, — усмехается следователь. — Говорят, неплохой доход приносит.
— Я ремонтом машин не занимаюсь, поэтому не в курсе. Но раз вы, — делаю акцент на последнем слове, — настаиваете, что это прибыльно, не буду возражать. Вам виднее.
— Может, Потапенко чем-то незаконным занимался? — аккуратно интересуется следователь, наблюдая за моей реакцией.
— Допрос окончен, — говорю строго, кивая адвокату.
— Сергей Леонидович, — начинает свою пламенную речь мужчина. Заслушаешься, как он витиевато выражается. Нагло улыбаюсь следователю, наблюдая, как он хмурится и бубнит себе под нос ругательства. — У моего клиента справка из больницы об острой сердечной недостаточности. Ему противопоказано нервничать, находиться длительное время без отдыха и вовремя не принимать лекарства.
— Я в курсе про вашу справку, — шипит следак.
— Хотите проблем? — интересуется адвокат. — Я вас потом по судам затаскаю за то, что довели человека до госпитализации. А не дай Бог инфаркт, — адвокат закатывает глаза. — Оно вам надо?
— Не надо, — Сергей Леонидович что-то пишет, после чего протягивает мне протокол допроса.
Адвокат выхватывает лист бумаги, надевает очки и внимательно его изучает под скрежет зубов следака и мои постоянные усмешки.
— Все верно, — протягивает мне, и я ставлю свою размашистую подпись.
— Всего доброго, — встаю, объясняя адвокату, что с ним свяжусь, а он остается, чтобы уладить остальные формальности со следователем. Если перевести на русский язык, то попробовать пообщаться в неформальной обстановке.
В коридоре прислоняюсь к стене и чертыхаюсь. Ну и упырь этот следователь! Намекает, ехидно усмехается и делает вид, что не в курсе. Кто ж тебя проплатил, гад такой? И Аню нафига сюда приплели? Нет бы, как раньше, разобрались по-мужски. А тут такие хитроумные ходы придумывают, что им бы детективы писать, а не по башке со спины бить!
Провожу рукой по лицу, после чего направляюсь к выходу. Уверен, адвокат часть информации вытянет, а с остальным как-нибудь сам разберусь. Главное, чтобы девушка не пострадала. Мало ли, что у этих отморозков на уме.
Сажусь в машину к Дарине и кратко пересказываю наш разговор со следаком. Умалчиваю лишь о его намеках — нечего девчонок раньше времени пугать. Надо кое-что проверить, а потом уже можно каяться, как на духу. И то, если мне позволят это сделать.
— С Аньки глаз не спускать, — дает наставления Дарина. — Мало ли, что у бандитов на уме. А ты, — тычет в нее пальцем, когда девушка открывает рот, чтобы возразить, — даже не сопротивляйся! От Сторожилова ни на шаг, поняла?
— А ты? — тихо спрашивает Аня.
— А я в тыл врага пойду, — усмехается прокурорша. — На разведку. Сумку забери, растяпа.