Круто развернувшись, банда с бешеным топотом понеслась на север, туда, где мрачной тенью высились горы Тинаха.
Глава 4
Джим Хэтфилд, все еще слабый, но быстро набирающий силу, сидел на краешке своей кушетки в нижней комнате дома Мануэля Карденаса. Роза наблюдала за ним с опаской и неодобрением. А когда Хэтфилд медленно поднялся на ноги, она начала бранить его журчащим голосом. Рейнджер, взглянув на ее встревоженное лицо, улыбнулся.
— Все будет хорошо, сеньорита. Я просто пройдусь до двери и назад — в первый раз. Хочу посмотреть, как это у меня получится…
Получилось у него совсем неплохо для человека, который недавно был на волосок от смерти. Правда, рана его после того, как ее обработал Цянь, заживала быстро и без каких-либо осложнений. Роза ухаживала за ним толково и умело — это и был тот последний штрих, которого недоставало для полной картины исцеления. Хэтфилд чувствовал, как силы буквально вливаются в него с каждым часом. Добравшись до двери, он остановился, упершись рукой в косяк, и посмотрел на залитую солнцем площадь. Невдалеке от дома увидел двух парней, слоняющихся без дела с тяжелыми винтовками в корявых крестьянских руках. Когда они заметили рейнджера, смуглые лица расплылись в широких улыбках, оба дружелюбно замахали руками. Хэтфилд помахал им в ответ и повернулся к Розе.
— Кто это, что они здесь делают? — спросил он.
Роза по-испански красноречиво пожала плечами.
— Они охраняют, — сказала она твердо. — С этими ночными всадниками рисковать нельзя. Что, если они опять устроят набег? Шестеро из них отправились на тот свет благодаря тебе, Капитан, но остальные знают, что ты жив и находишься здесь. Вот наши парни и стерегут день и ночь. Ты вернул нашим мужчинам мужество, Капитан. Пусть только сунутся эти ночные гости. Мы их больше не боимся!
Хэтфилд кивнул в знак понимания и благодарности.
— Скоро должен возвратиться твой отец, — заметил он.
Роза вышла в соседнюю комнату и подошла к окну, выходившему на запад. Вернувшись, сказала:
— Сюда скачут двое.
— Это, должно быть, твой отец и капитан Билл, — оживился Хэтфилд.
Нежная рука Розы коснулась его плеча.
— Отдохни, Капитан. Ты еще не совсем окреп.
— Я лошадь могу поднять, — усмехнулся в ответ Хэтфилд.
И все же позволил отвести себя назад, в постель.
Он полулежал, обложенный подушками со всех сторон, когда совсем рядом, за дверью, раздался стук копыт. Через минуту в комнату вошел Мануэль Карденас, а с ним еще один человек — пожилой, высокий, с колючими голубыми глазами. В усах пробивалась седина. Когда его взгляд остановился на Хэтфилде, в глазах отразилось чувство облегчения.
— Ну, вижу, бездельничаешь, как всегда, — проворчал он дружелюбно.
Хэтфилд улыбнулся, и они крепко пожали друг другу руки.
— А теперь рассказывай все как есть, — сказал капитан Макдоуэл.
Хэтфилд начал свой рассказ. Старый шеф рейнджеров молча слушал, пощипывая ус. Когда Хэтфилд закончил, глаза Макдоуэла были холодны как лед.
— Я бы хотел остаться здесь, раскопать это дело до конца, сэр, — подвел черту Одинокий Волк.
— Я тебя понимаю, — согласился капитан Билл, — и с этой бандой, конечно, надо кончать. Нельзя допустить, чтобы это сошло им с рук — стрелять в рейнджеров при исполнении служебных обязанностей. Да, Джим, оставайся здесь, раскручивай это дело, хотя ты нам и в других местах тоже нужен позарез — при нынешнем положении в округе Пэнхэндл, и в районе Черо Диабле. Ни одного лишнего, каждый человек на счету, а здесь, в округе, просят целый отряд! Займись этой бандой, Джим!
Хэтфилд ничего не ответил, но глядя в его суровое лицо, Макдоуэл вспомнил случай, произошедший с ним много лет назад в одной индейской деревушке.
Пойманного кем-то орла привязали за лапу к жерди на лужайке, а вокруг, на деревьях, тучи крикливых ворон глумливо горланили, осыпали издевательским карканьем царя птиц, лишенного свободы. Орел не издавал ни звука, только смотрел свирепо и задумчиво, время от времени переминаясь с ноги на ногу и расправляя крылья.
Билл Макдоуэл был человек по-своему необычным. Сидя в седле, он какое-то время смотрел на царственную птицу. Потом вдруг бросил монету индейцу — хозяину орла, и, свесившись с седла, одним взмахом ножа перерезал шнур, которым был привязан крылатый пленник.
— А ну, покажи этим тварям, приятель! — крикнул он, подтолкнув освобожденную птицу.
Могучие крылья стремительно расправились, и огромный орел взмыл ввысь. Он издал только один яростный дикий крик — и в тот же миг все небо заполнило мятущееся воронье: эти черные кляксы в ужасе кричали и улепетывали кто куда…
— Вот то же самое будет, когда и этот орел расправит крылья, — усмехнулся капитан Билл.
Воспоминание растаяло, и он снова увидел перед собой худое, бронзовое от загара лицо его лучшего рейнджера.
— Что такое, сэр? — спросил Хэтфилд.
— Ничего, — усмехнулся капитан Билл. — Просто я хотел сказать, что, кроме этой ночной банды, тебе придется заняться еще одним делом — это междоусобицей между ранчо, которым владеет старый дьявол Анси Маккой, и его соседом — доном Себастианом Гомесом. Между ними того и гляди вспыхнет настоящая война. Ко мне уже не раз обращались многие из местных — просят прислать отряд — остудить страсти. А тут, как назло, пару дней назад двое из людей Маккоя пошли поохотиться и проникли на территорию Гомеса. И до сих пор не вернулись. Маккой бьется об заклад, что, это люди Гомеса что-то сделали с парнями. Старый дьявол собирается ехать прочесать ранчо Ригал. А ты слышал, что это за человек: сказал — значит сделает.
Хзтфилд кивнул.
— А что собой представляет Гомес? Я слышал о нем, но ничего конкретного…
— Мексиканец испанского происхождения, — ответил Макдоуэл. — Десять лет назад перебрался сюда, купил ранчо у старика Тэрнера. Повздорил с Маккоем и огородил свой участок. По-моему, очень богат. ГОВОРЯТ, что у него есть какая-то собственность в Мексике — шахты, одна или две…
— Шахты?
— Так говорят. Но вряд ли они приносят прибыль. У мексиканцев это дело обычно бездарно поставлено.
Хэтфилд кивнул, глаза его стали холодными и задумчивыми.
— Значит, имеем шахты, — повторил он. — И, к тому же, мексиканец…
— Да, — сказал Билл. — Ну а я, Джим, поехал дальше, на восток. Мануэль говорит, доктор обещал, что ты скоро будешь на ногах и здоров как бык. Теперь, когда пулю извлекли, он говорит, все будет в порядке. Похоже, этот китаец знает свое дело. Доктор сказал Мануэлю, что пуля застряла совсем рядом с сердцем и уперлась в аорту — это большая такая артерия, по которой сердце качает кровь дальше. Он говорит, рано или поздно артерия от трения все равно прорвалась бы — вот туг тебе и пришел бы конец. Доктор клянется на целой стопке Библий, что пуля застряла в таком месте и так неудачно, что вытащить ее, не убив тебя при этом, было невозможно…
Хэтфилд мрачно кивнул.
— Я хочу повидать этого китайца и поблагодарить его. Мануэль говорит, он уехал сразу после операции сказал только, что мне больше ничего не нужно, — только хороший уход, а с этим Роза прекрасно справится. Она и впрямь справляется лучше некуда, — и он с благодарностью взглянул на темноглазую мексиканку, которая вспыхнула от удовольствия и потупила огромные черные глаза.
После того как Билл уехал, Хэтфилд позвал старика-мексиканца.
— Мануэль, я хочу перебраться наверх, в мою прежнюю комнату. Хватит мне занимать твое место. И вообще — вам с Розой будет удобнее.
— Но, Капитан, тебе пока нельзя подниматься по лестнице, ты еще слаб, — запротестовал Мануэль.
— Мне нужна нагрузка, чтобы окрепнуть, — ответил Хэтфилд. — Кроме того, там, наверху, будет спокойнее. Я не буду просыпаться утром, когда ты уходишь на работу, и смогу поспать подольше. — Хэтфилд выдвинул предлог, против которого Мануэль наверняка не стал бы возражать.
Тот еще сомневался, но в конце концов уступил.