Лучше занять мысли делами. Маленькая комнатка — его рабочий кабинет — к этому располагает… Он откинулся на спинку кресла и начал считать на пальцах. Почти две недели… Пора уже, чтобы это новое стадо паслось на травке «Длинной Девятки». Давай-ка прикинем… Лаудон должен был появиться в Майлс-Сити через два-три дня после отъезда отсюда. Принял он стадо, по-видимому, на следующий день и погнал скот через Йелоустон. Переправа опасная, но Лаудон свое дело знает. Дадим еще день-два на случай, если в чем-то не повезло, — все равно, теперь Лаудон уже в любой момент может выпустить стадо на земли Фрума и приехать сюда с докладом. Лаудон с его людьми… и с Клемом Латчером.
Фрум снова придвинул к себе гроссбух и обмакнул перо в чернильницу. Он уже понял, что мешало ему сосредоточиться. Он не может рискнуть и снова отправиться на ранчо Латчера сегодня вечером. Слишком опасно — можно наткнуться на Клема, слезающего с лошади перед дверью своего дома. А, кроме того, разве не сказал он себе, что уже славно провел время, что пора и честь знать? Дал ведь себе зарок после второй тайной поездки, позапрошлой ночью. Конечно, надо было думать о самом Латчере, но по-настоящему опасна-то женщина. Она захочет получить свою цену, и в один прекрасный день счет будет предъявлен. Женитьба после развода с Клемом? Такой скандал может напрочь уничтожить его шансы как политика здесь, на Территории. Да, и помимо всего, нет у него желания на ней жениться…
Но, Господи, он ведь оживает от одного воспоминания о ней! А когда думает о возвращении Латчера и о двери, которая будет закрыта, то приходит в неистовство. Какие права может иметь мужчина вроде Латчера на такую женщину? Временами он жалел Латчера, но теперь его чувства приобрели другую окраску — не то чтобы ненависть, но что-то граничащее с ней. И, зная это, он сознавал, какое полное поражение потерпел в битве с собой.
Работать! Надо зарыться в работу. Если не можешь не думать о женщине, так надо помнить и о цене тоже. Забудь об этих украденных ночах и вообрази ее во главе стола в доме на «Длинной Девятке», когда все значительные люди Территории будут приглашены на обед. Скажи про себя: «Сенатор, позвольте представить вам миссис Фрум», и представь, как это будет выглядеть.
Может быть, время и расстояние помогут заглушить постоянные мысли о ней. Уже давно он планировал поехать в Сент-Луис — хотел потолковать с тамошними банкирами о вложении дополнительных капиталов — но если он собирается предпринять эту поездку в нынешний сезон, то отправляться надо до того, как лед скует Миссури. Перспектива путешествия на пароходе всегда привлекала его куда больше, чем мысль о том, чтобы ловить проходящий поезд в Майлс-Сити. Но, черт побери, как можно оставить «Длинную Девятку», когда с минуты на минуту может разразиться схватка с бедлендерами? До тех пор не могут начаться осенние объезды, да что там, даже планировать пока не приходится, ранчеры ведь и говорить сейчас не могут о повседневных делах. В графу «отгрузка скота» не попадет ни одна цифра; и уж конечно не придется оценивать грядущие прибыли…
Он отшвырнул перо. Через окно была видна часть хозяйственного двора. На всем лежала дымка индейского лета [18]. Вот прошел Грейди Джоунз — длинный, темнолицый, передвигающийся легкими, скользящими шагами, ставящий ноги косолапо, носками внутрь, как индеец. Временами вид этого человека раздражал Фрума. Эти простые души, вроде Джоунза… у них нет настоящих забот: полное брюхо да набитый соломой матрас — вот и все, что им надо от жизни. Глоток дешевого пойла, пара серебряных долларов, чтоб сунуть их в туфельку какой-нибудь накрашенной шлюшке… Он смотрел вслед Джоунзу, пока тот не скрылся из виду.
Он пожалел, что вспомнил о бедлендерах. Он собирался нанести им удар, и удар крепкий, но не следует забывать урок Замковой Излучины. Когда придет время для настоящей облавы, надо все делать как следует. И не следует забывать об Элизабет, надо помнить, как она стояла посреди двора и перед всеми людьми обвиняла его, что он жаждет пролить кровь. Черт побери, это был день слишком уж многих поражений — сначала Лаудон и эта история с конем Джо Максуина, а потом Элизабет. Он до сих пор не сказал ей об этом ни слова; но стоило ему подумать о надвигающейся облаве, как вспоминалась Элизабет. Что ж, надо будет устроить так, чтоб было видно, что у него нет выбора — чтоб ей было видно. На это у него ума хватит…
Звук шагов на веранде оторвал его от мыслей; сапоги стучали громко. Это Джоунз направлялся к передней части дома, и Фрум позвал его:
— Заходи сюда. Я здесь.
Джоунз прошел прямо в кабинет. Остановился в дверях, лениво опершись плечом о косяк. От него пахло потом и лошадьми.
— Ну, в чем дело? — спросил Фрум.
— Синглтон сюда едет, — сказал Джоунз, — Я его в бинокль разглядел. Подумал, что надо бы вам сказать.
— Спасибо, — ответил Фрум. Закрыл гроссбух. И какого это дьявола Шэд Синглтон заявился с визитом? Чтоб снова говорить о неприятностях?
Джоунз все еще стоял, прислонившись к косяку. И вдруг Фрум отчетливо понял, что Джоунза привело сюда не просто желание сообщить новость… Он нетерпеливо спросил:
— Что еще, Грейди?
— Да вот вспомнил, что скоро Лаудон возвратится, — сказал Джоунз. — И Латчер с ним…
— И что, от этого что-то изменится? — поинтересовался Фрум.
— Да, — сказал Джоунз. — Для вас. Я имею в виду Латчера.
Он улыбался. Губа приподнялась, обнажив зубы, и больше всего на свете он сейчас походил на койота. Что-то холодное коснулось Фрума. Он положил обе руки на стол ладонями книзу и спросил ровным голосом:
— И к чему это ты ведешь, Грейди?
Джоунз пожал плечами.
— Черт побери, я мог бы быть управляющим ничуть не хуже, чем Лаудон.
— Может и мог бы.
Ухмылка Джоунза стала еще шире.
— Я человек такого сорта, что позаботился бы, чтоб вам никогда никакого вреда не было. Я так считаю, что заради босса надо кругом во все глаза глядеть. Вот потому-то мне не по душе пришлось, когда вы собрались ехать куда-то ночью в одиночку — помните, несколько дней назад, когда я вас увидел возле кораля. Слишком много бедлендеров кругом. Ну, я и поехал за вами следом…
Фрум почувствовал, что у него лицо каменеет. Он побоялся выдать себя голосом, и потому выждал с полминуты, прежде чем заговорить.
— И что из этого следует, Грейди?
— Как я уже сказал, я мог бы быть управляющим ничуть не хуже, чем Лаудон.
«Спокойнее!» — твердо сказал себе Фрум. Да, этот человек вовсе не так прост, как ты думал; и ты сейчас в его власти… Он провел по губам языком.
— Чтобы поймать бедлендера, нужен бедлендер, — сказал он и узнал в своих словах отзвук чужих мыслей. Лаудон говорил что-то в таком духе в тот вечер, когда они толковали с ним здесь о должности управляющего.
— Верно, — сказал Джоунз. — Но это же не будет — тянуться вечно.
— Нет, не будет, — согласился Фрум. — Можешь ты научиться ждать, Грейди?
Джоунз шевельнул свободным плечом.
— Да я всю жизнь жду — то одного, то другого.
Фрум поднялся. Подошел к Джоунзу, положил руку ему на плечо и постарался ответить улыбкой на улыбку, хотя уже четко знал, что ненавидит этого человека.
— Грейди, — сказал Фрум, — ты просто подожди еще немного.
Джоунз наклонил голову набок.
— Кажется, Синглтон уже здесь. Кто-то топчется по гравию там снаружи.
— Да, — сказал Фрум. — Придется мне выйти к нему.
Он прошел мимо Джоунза, а потом через весь дом. Мыслями он еще наполовину был с Джоунзом, но другой половиной сознания — уже с Синглтоном. С чего это он примчался сюда сломя голову? Ну да, припомнил он, «Стропило С» тоже принимало стадо в Майлсе. Случилось там что-нибудь, что ли? Какое-то происшествие, слух о котором донес до ушей Синглтона степной телеграф, пока Лаудон везет ту же новость более медленным путем? Может, нападение на гурт, люди ранены или убиты? Он представил себе Клема Латчера, застывшего, переброшенного через седло, тело, завернутое в грубую парусину, — и его пульс участился сам собой. Он распахнул дверь и вышел на веранду: Синглтон как раз остановил коня. Один взгляд на лицо старого техасца сказал Фруму, что Синглтон привез с собой беду — большую беду.
18
Так в Америке называют бабье лето.